— Уберите свое животное от моих вещей! Немедленно! — высокий мужской голос эхом разнесся над багажной каруселью, перекрывая гул утреннего терминала.
Ксения лишь крепче перехватила поводок, но бельгийская овчарка Ирбис даже не шелохнулся. Пес изо всех сил вцепился зубами в плотную тканевую ручку массивного черного кофра. Из его груди вырывался низкий, вибрирующий рык.
— Мужчина, сделайте два шага назад, — ровным тоном произнесла Ксения. — Собака обучена на поиск органики. Мы обязаны провести осмотр.
— Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? — пассажир нервно поправил воротник безупречного кашемирового пальто. Запах его дорогого парфюма с нотками сандала смешивался с ароматом талого снега и пыли, витавшим в аэропорту. — Я профессор Альберт Штерн. У этого багажа особый охранный статус. Если ваш лохматый помощник оставит хоть царапину на пластике, завтра вы будете подметать улицы.
Пассажиры соседних рейсов начали притормаживать. Заскрипели колесики тележек. Кто-то уже достал телефон. Ксения знала этот тип людей. Они привыкли, что мир прогибается под их дорогие костюмы и громкие должности.
К ним уже спешил Аркадий, начальник смены. Он на ходу вытирал лоб платком, тяжело дыша.
— Что здесь происходит? Ксюша, отзови пса! — Аркадий виновато улыбнулся профессору. — Извините, Альберт Эдуардович, у нас тут накладка. Животное, сами понимаете...
— Аркадий Львович, Ирбис дал четкий сигнал, — Ксения преградила начальнику путь к чемодану. — Мы переходим в зону углубленного контроля.
— Какого контроля?! — Штерн сделал резкий выпад вперед. — Внутри ценнейшие биологические образцы из азиатской клиники. Чувствительные к свету и воздуху! Вы сорвете многолетние исследования! Я звоню в министерство!
Он выхватил смартфон, но Ирбис угрожающе гавкнул, заставив профессора отшатнуться. Пес не просто обозначал находку. Он вел себя так, словно кофр представлял угрозу. Или нуждался в защите.
— Ксения, не глупи, — зашипел Аркадий, наклоняясь к ее уху. От него пахло мятной жвачкой и застарелым потом. — У него сопроводительное письмо с самого верха. Нас сотрут в порошок. Отпускай.
— Никак нет. Либо мы идем на сканер, либо я вызываю следователей из специального управления, — она посмотрела Штерну прямо в глаза. — Если там пробирки, сканер им не навредит. Идемте.
Досмотровая комната встретила их гудением мощных кондиционеров и запахом озона. Штерн шел следом, не переставая сыпать угрозами. Его лицо пошло красными пятнами. Аркадий семенил рядом, пытаясь сгладить ситуацию дежурными извинениями.
Чемодан водрузили на металлическую ленту. Техник нажал кнопку, и массивный ящик уехал в темное нутро аппарата. На экране побежали зеленые и желтые контуры.
Техник прищурился. Затем подался вперед, почти упершись носом в монитор.
— Что там, Витя? — спросила Ксения.
— Слушай... тут какая-то странная аномалия. Слой плотного экранирования, а внутри... — парень сглотнул. — Это не оборудование. Контуры неровные. И тепловой датчик выдает плюс тридцать шесть градусов в центре чемодана.
Штерн мгновенно переменился в лице. Вся его спесь испарилась в одну секунду. Он бросился к выходу, но Ирбис в один прыжок преградил ему путь к двери, оскалив зубы.
— Открывайте, — скомандовала Ксения.
— Мы не имеем права! — пискнул Аркадий. — Это серьезное нарушение!
Дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошла женщина в строгом темно-сером костюме. За ее спиной маячили двое крепких парней в штатском.
— Специальный следователь Вероника Савельева, — она показала удостоверение, даже не глядя на Аркадия. — Мы вели этот рейс от самой пересадки. Ломайте замки. Живо.
Виктор схватил тяжелый инструмент. Металлические защелки поддались с противным хрустом. Крышка кофра откинулась назад.
Никто не произнес ни слова. Слышно было только, как гудит кондиционер под потолком.
Внутри, среди плотных слоев поролона и термопленки, лежал ребенок. Девочка лет десяти. Бледная кожа, плотно закрытые глаза. На ее лице была закреплена прозрачная маска, от которой тянулась трубка к миниатюрному баллону в углу чемодана. Девочка находилась в глубоком искусственном забытьи.
На ее худеньком запястье болталась пластиковая бирка: «Объект 17. Доставка подтверждена».
Ксения почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она видела контрабанду диких животных, видела тайники с запрещенными веществами. Но упаковать живого человека в ящик, пересылая его как обычную бандероль...
— Врача сюда, бегом! — крикнула Вероника. Затем она медленно повернулась к Штерну. Профессор вжался в стену. Его дорогие туфли нервно шаркали по кафелю.
— Вы не понимаете... — забормотал он, глядя в пол. — Это не моя инициатива. Это программа. Ей требуется специальный уход, мы везли ее на экспериментальные процедуры...
— В багажном отсеке? В таком состоянии? — голос следователя резал, как стекло. — Наденьте на него браслеты. И заберите телефон.
Пока бригада медиков осторожно перекладывала девочку на носилки, Ксения заметила, как из-под термопленки выпал сложенный пополам лист плотной бумаги. Она подняла его. Это был маршрутный лист. Конечным пунктом значилась элитная клиника «Светлый путь» в соседнем регионе.
Девочка слабо застонала. Ее ресницы дрогнули. Ксения наклонилась ближе, поглаживая ее по холодной руке.
— Все хорошо, маленькая. Ты в безопасности. Как тебя зовут?
Девочка с трудом приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным.
— Майя... — едва слышно выдохнула она. — Там... еще Тим. И Рита. В белой комнате.
Ксения выпрямилась и протянула маршрутный лист следователю.
— Вы слышали? Там есть еще дети.
Вероника кивнула. В ее глазах читался только холод.
— Поднимайте опергруппу. Мы едем в эту клинику прямо сейчас. Вы с собакой — со мной. Пес нам пригодится.
Клиника «Светлый путь» пряталась за высоким забором в густом сосновом лесу. Кованые ворота, идеальные дорожки, теплый желтый свет в панорамных окнах. Снаружи это место казалось островком спокойствия и заботы.
Охрана на въезде даже не успела задать вопросы — два микроавтобуса без опознавательных знаков заблокировали шлагбаум. Следователи стремительно прошли внутрь.
В просторном холле, пахнущем лавандой и дорогой кожей диванов, их встретила директриса. Стелла Эдуардовна была ухоженной дамой за пятьдесят. Идеальная укладка, нитяной жемчуг на шее, костюм идеального кроя. Она смотрела на незваных гостей с ледяным высокомерием.
— На каком основании вы врываетесь в частное медицинское учреждение? — ее голос звенел от возмущения. — Здесь находятся люди, нуждающиеся в покое. У меня в попечительском совете люди, чьи имена вы боитесь даже произносить вслух!
— Штерн уже дает показания, — спокойно ответила Вероника, протягивая ордер. — Мы знаем про «Объект 17». Где остальные дети?
Стелла на мгновение замерла. Ее идеальная осанка чуть дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. У нас проходят реабилитацию подростки из трудных семей. Мы даем им шанс на будущее. Если Штерн решил незаконно перевезти пациентку...
Ксения отпустила поводок на всю длину. Ирбис опустил нос к натертому паркету. Он не обращал внимания на Стеллу. Пес уверенно потянул Ксению мимо стойки регистрации, в сторону неприметной двери, сливающейся с панелями стены.
— Туда нельзя! Это техническая зона! — Стелла попыталась преградить путь, но один из оперативников мягко, но непреклонно отодвинул ее в сторону.
Ирбис сел возле двери и тихо заскулил. Ксения кивнула Веронике. Оперативник достал лом, и через секунду электронный замок жалобно пискнул, уступая силе.
Они спустились по бетонной лестнице в цокольный этаж. Здесь не пахло лавандой. Здесь стоял устойчивый запах антисептика и кварцевых ламп. Длинный коридор с абсолютно белыми стенами и такими же белыми дверями без номеров.
Внезапно под потолком замигала красная лампа. Послышался щелчок — система безопасности блокировала выходы. Стелла, оставшаяся наверху, видимо, успела нажать тревожную кнопку.
— Они запускают протокол уничтожения данных на серверах! — крикнул один из оперативников, глядя в свой планшет.
— Ищите детей! — рявкнула Вероника.
Ксения распахнула первую дверь. Пусто. Вторую — склад медикаментов. Ирбис рванул к самой дальней комнате в конце коридора. Он начал скрести лапами по гладкому металлу.
Замок здесь был механическим. Оперативник справился с ним за несколько секунд.
Внутри, на узких кушетках, сидели двое подростков. Мальчик и девочка. Они жались друг к другу, напуганные воем сирены и мигающим светом. На их руках были такие же пластиковые браслеты.
Ирбис подошел к ним первым. Он не лаял, не суетился. Пес просто положил тяжелую голову на колени мальчику и тепло выдохнул. Тот робко протянул дрожащую руку и зарылся пальцами в густую шерсть.
— Вы Тим и Рита? — мягко спросила Ксения, присаживаясь рядом. — За вами прислала Майя. Мы заберем вас отсюда.
Дети переглянулись. В их глазах читалось недоверие, которое бывает только у тех, кто слишком рано узнал предательство взрослых.
— Они заставляли нас пить горькие таблетки, — тихо сказала девочка. — А потом приходили люди в костюмах. Они смотрели на нас, как на вещи в магазине. Выбирали.
Ксении потребовалась вся ее выдержка, чтобы не подходить к директрисе и не высказать ей в лицо всё, что она думает. Она взяла детей за руки и вывела в коридор.
Наверху всё уже было кончено. Технические специалисты управления успели перехватить протокол удаления. Серверы были изъяты. Стелла сидела на кожаном диване в холле. Ее жемчужная нить порвалась, и белые бусины валялись на полу.
Она больше не выглядела высокомерной хозяйкой жизни. Она выглядела старой, уставшей женщиной, которая осознала, что ее мир рухнул.
— Вы думаете, вы герои? — прошипела Стелла, когда Ксения провела детей мимо нее. — Вы ничего не понимаете. Эти дети никому не нужны. Мы давали им лучшее! Влиятельные семьи получали наследников, а клиника — финансирование. Мы двигали науку!
— Вы торговали живыми людьми, упаковывая их в коробки, — Вероника подошла вплотную к директрисе. — Ваша наука строилась на мучениях. Ваш попечительский совет уже отказывается от вас. Звонили сверху. Никто не будет вас прикрывать.
Эти слова стали для Стеллы финальной точкой. Иллюзия ее всемогущества рассыпалась на мелкие осколки. Она поняла, что те самые люди, которыми она козыряла, бросили ее.
Прошло две недели.
Снегопад давно закончился. Город готовился к ранней весне. Ксения сидела в уютном кабинете детского реабилитационного центра. Это было совсем другое место. Здесь пахло выпечкой, на стенах висели рисунки, а из коридора доносился смех.
Майя сидела за столом и увлеченно рисовала карандашами. Тим и Рита играли на ковре с Ирбисом, который терпеливо позволял заплетать себе уши.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Вероника. Она выглядела уставшей, но довольной.
— Штерн пошел на сотрудничество, — тихо сказала следователь, присаживаясь рядом с Ксенией. — Сдал всю верхушку. Полетят такие головы, что новости будут гудеть полгода. Стелле светит максимальный срок. Никто не смог ее вытащить.
Ксения посмотрела на детей. Они больше не были объектами с номерами. У них были имена. У них появилось будущее.
Майя отложила карандаша, подошла к Ксению и крепко обняла ее за шею. В этом маленьком, робком жесте было столько искренности, что Ксения почувствовала, как к глазам подступают слезы.
Ирбис поднял голову, посмотрел на свою хозяйку и довольно стукнул хвостом по полу. Он знал: его работа на сегодня закончена. А завтра они снова выйдут на смену, чтобы никто и никогда больше не относился к живой душе как к багажу.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!