Абакумов становится в моём кругозоре самым крутым художником.
Что я для себя называю крутостью? – Подумав, отвечаю: два признака. Одни – принадлежность к настоящему реализму. Так я называю угадывание того в социуме, что уже появилось, но, кроме данного автора, никто больше не видит. Второй признак – число разных озарений насчёт социальной новизны.
Скажем, у Репина это число сравнительно большое (что скоро Россия станет атеистической страной – «Крестный ход в Курской губернии», что скоро русский народ разогнёт свою спину терпилы – «Бурлаки на Волге», что украинский национализм неудачник – «Запорожцы пишут письмо султану», что дурастая молодёжь вовлекается в революцию – «Такой простор», ещё сколько-то, мною рассмотренных, но забытых случаев). Через большие промежутки времени я о каждой картине писал.
А у Абакумова я уже на 8-ю картину подряд нацеливаюсь.
Я вижу в одинаковости под ветром угла мужских серёжек насмешку глубоко верующего Абакумова.
Я, горожанин, далёкий от природы, сперва не понимал даже жёлтого цвета. – Оказалось, это мужские серёжки.
«По виду весенних побегов сразу понятно, что цветочные почки этой берёзы раскрываются быстрее и формируют свисающие соцветия – серёжки. Поэтому формируется ажурный вид веточек с нежной зеленью раскрывающихся вегетативных почек и жёлтыми заметными серёжками» (https://m.ok.ru/group/70000000182712/topic/156226552619960).
Без всяких социологических исследований Абакумов чует, что «Неверующие – это единственная группа среди всех типологических групп с преобладанием мужчин (доля мужчин составляет 65%). И в группе неверующих относительно высока доля респондентов самой молодой возрастной группы (21%)» (https://religious-life.ru/2014/09/sinelina-dinamika-religioznosti-rossiyan-1989-2012/).
На фоне неколебимой веры (апсиды храма вмч Никиты в Коломне) эта молодёжь мотается в 1995 году ветром грозы проклятых 90-х, и нет им спасения.
5 мая 2026 г.