Переступив порог султанских покоев, Хюррем Султан, не застав сына комнате, вышла на террасу в надежде, то Падишах там. Интуиция, выработанная годами, не подвела рыжеволосую Госпожу. Мустафа стоял на балконе, положив руки на перила.
Валиде Султан почувствовала, как сердце сжалось в тиски при виде страданий сына. Она подошла к нему, положи руку на плечо мужчины.
— Сынок – тихо обратилась женщина
Мустафа вздрогнул от прикосновения, но не обернулся. Его плечи были напряжены, а взгляд устремлён в тёмную даль, где едва различались огни Стамбула. Он сжал перила так, что побелели костяшки пальцев.
— Она такая маленькая, Валиде – голос его был глухим, надломленным — Я смотрю на неё и вижу... себя. Вижу, как я сам лежал в горячке, когда был ребёнком, и как все боялись за мою жизнь. А теперь этот страх... он вернулся, но уже за неё. Я бессилен. Я могу командовать армиями, но не могу приказать болезни отступить от моей дочери.
Хюррем не ответила сразу. Она просто стояла рядом, чувствуя, как ночной ветер треплет её шёлковый пояс. Её материнское сердце разрывалось от боли за сына. Пусть кровь их и не связывала, но любовь была крепче любых уз.
— Мустафа – её голос прозвучал мягко, но с той внутренней силой, которая всегда заставляла прислушиваться — Посмотри на меня.
Он медленно повернул голову. В свете луны его глаза блестели от непролитых слёз. Хюррем увидела в них не грозного Султана, а маленького мальчика, который когда-то искал у неё защиты от дворцовых интриг. Она сделала шаг вперёд и, не говоря больше ни слова, заключила его в объятия.
Мустафа на мгновение замер, словно не веря в происходящее, а затем его выдержка рухнула. Он уткнулся лицом в плечо матери и позволил себе эту слабость. Его большое тело содрогнулось от беззвучных рыданий.
— Я здесь, сынок. Я с тобой – шептала Хюррем, гладя его по волосам, как когда-то в детстве — Ты не один. Мы вместе будем просить Аллаха о милости. Нергисшах — сильная девочка, она справится. А ты должен быть сильным ради неё. Но помни: быть сильным — не значит быть каменным. Позволь себе эту слабость со мной я твоя мать, и я всегда буду рядом. Я отдам за тебя, за Михримах, Мехмеда, Селима и Баязида свою жизнь
Она обнимала его крепко, делясь своим теплом и той несокрушимой верой, которая когда-то помогла ей выжить. И в этот момент титулы и власть исчезли, остались только мать и сын, объединённые общей болью и надеждой.
Марьям Хатун, услышав приказ Армаан Султан, быстро поднялась с места. Сердце её билось так сильно, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. Она поспешила на кухню, где уже были подготовлены блюда для трапезы госпожи. Слуги, заметив её волнение, молча, помогли ей собрать всё необходимое: серебряные подносы, фарфоровые тарелки, кувшин с шербетом и свежие фрукты.
Стараясь не уронить ни единой ложки, Марьям вышла в дворцовый сад. Воздух был наполнен ароматом цветущих роз и жасмина, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играли на мраморных дорожках. Она выбрала место под раскидистым деревом, где стоял изящный столик и несколько подушек для отдыха.
Расстелив скатерть, девушка аккуратно расставила посуду. Каждое её движение было выверенным, но руки всё равно слегка дрожали. Она то и дело оглядывалась по сторонам, ожидая появления Армаан Султан. Вскоре послышались лёгкие шаги.
Марьям тут же опустила голову и склонилась в поклоне.
— Ты закончила? – голос Армаан Султан прозвучал спокойно, но с нотками строгости.
— Да, Госпожа. Всё готово к трапезе – тихо ответила Марьям, не смея поднять глаз.
Султанша подошла ближе и окинула взглядом накрытый стол. Девушка заметила, что всё сделано аккуратно и с уважением к традициям.
— Ты не похожа на других девушек в гареме – вдруг сказала Госпожа, присаживаясь на подушки — У тебя хватило смелости заговорить со мной. Это редкость.
Наложница подняла голову и встретилась взглядом с Армаан. В глазах госпожи не было гнева, лишь любопытство.
— Я... я лишь хотела быть полезной, Госпожа. И... я восхищаюсь Вами, – собравшись с духом, произнесла Марьям.
Армаан улыбнулась уголками губ:
— Похвально. Но в гареме смелость может быть как даром, так и проклятием. Будь осторожна.
Она жестом пригласила Марьям присесть рядом
— Расскажи мне о себе. Откуда ты родом?
Девушка, не веря своему счастью, присела на край подушки и начала свой рассказ, чувствуя, что именно сейчас решается её судьба во дворце.
— Я родом из Грузии, Госпожа – начала Марьям, стараясь говорить ровно, хотя голос её всё ещё немного дрожал — Мой отец был торговцем, а мать — искусной вышивальщицей. Мы жили в небольшом доме у подножия гор, где воздух всегда был свеж, а по утрам туман укрывал долины, словно белое покрывало. У нас был свой сад, где росли гранаты и виноград, а по вечерам вся семья собиралась во дворе, слушая рассказы старших.
Она на мгновение замолчала, вспоминая родной дом, и в её глазах промелькнула грусть.
— Но однажды пришли чужие люди. Они забрали меня и ещё нескольких девушек из нашей деревни. Я не помню всего пути, только бесконечные дороги, страх и чужие голоса. В конце концов, я оказалась здесь, во дворце. Сначала мне было очень страшно и одиноко, всё казалось чужим и непонятным. Но я старалась учиться всему, что от меня требовали: язык, обычаи, искусство прислуживать. Я знала, что только так смогу выжить и, может быть, однажды заслужить хоть немного уважения.
Марьям подняла взгляд на Армаан Султан и добавила тише:
— Я никогда не жаловалась, Госпожа. Ведь здесь у меня появился шанс увидеть мир, о котором я раньше только слышала в сказках. И... возможно изменить свою жизнь.
Она снова опустила глаза, боясь увидеть реакцию госпожи. В саду повисла тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Армаан Султан задумчиво смотрела на девушку, словно взвешивая каждое её слово.
— Твоя история трогательна – наконец произнесла она — В ней есть сила и достоинство. Ты не сломалась, а это редкость. Но помни: во дворце всегда нужно быть начеку. Доверие — это роскошь, которую здесь могут позволить себе лишь немногие.
Марьям кивнула, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Она поняла, что этот разговор может стать поворотным моментом в её жизни.
— Ты уже была в покоях моего племянника? – спросила дочь Хафсы Султан, сделав глоток щербета
Хатун опустила голову
— Мне удалось попасть в покои нашего Повелителя, но он не оставил меня у себя. Между нами ничего не было.
— Странно. Ты красивая, умная девушка. Может у Повелителя были веские причины?
Марьям Хатун сжала в руках складки платья
— Он думал об Айше Кадын, ведь все знают, как она ему дорога. А на тот момент Госпожа ждала ребенка, поэтому Повелитель предпочел ее, а меня выставил за дверь, как котенка.
Армаан Султан чуть прищурила глаза, и в её взгляде промелькнуло что-то холодное, похожее на сталь. Она поставила кубок с шербетом на стол, и лёгкий стук фарфора прозвучал в тишине сада неожиданно резко.
— Не забывайся, Хатун! Ты говоришь о женщине, подарившей Династии двух детей. Айше необычная наложница. Она главная фаворитка моего племянника. Ты одна из многих, кому выпала честь пройти по «золотому пути». Но не надейся, что тебе или кому-то из таких как ты удастся занять место Айше.
Марьям вздрогнула, словно от удара. Слова Армаан Султан прозвучали как приговор, и надежда, едва зародившаяся в её сердце, рассыпалась на мелкие осколки. Она сжалась, опустив голову ещё ниже, чтобы скрыть боль и разочарование, отразившиеся в её глазах.
— Простите, Госпожа – прошептала она едва слышно — Я не хотела проявить неуважение. Я лишь... я лишь хотела понять.
Армаан Султан смягчилась. Она видела искренность и страх в глазах девушки. В гареме было много тех, кто жаждал власти и интриг, но Марьям, казалось, была другой — наивной, но сильной духом.
— Понимание приходит с опытом – сказала она уже мягче — А опыт во дворце часто бывает жестоким. Ты молода, и у тебя есть время. Не трать его на зависть или мечты о недостижимом. Служи достойно, будь верна и осторожна — и, возможно, судьба вознаградит тебя так, как ты и не смела мечтать.
Марьям подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом госпожи. В нём не было презрения, только мудрость и лёгкая грусть.
— Я запомню ваши слова, Госпожа. Благодарю за урок.
Армаан Султан кивнула и жестом отпустила девушку.
— Можешь идти. И пусть сегодняшний разговор останется между нами.
Хатун поклонилась и, пятясь, покинула сад. Сердце её билось неровно: в нём смешались страх, благодарность и новая решимость. Она поняла, что теперь её жизнь во дворце изменилась навсегда. Теперь она знала цену словам и чувствам, и больше не позволит себе быть просто тенью в стенах дворца.
Оставшись одна, Армаан Султан задумчиво посмотрела вдаль. Ветер играл складками её платья, а мысли были далеко — там, где решались судьбы не только наложниц, но и всей Османской династии.
*Дворец Михримах Султан*
Госпожа Луны и Солнца ужинала вместе с дочерью. Михримах Султан кормила маленькую Султаншу с ложки. Прошло уже несколько дней, как Рустем паша уехал в Эдирне. Дочь Хюррем Султан тосковала по любимому мужу, не зная, как долго продлится их разлука.
Как только паша уезжал, сестра Султана чувствовала, как дворец становится пустым и холодным, несмотря на роскошь и тепло, окружавшие её. Михримах старалась не показывать свою печаль ни дочери, ни слугам, но сердце её сжималось от тоски. Она часто подходила к окну, всматриваясь вдаль, словно надеясь увидеть знакомую фигуру на горизонте. Мысли её были полны тревоги:
*«Вернётся ли он скоро? Не случилось ли с ним беды? Неужели наша разлука затянется?»*
Вечерами она подолгу сидела у колыбели дочери, перебирая в памяти счастливые моменты их совместной жизни. Иногда ей казалось, что она слышит его голос, чувствует его дыхание рядом, но, оглянувшись, видела лишь пустоту. Эта пустота отзывалась в груди глухой болью.
В один из таких вечеров Михримах вдруг почувствовала внезапную слабость. В глазах потемнело, руки задрожали, и она, едва успев позвать служанку, опустилась на подушки. Всё вокруг поплыло, и сознание покинуло её.
Когда луноликая Госпожа открыла глаза, первое, что она увидела — встревоженное лицо своей верной служанки.
— Госпожа, как вы себя чувствуете? – прошептала та.
Султанша попыталась приподняться, но слабость всё ещё сковывала тело.
— Что случилось? – тихо спросила она.
— Повитуха уже осмотрела Вас, Госпожа – с улыбкой ответила служанка — Она сказала... вы ждёте ребёнка. У вас будет дитя от нашего паши.
Сердце Михримах забилось быстрее. Тоска и тревога мгновенно уступили место нежности и надежде. Теперь разлука с любимым уже не казалась такой горькой — ведь в ней зародилась новая жизнь, их общее будущее.
Султанша взяла в руки перо, и её взгляд на мгновение затуманился от нахлынувших чувств. Она задумалась, как передать всю глубину своей радости и нежности, чтобы слова долетели до сердца Рустема быстрее любого гонца. Она начала писать, и строки ложились на бумагу легко, словно их диктовала сама любовь.
«Мой единственный, свет моих очей и господин моего сердца, Рустем! Пишу тебе эти строки, а душа моя поёт, и руки дрожат от счастья, которое я не в силах более хранить в тайне. В разлуке с тобой дворец кажется мне бескрайней пустыней, но сегодня в моём сердце расцвёл самый прекрасный оазис. Повитуха, призванная по моей внезапной слабости, принесла весть, что под моим сердцем зародилась новая жизнь — плод нашей любви и верности. Теперь каждый удар моего сердца принадлежит не только мне, но и нашему будущему дитя. Эта новость — мой обет тебе в вечной любви и верности. Пусть это письмо станет вестником радости, которая скоро обнимет тебя так же крепко, как мечтаю обнять я. Возвращайся скорее, мой бесценный супруг, чтобы разделить со мной это великое счастье. Твоя Михримах.»
Она запечатала письмо личной печатью и, передав его служанке, улыбнулась с такой нежностью, что даже луна, заглянувшая в окно, казалось, засияла ярче. Теперь ожидание уже не было томительным — оно было наполнено трепетом и надеждой на скорую встречу.
Продолжение следует...
Делитесь своим мнением в комментариях. Пишите, что Вам нравится или не нравится. Все прочитаю.
С любовью, Ваша Ди