Художница, которая вернула России искусство гравюры и подарила Петербургу его графический портрет
Мемориальный портал «Хранитель памяти»
Глава 1. Петербург с первого вздоха
Анна Петровна Остроумова родилась 5 (17) мая 1871 года в Санкт-Петербурге — городе, который станет главным героем всей её жизни и творчества. Она появилась на свет в семье, принадлежавшей к высшему петербургскому чиновничеству: отец, Пётр Иванович Остроумов, служил в хозяйственном управлении Святейшего Синода и дослужился до чина тайного советника и звания сенатора. Мать, Мария Климентьевна, урождённая Чехович, была дочерью протоиерея, настоятеля кафедрального Варшавского собора.
Детство Анны прошло в атмосфере столичной интеллигентной семьи. Она училась в Литейной гимназии — примечательно, что её одноклассницами были дочери Фёдора Михайловича Достоевского и поэта Якова Полонского. Однако ранних предпосылок для художественной карьеры, казалось бы, ничто не создавало. Как она сама вспоминала позже, домашняя обстановка «не создала каких-либо особых условий» для роста будущей художницы. Тяга к рисованию пробудилась сама — властно, неодолимо, и родители, к их чести, отнеслись к этому желанию дочери с пониманием.
Глава 2. Годы учения: от Штиглица до Репина
В 1889 году восемнадцатилетняя Анна поступила в Центральное училище технического рисования барона Штиглица — одно из лучших художественных учебных заведений Петербурга. Здесь она впервые столкнулась с искусством гравюры: её преподавателем стал Василий Васильевич Матэ — крупнейший русский гравёр того времени. Однако тогда гравюра не увлекла молодую художницу: к концу XIX века ксилография в России превратилась из самостоятельного искусства в служебную технику, обслуживающую полиграфию. Анна мечтала о живописи.
В 1892 году двери Петербургской Академии художеств впервые открылись для женщин, и Остроумова тут же поступила в Высшее художественное училище при Академии. Здесь её учителями стали великие мастера русского искусства — Илья Ефимович Репин, Павел Петрович Чистяков, Константин Аполлонович Савицкий. Репин стал для неё главным наставником в живописи, его мастерская определила начальный этап её становления.
Но судьба распорядилась иначе, чем планировала молодая художница. Работа с масляными красками и скипидаром вызвала у Анны тяжёлые приступы астмы. Болезнь заставила её ограничить занятия в живописной мастерской Репина и обратиться к другим техникам. Это несчастье обернулось великим открытием: именно через болезнь лежал путь к ксилографии — к делу всей её жизни.
Глава 3. Париж и мастерская Уистлера
В 1898 году, по совету Репина, Остроумова отправилась в Париж — тогдашнюю столицу мировой культуры. Перед самым отъездом произошла встреча, изменившая всё: Василий Матэ, не оставлявший надежды вернуть талантливую ученицу к гравюре, показал ей листы итальянской цветной ксилографии XVI века. Впечатление было ошеломляющим. По приезде в Париж Анна бросилась в Национальную библиотеку — изучать западноевропейскую и японскую гравюру на дереве, которая станет источником постоянного вдохновения.
Одновременно она занималась живописью в мастерской знаменитого Джеймса Макнейла Уистлера — американского художника, чьё влияние на европейское искусство было огромным. Уистлер оказался суровым учителем. Он потребовал, чтобы молодая русская художница забыла всё, чему её учили в Академии, и начала постигать искусство заново — через ограниченную палитру, внимательное изучение формы, строжайшую дисциплину.
Анна нашла в себе силы подчиниться. Мастерская Уистлера дала ей то, чего не хватало академической выучке, — систему, дисциплину ремесла, умение достигать максимального эффекта минимальными средствами. Этот принцип — немногословность, сдержанность, сила лаконичной линии — она пронесёт через всё творчество.
В Париже же произошло знакомство с Александром Николаевичем Бенуа — художником, критиком, идеологом нового художественного объединения, которое вскоре перевернёт всё русское искусство.
Глава 4. «Мир искусства»: рождение нового языка
Вернувшись в Россию в 1899 году, Остроумова не пошла обратно к Репину. Она вернулась к Матэ — в мастерскую гравюры. Перед ней стояла ясная цель: возродить ксилографию как самостоятельное, благородное искусство. В 1900 году она завершила обучение в Академии, представив 14 гравюр на дереве — в том числе цветных. Это было подлинным новаторством: цветная ксилография в России в то время практически не существовала.
С 1899 года Остроумова стала активной участницей объединения «Мир искусства», созданного Сергеем Дягилевым и Александром Бенуа. Четверть века она шла рука об руку с блистательными единомышленниками — Леоном Бакстом, Мстиславом Добужинским, Евгением Лансере, Константином Сомовым. Вместе они создавали искусство утончённой декоративности, изящной стилизации, поэтической ностальгии по ушедшим эпохам.
В 1901 году Сергей Дягилев заказал ей первую петербургскую серию — десять гравюрных видов города. Так началась главная тема её творчества, которой она останется верна до последних дней: Петербург — его набережные, мосты, дворцы, каналы, белые ночи и заснеженные сады.
Глава 5. Певица Петербурга
Остроумова-Лебедева создала графический образ Петербурга, ставший каноническим. Её Петербург — это не город-декорация и не город-фантом: это живой, дышащий организм, в котором камень, вода и небо сливаются в единую мелодию.
Всего, по собственным подсчётам художницы, она создала 85 произведений, посвящённых великому городу. Среди них — знаменитая «Петербургская сюита» (1908–1910): одиннадцать цветных гравюр, в которых ей удалось передать и строгую геометрию невских перспектив, и зыбкий свет белых ночей, и хрупкую красоту первого снега на ростральных колоннах. Она работала максимально скупыми средствами: для цветной гравюры использовала не более пяти досок, считая, что язык ксилографии должен быть строгим и немногословным. Её последователи порой применяли до двадцати восьми досок, но она полагала это подражанием живописи, чуждым самой природе гравюры.
Помимо ксилографии, Остроумова-Лебедева блестяще владела акварелью. Она считала акварель подлинной живописью — уникальной тем, что исключает возможность повторения и существует в единственном экземпляре. «Я люблю не только это изображать, но я люблю во всём этом находиться», — писала она о своих ощущениях.
Много путешествуя, художница создавала и зарубежные пейзажи — Венеция, Рим, Амстердам, Версаль, Париж, испанская Сеговия. Но Петербург оставался неизменной главной любовью.
Глава 6. Семья: союз искусства и науки
В 1905 году Анна Остроумова вышла замуж за своего двоюродного брата — молодого химика Сергея Васильевича Лебедева. Их связывали не только родственные узы: тётя Анны, Екатерина Чехович, была матерью Сергея. Этот брак стал одним из самых удивительных творческих союзов в истории русской культуры и науки.
Сергей Лебедев — учёный, впервые в мире разработавший промышленный способ получения синтетического каучука, — высоко ценил талант своей жены и всегда поддерживал её в работе. Анна Петровна, не разбираясь в химии, отвечала ему тем же безусловным уважением к его призванию.
Их совместная жизнь — образец взаимной поддержки, интереса к творчеству и достижениям друг друга. Детей у них не было, но союз оказался прочным и глубоко счастливым. Анна Петровна написала один из лучших своих портретов — портрет мужа, академика Лебедева.
Сергей Васильевич скончался в 1934 году. После его смерти Анна Петровна сделала всё, чтобы сохранить научное наследие мужа и память о нём. Она написала о нём воспоминания, опубликованные в книге «Академик С. В. Лебедев».
Глава 7. Портретист: лица эпохи
Хотя главной темой Остроумовой-Лебедевой был пейзаж, она оставила замечательную галерею портретов современников. Ей позировали люди, чьи имена составляют славу русской культуры: художник Константин Сомов, поэт Максимилиан Волошин, писатель Михаил Булгаков, драматург Николай Евреинов. Её автопортреты — среди самых проникновенных в русском искусстве XX века: в них нет ни позы, ни кокетства, только спокойная, ясная правда о себе.
Она также создала портрет Льва Толстого и ряд других работ, в которых проявились её незаурядный дар рисовальщика и умение схватить суть человека в нескольких скупых линиях.
Глава 8. После революции: верность городу и делу
Революция 1917 года не стала для Остроумовой-Лебедевой поводом к эмиграции. Ни она, ни её муж не рассматривали такую возможность — оба были глубоко привязаны к России и хотели жить и работать для своей страны.
Анна Петровна продолжала работать неустанно. В 1918–1922 годах она преподавала в Высшем институте фотографии и фототехники. Создала великолепный альбом литографий «Пейзажи Павловска в деревянных гравюрах» (1923) — поэтическое посвящение одному из прекраснейших пригородов Петербурга. С 1924 года вошла в объединение «Четыре искусства». В 1934–1935 годах преподавала в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры при Всероссийской Академии художеств.
Художница никогда не переставала работать: гравировала, писала акварели, создавала книжные иллюстрации. Среди её важнейших книжных работ — оформление «Петербурга» Курбатова (1913) и «Садов и парков» того же автора (1916).
Глава 9. Блокада: семьдесят лет и ни шагу из города
Когда 8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда, Анне Петровне Остроумовой-Лебедевой шёл семьдесят первый год. Она не покинула город. Не могла покинуть — не физически, а душевно. Город, которому она посвятила всю жизнь, переживал страшнейшие дни своей истории, и она осталась с ним.
Во время бомбёжек ей трудно было спускаться в бомбоубежище, и она оставалась дома, обустроив себе рабочее место в ванной комнате — там было тише и безопаснее. «Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке — коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути», — писала она.
И дальше, страшные по своей простоте слова: «Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы».
В годы блокады Остроумова-Лебедева создала серию гравюр с видами осаждённого Ленинграда, издала почтовые открытки со своими пейзажами. Её гравюра «Сфинкс» украсила пригласительный билет на первое исполнение Седьмой (Ленинградской) симфонии Дмитрия Шостаковича в блокадном городе. Она участвовала в создании альбома, посланного от имени женщин Ленинграда женщинам Шотландии, — этот альбом и сегодня хранится в библиотеке Глазго.
В июле 1942 года — в самый разгар блокады — в Ленинграде прошла выставка произведений Остроумовой-Лебедевой, охватившая почти полвека её творчества. Сам факт такой выставки в осаждённом городе был актом мужества и веры в торжество красоты над варварством.
Художница сознательно отказалась изображать разрушения. Для неё Ленинград оставался городом величественным и прекрасным — даже в голоде, холоде и обстрелах. Она сохраняла его образ таким, каким его знали и любили миллионы людей, — и тем самым утверждала: город жив, город стоит, город непобедим.
День полного снятия блокады — 27 января 1944 года — она описала в дневнике: «Все обнимались, целовались, кричали, плакали. Потом начался салют ленинградским войскам. Какое грандиозное зрелище мы пережили!» Этот салют она запечатлела в одной из своих последних значительных работ.
Глава 10. Мемуаристка: три тома памяти
Помимо графического наследия, Остроумова-Лебедева оставила бесценный литературный памятник — трёхтомные «Автобиографические записки», охватывающие всю её жизнь и эпоху. Первый том, вышедший в 1935 году, посвящён детству и годам учения (1871–1900). Второй том (1945) описывает расцвет творчества (1900–1916). Третий (1951) охватывает послереволюционные десятилетия.
Эти записки — не просто мемуары художницы. Это панорама русской культурной жизни за полвека, написанная умным, наблюдательным, тонким человеком. Перед читателем проходят фигуры Репина, Серова, Бенуа, Дягилева, Сомова, Добужинского — живые, объёмные, свободные от хрестоматийного глянца. Отдельные воспоминания она посвятила годам учения у Репина и дружбе с Валентином Серовым.
Рукописный архив Остроумовой-Лебедевой, состоящий из 1208 единиц хранения, она сама завещала передать Публичной библиотеке (ныне Российская национальная библиотека). Всё же художественное наследие — более трёх тысяч гравюр, литографий, рисунков, акварелей, живописных произведений — перешло в Государственный Русский музей.
Глава 11. Признание и последние годы
Советская власть, при всех сложностях отношений с художниками прежнего поколения, щедро признала заслуги Остроумовой-Лебедевой. В 1942 году, в разгар блокады, ей было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. В 1946 году — народного художника РСФСР. В 1949 году она была избрана действительным членом Академии художеств СССР. Она была награждена орденом Трудового Красного Знамени и медалью «За оборону Ленинграда».
Но, пожалуй, самым значимым признанием стало то, что за ней прочно закрепилось звание первой женщины-академика в истории Императорской и Советской Академии художеств.
Анна Петровна Остроумова-Лебедева скончалась 5 мая 1955 года в Ленинграде — городе, в котором она родилась и которому не изменяла ни одного дня своей восьмидесятичетырёхлетней жизни. Она похоронена в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской лавры — там, где покоятся Чайковский, Достоевский, Глинка, — в ряду тех, кто составляет славу русской культуры.
Вместо эпилога
Директор Русского музея Владимир Гусев, открывая ретроспективную выставку Остроумовой-Лебедевой, сказал: «Этой выставке не нужен гламурный шум, здесь не нужны толпы при входе, потому что искусству Остроумовой-Лебедевой шум противопоказан».
Это правда. Её искусство — тихое, сосредоточенное, требующее внимательного, неторопливого взгляда. Двумя-тремя тонами она передавала свечение белых ночей, нежность первой зелени, торжественную тишину заснеженного Летнего сада. В её гравюрах Петербург предстаёт таким, каким его мечтали видеть его создатели — величественным, гармоничным, пронизанным светом.
Восемьдесят четыре года жизни. Более трёх тысяч произведений. Один город — навсегда.
Когда в вашей семье произошло горе…
Если в вашей семье произошло горе, если вам нужно собраться близким в тихом, достойном месте, чтобы вспомнить дорогого вам человека, мы приглашаем вас в Сеть поминальных трапезных «Помним‑Любим».
Мы бережно относимся к каждому прощанию, помогая родным и друзьям создать атмосферу уважения, уюта и тёплой памяти — без суеты, с вниманием к деталям и с пониманием того, как хрупки и важны эти часы вместе.
Звоните: +7 (812) 507-97-57
Подписывайтесь на нас в других соц.сетях: ВКонтакте, Telegram, Max, YouTube | наш Сайт