Они разговаривали уже больше часа. Свекровь и невестка. Но согласие так и не было достигнуто. И Антонина начала уже уставать и злиться. Она посмотрела на невестку, тяжело вздохнула и продолжила:
— Ты даже не представляешь, каким тяжёлым будет для тебя развод, Марина. А почему ты усмехаешься?
— Я не усмехаюсь, Антонина Павловна, — спокойно ответила Марина.
Свекровь нахмурилась.
— Я серьёзно говорю, Марина. Ты что думаешь, я ради кого тут уже столько времени стараюсь? А? Ради кого я пытаюсь до тебя это донести? Ради себя, что ли?
— А разве нет?
— Да очень надо! Я ради тебя это делаю, глупая. Для тебя стараюсь, потому что хочу как лучше. Для тебя лучше. Хочу оградить тебя от тяжёлых испытаний. Которые непременно обрушатся на тебя в том случае, если ты не примешь правильное решение.
— Вы слишком добры ко мне, Антонина Павловна.
— Я знаю. Мне многие говорят, что я слишком добрая.
— Я не заслуживаю такой вашей доброты.
— Нет, Марина, — уверенно заявила свекровь. — Вот ты-то как раз и заслуживаешь. Потому что ты мать двоих моих внуков. Это во-первых. А во-вторых, все эти десять лет, что ты и Руслан вместе, ты достаточно хорошо справлялась со своими обязанностями жены и...
— Спасибо вам, Антонина Павловна, — поспешила сказать Марина, — спасибо за добрые слова в мой адрес. Это тем более приятно, что не так уж часто от вас я их слышала.
Но свекровь особо не вдумывалась в слова невестки и продолжила доносить свою мысль.
— Не идеально, конечно, ты справлялась со своими обязанностями жены, — задумчиво произнесла Антонина. — Можно было бы и лучше справляться. Но об этом я тебе уже говорила.
— Говорили. Почти каждый день.
— Серьёзно?
— Ага. В течение всех этих десяти лет.
— Тем более! А теперь я тебе говорю, что если ты не согласишься на выдвинутые тебе условия, то твой развод с моим сыном окажется для тебя ой каким тяжёлым. Тяжёлым и эмоционально, и финансово. А самое главное и обидное для тебя, что в результате будет всё так, как хочет мой сын. А ты всё равно останешься ни с чем. Понимаешь?
— Вы уверены?
— Ещё бы мне не быть уверенной. Ну сама подумай, ну кто ты и кто он. У него имя. У него звание. Должность. Связи. Его все уважают. А ты кто? Никто. И звать тебя никак. И что ты можешь ему противопоставить, если на тебя без слёз даже как на домохозяйку смотреть невозможно. Ты вон в зеркало на себя посмотри. Посмотри, посмотри. Ты когда в парикмахерской последний раз была?
— Давно. Потому что мне Руслан денег не даёт на парикмахерскую. Говорит, что я ему и такой нравлюсь. А своих денег у меня нет. Потому что я нигде не работаю. А он не разрешает мне работать.
— О чём и речь, Марина. Я же говорю, чтобы ему противостоять, нужны средства. А у тебя их нет. Тебе вон даже в парикмахерскую сходить не на что. Как же ты разводиться-то собираешься? А? Ведь все ваши счета оформлены на него. И вообще, всё ваше имущество оформлено на него.
Марина тяжело вздохнула и кивнула, пожав плечами.
— А главное, Марина, тебе нужно ещё не забывать и о дружеской поддержке Руслана его влиятельными друзьями. Они тоже все со степенями, связями, званиями, при высоких должностях. Да они тебя не пощадят, Марина. Раздавят и не заметят. А я этого не хочу. Понимаешь? Ты ведь какая-никакая, а мать моих внуков. Пусть не идеальная, но мать. И другой у моих внуков нет.
Свекровь немного подождала, надеясь, что Марина хоть что-то ответит, но та молчала.
— Но всего этого можно избежать, — продолжила свекровь. — Если ты поступишь так, как тебе следует поступить. И тогда не придётся ни о чём жалеть. Ты просто разведёшься с Русланом. По-хорошему. Соберёшь свои вещи, заберёшь детей и вернёшься к маме. У тебя замечательная мама, Марина. Тебе с ней будет намного лучше, чем со мной. Согласна?
— Сомневаюсь.
— Даже так?
Марина горестно усмехнулась, пожала плечами и махнула рукой.
— Ну надо же, — задумчиво произнесла Антонина. — Серьёзно, что ли? С родной матерью будет хуже, чем со мной?
Свекровь немного подождала, надеясь на ответ невестки. Но та молча о чём-то думала, и свекровь продолжила.
— Ну так что скажешь, Марина? — уставшим голосом произнесла Антонина. — Прислушаешься к голосу разума?
Марина очнулась.
— Простите, что? — рассеянно произнесла она.
— Или пойдёшь на рожон? — спросила свекровь.
— Пожалуй, пойду на рожон, — ответила Марина.
Свекровь усмехнулась.
— Ну-ну, — сказала она. — Иди. Только учти, что ты бы не была такой смелой, если бы знала, что тебя ожидает. Через что предстоит пройти. Ты бы так не говорила. На рожон она идти собирается.
— А вы предлагаете мне остаться ни с чем?
— Так ты и так останешься ни с чем, глупенькая. Вот в чём всё дело.
— По закону мне положена половина совместно нажитого имущества.
— Ах, по закону ей положено. Нет, ну вы посмотрите на неё. Положено ей. Самая умная, что ли?
— Нет.
— Откуда получила сведения, что тебе что-то там положено?
— В кино видела. В сериалах.
— Ах, в кино. Фильмов, значит, насмотрелась? Да? Сериалов!
— Насмотрелась, — тяжело вздохнув, ответила Марина. — А что мне ещё делать? Я ведь целыми днями дома. Хозяйством занимаюсь. Вот и смотрю сериалы.
— Так жизнь — это не кино, Марина. Нет. Не сериал с хорошим финалом, где невестку в течение девяти сезонов притесняют, а в заключительной серии последнего, десятого сезона она разводится с мужем и становится сказочно богатой, и на этом её испытания заканчиваются.
У нас с тобой всё будет по-другому. И твои испытания только начнутся. Если не сделаешь так, как я тебе сказала. Поняла?
— Поняла.
— Как же с тобой трудно разговаривать, Марина. Ты не представляешь.
— Представляю. Моя мама мне то же самое постоянно говорит. И с тех пор как я вышла замуж за Руслана, она меня презирает.
— И я её очень хорошо понимаю. Кстати, как там она? Что-то давно её не видела? Почему она к нам не приезжает?
— Так вам же не нравится, когда моя мама приезжает сюда к нам.
— Ну почему сразу «не нравится»?
— Вы начинаете спорить и ругаться.
— Потому что у твоей мамы что на уме, то и на языке. А так нельзя. В приличных домах так себя не ведут. Нужно уметь сдерживать себя. Мне стыдно за твою маму перед другими моими гостями.
— Моя мама по-другому не умеет.
— Плохо, что не умеет. Надо учиться.
— Мама не хочет учиться. И поэтому предпочитает сюда к нам не ездить.
— Ну, предпочитает и предпочитает. Её дело. В конце концов, я никого не принуждаю. Вот ещё. Очень надо. И вообще, при чём здесь твоя мама? Мы разве о ней говорили? Мы говорили о том, что тебе следует расстаться с Русланом на его условиях, понимаешь?
— Понимаю.
— И ты сделаешь, как я тебе сказала?
— Нет.
Антонина поднялась из-за стола, смерила невестку презрительным взглядом, погрозила ей пальцем и решительно вышла из кухни, громко хлопнув дверью.
Выйдя в прихожую, она огляделась, немного о чём-то подумала и пошла в кабинет к сыну.
— Ну? — с надеждой в голосе произнёс Руслан, когда Антонина вошла в кабинет. — Всё хорошо?
— Всё плохо, сын. Очень. Твоя жена не собирается расставаться по-хорошему.
— Почему же она так поступает со мной, мама? Чем я заслужил? Разве я был ей плохим мужем? Ведь двух сыновей ей подарил. Или она думает, что это легко и просто?
— А что ей два сына, сынок? Разве она ценит?
— Неужели не ценит?
— Она говорит, что ей по закону положено половина вашего совместно нажитого имущества.
— Неблагодарная. Но ты ей объяснила, что она по-любому ничего не получит? Ты сказала, что я приму меры и не допущу?
— Сказала.
— А она что ответила?
— Ответила, что будет бороться за своё счастье.
— Счастье?
— Она так сказала.
— Ну ты посмотри на неё.
— Да уж.
Руслан вскочил из-за стола.
— Господи! — воскликнул он. — Ну почему я, доктор наук, заведую кафедрой, без пяти минут глава всего учреждения, в будущем академик и гордость страны нашей, должен зависеть от какой-то домохозяйки. Которая ничего из себя не представляет. Которая ничего не умеет, кроме как растить детей, убирать квартиру, стирать бельё и готовить завтраки, обеды и ужины.
Ну? И где же справедливость, спрашивается? Ради чего я всего этого достигал, если не могу спокойно развестись с женой и оставить её ни с чем? А?
— А я тебе говорила, сынок, что надо жениться после того, как достигнешь всего. Помнишь? А ты мне что тогда ответил?
— Ах, мама. Ну что теперь вспоминать. И кем я тогда был? Ты вспомни. Когда я женился на Марине, я был простым аспирантом. Которому нечего было терять, у которого ничего не было. Я тогда был чрезвычайно глуп, мама. А Марина этим воспользовалась.
— Подлая.
— Ах, мама, если бы я только знал, если бы я мог предвидеть, что через десять лет я разлюблю Марину и полюблю другую. Если бы я только мог заглянуть в будущее. Конечно же, я бы никогда не совершил подобного безрассудства.
— Боюсь, сынок, что половину имущества тебе всё же придётся отдать Марине. Со своей стороны я приложила максимум усилий, чтобы запугать её, но она непреклонна.
— Непреклонна? Но ты говорила ей, что у меня есть деньги, что у меня влиятельные друзья, что мой авторитет и моё имя в научных кругах, да и не только в научных...
— Ах, Руслан, ну конечно, я всё это говорила.
— А она?
— А что она? Упрямая, как и её мать.
— Терпеть не могу её мать, — злобно произнёс Руслан.
— А кто её может терпеть? Я, что ли? Ты знаешь, что мои подруги говорят про твою тёщу?
— Что?
Антонина подробно передала сыну слова своих подруг.
— Это очень верно, мама, — согласился Руслан. — Твои подруги хоть и глупы чрезвычайно...
— Сынок?
— А что? Разве я не прав? Твои подруги все как одна глупые. Но в данном случае они правы. Моя тёща именно такая и есть, как они говорят. На нашей планете нет, наверное, второго такого человека, которого бы я так ненавидел. Я, когда её вижу, мама, мне хочется, чтобы её поскорее не стало.
— У меня возникает такое же желание, сынок, когда я её вижу. Но что делать? Половину по-любому придётся отдать Марине. Даже несмотря на нашу ненависть к её матери.
— Отдать половину? Нет! Это невозможно, мама. Как ты себе это представляешь? Я не вынесу. А кроме того, Люся сказала, что станет моей женой только при условии, если я заберу у жены всё. Всё, понимаешь? А не половину.
— Люся так сказала?
— Её можно понять, мама. Люся ещё слишком молода. Ей всего девятнадцать, и она не переживёт, если половина имущества достанется Марине. Люся по натуре максималистка. Хочет от жизни много всего. И много требует от себя и от других. В том числе и от меня.
И если половина имущества достанется Марине, Люся этого не переживёт. Она от злости лопнет, если такое случится, и вся эта квартира, и наша дача, и всё остальное не достанутся после развода мне. Люся уже полюбила эту квартиру. И хочет её. И дачу полюбила. Не говоря уже о бизнесе, в который я вложил много денег. Я ведь, ты знаешь, мама, являюсь совладельцем многих крупных предприятий. И если я отдам половину этих предприятий Марине, Люся этого не переживёт. Она не смирится. А страдать из-за этого буду я.
— Ты уверен? — спросила Антонина. — Может, всё же смирится?
— Нет, мама. Она слишком ненавидит Марину, чтобы смириться с такой потерей. Максималистка. Я же говорю.
— Слушай, сынок, ну максималистка — это ладно, но почему Люся так ненавидит Марину?
— Люся считает Марину хитрой интриганкой.
— Правильно считает.
— Люся не может ей простить, что десять лет назад Марина воспользовалась моей глупостью. И стала матерью двоих моих сыновей. И вообще, когда Люся говорит о Марине, её глаза сужаются и становятся красными, а лицо перекашивается от злобы. Нет, мама, Люся не смирится. Я её хорошо знаю. И в результате её злость обрушится на меня. Я страдать буду, мама. Я. И чтобы этого не произошло, нужно забрать у Марины всё.
— Как?
— Поговори с ней ещё.
— И что мне ей сказать? Запугать?
— Нет. Пугать больше не стоит. Нужно попытаться достучаться до её духовной сущности. В конце концов, ведь не хлебом же единым жив человек. Правильно?
— Тебе, сынок, как доктору филологических наук, виднее.
— Да, мама, мне виднее. И ты знаешь, что скажи ей?
— Что?
— Скажи, что лучшие умы нашей великой страны всегда с презрением относились к материальным ценностям?
— Ты кого-то конкретно имеешь в виду, сынок? Этот кто-то из наших знакомых? Кто-то из твоих друзей?
— Ну что ты такое говоришь, мама? При чём здесь мои друзья и знакомые? Я говорю о Льве Николаевиче. Ведь именно он был темой моей докторской диссертации. А вернее, поздний период его жизни и творчества.
Этот человек, мама, отказался от всего. И того же хотел от жены своей. Но она его не поняла. И вот результат. Лев Николаевич ушёл из дома. Бросил жену, бросил детей. Отказался от всего. А почему?
— Почему?
— Потому что, как честный человек, не мог поступить иначе. Понимаешь?
— Не совсем.
Какое-то время Руслан молча с интересом смотрел на маму, а затем продолжил:
— Попробуй, мама, достучаться до сознания Марины. Ну, в конце концов, она должна понимать, в каком я состоянии.
— Я ей скажу, сынок, — ответила Антонина. — Попробую достучаться.
— Попробуй, мама.
***
И Антонина уже хотела выйти из кабинета сына, как в дверь постучали. Это была Марина.
— Я тут подумала и вот что решила, — сказала она, входя в кабинет.
— Ты решила расстаться со мной на моих условиях? — радостно воскликнул Руслан. — Ты забираешь детей и всё оставляешь мне?
— Это очень мудро, Марина, — добавила свекровь. — Я ещё подумала, может, ты и от алиментов откажешься?
— Нет, — ответила Марина.
— Почему? — удивлённо произнесла свекровь. — Ведь не хлебом единым жив человек. Вот взять того же Льва Николаевича...
Но свекровь не успела договорить.
— Ничего такого я делать не собираюсь, — решительно произнесла Марина.
— А что же ты собираешься делать? — спросила свекровь.
— Я решила разводиться по-плохому.
— Ты хочешь забрать у меня половину? — злобно произнёс Руслан. — Ха-ха-ха. Ну так знай, несчастная, что с этого момента твоя жизнь превратится в один сплошной...
Руслан хотел много чего сказать жене. Но не успел договорить. Марина его перебила.
— Нет-нет, — сказала она. — Никакую половину я у тебя забирать не буду. Ну что ты.
— Не будешь?
— Боже упаси. Нет, конечно.
— А что же в таком случае ты у меня заберёшь?
— Я тут подумала и решила, что за такое твоё поведение и поведение твоей мамы я заберу у тебя всё.
— Как это «всё»?
— А вот так. Квартира эта куплена на деньги, которые дала мне моя мама. А бизнес мы начали на деньги моего брата. Значит, и бизнес тоже мой. А дача куплена на деньги, которые мне моя бабушка дала. Следовательно, и дача тоже моя.
А пять минут назад я позвонила маме и сказала, что развожусь с тобой. И мама сразу меня снова полюбила и сказала, что заложит свою квартиру и даст мне денег на хорошего адвоката. Она сказала, что эти деньги всё равно вернутся, когда мы выиграем дело.
— А что же останется мне? — спросил Руслан.
— Докторская степень, кафедра и эта, как её... молодая жена, вот, — ответила Марина. — Её, кажется, зовут Люсей?
— Люсей.
— Ну вот... Люся остаётся тебе.
Марина вышла из кабинета.
Руслан посмотрел на маму. В его глазах стояли слёзы.
Антонина не могла на это спокойно смотреть и решила утешить сына. Она сказала Руслану, что ещё ничего не потеряно. Что в любом случае имущество совместно нажитое, и они добьются в суде справедливости. И как минимум половину они заберут у Марины.
В это время Руслану позвонила Люся.
— Как дела? — спросила она. — Ты поговорил серьёзно с женой? Ты сказал жене, что заберёшь у неё всё и выгонишь с детьми из дома?
— Сказал, — ответил Руслан.
— А она?
— Она испугалась моих угроз и согласилась на все мои условия.
— Я тебя обожаю. И поэтому сразу после твоего развода с Мариной я стану твоей женой. А насчёт сыновей не переживай. Не велика потеря. Я тебе других подарю. И не двух, как это сделала твоя жена, а трёх. Или даже больше. Хочешь больше?
— Хочу.
— Тогда скажи, что ты счастлив.
— Я счастлив, любимая, — ответил Руслан.
Люся выключила телефон. Руслан заплакал. © Михаил Лекс