— Лен, иди сюда, покажу что-то!
Лена оторвалась от телефона и вышла из комнаты. Она сказала маме, что на выпускной не пойдёт, хотя сердце разрывалось от желания быть там. Да, одноклассники особо с ней не дружили, но и не издевались. А выпускной — это всё-таки событие.
Учиться Лена всегда старалась хорошо, вот только две четвёрки в аттестате портили картину. Обе поставила Марина Викторовна, преподаватель физики и информатики. Женщина была профессионалом, но своих детей не имела и чужих откровенно недолюбливала. Зачем вообще шла в педагоги — загадка.
Марина Викторовна появилась у них год назад. Сначала вела себя нормально, просто объясняла материал. Но в сентябре этого года началось. На первом уроке она окинула класс оценивающим взглядом и произнесла:
— Вижу, каникулы пошли не всем на пользу. Одеваетесь как девицы лёгкого поведения.
Девочки засмущались, стали поправлять воротнички, одёргивать юбки. Лена сидела не шелохнувшись — ей поправлять было нечего. Одевалась она всегда скромно, потому что с мамой жили очень тяжело. Марина Викторовна уставилась прямо на неё.
— А ты что сидишь? Или наплевать? Впрочем, да, дети из неблагополучных семей рано теряют стыд.
В классе сначала замерли, потом зашептались. Учительница подошла к побледневшей Лене.
— Ах, извините, не сразу разглядела. Думала, блузка прозрачная специально, вызывающая. А она просто настолько застиранная, что просвечивает.
Класс засмеялся. Лена выскочила из кабинета в слезах. Три дня не появлялась в школе, но вернуться пришлось. Она прекрасно понимала: последний год надо доучиться, иначе дальше маминой профессии не уйдёшь.
Мама не была глупой, просто жизнь её раньше времени сломала. Работала она когда-то в магазине, а владелец проворачивал тёмные дела. Никто об этом не знал. По крайней мере Татьяна Ивановна, мать Лены. Однажды ночью нагрянула полиция с наручниками.
Ленке тогда было одиннадцать. Хозяин свалил свои делишки на мать, да ещё и повесил огромную недостачу. Больше всего Татьяна боялась, что отберут дочь, поэтому продала квартиру — пусть маленькую, зато свою. Набрала долгов, наняла адвоката. От обвинений в махинациях отбиться удалось, а вот недостачу, которой не было, пришлось выплачивать.
После этого покатилось: без жилья, без работы. Мама пошла дворником, чтобы дали служебное жильё. Зарплата мизерная, даже на две ставки. Может, другая женщина попыталась бы выкарабкаться, но Татьяна Ивановна сломалась. Она просто хотела вырастить дочь, а остальное перестало интересовать. Только ближе к выпускному мать словно очнулась, стала спрашивать про оценки, про планы на поступление. Лена понимала: мама боится остаться одна.
После того случая Марина Викторовна как будто забыла о существовании Лены. Просто не замечала её на уроках, словно девочки вообще не было. Лену это устраивало. Главное было окончить школу и получить аттестат.
Вера, соседка мамы из третьего подъезда, работала на заводе уборщицей. Тётя Вера сильно хромала: когда-то в молодости её сбил мотоциклист, случился перелом. Кость неправильно срослась. Замуж она так и не вышла, детей не завела. Но женщина была добрая, Лена её любила.
— Леночка, мама сказала, не хочешь на выпускной. Уговаривать не буду, но вот посмотри. Я когда-то на свой готовилась, но угодила в больницу, а платье осталось. Хорошее платье возраста не имеет.
Тётя Вера открыла пакет и достала платье. Лена ахнула. Оно было простым и одновременно изысканным, действительно вне времени.
— Какая красота!
Сначала она обрадовалась, но тут же поникла.
— Только туфель всё равно нет.
Мама куда-то метнулась и вернулась с коробкой.
— Смотри. Может, не понравится, но это всё, что есть.
Татьяна Ивановна открыла коробку. Там лежали светлые туфли. Ничего особенного, только каблук чуть широковат, выдавал прошлый век. Мама будто прочитала её мысли.
— Зато сейчас широкие каблуки в моде.
Лена шла по улице и ловила восхищённые взгляды. Она улыбалась, зная, что выглядит отлично.
— Елена, — Марина Викторовна смотрела на неё так, будто увидела привидение.
Лена не ответила, просто прошла в зал. Теперь Марина Викторовна не сможет портить ей жизнь, так что пусть давится злостью.
Вечер был праздничным, весёлым. Перед вручением аттестатов Лена пошла в уборную поправить причёску. Там были одноклассницы.
— Лена, молодец! Сегодня выглядишь шикарно!
Она смущённо улыбнулась.
— Спасибо, девочки.
— Слушай, туфли классные! Где брала?
Одна из девушек даже наклонилась рассмотреть.
Лена никогда не умела врать.
— Это мамины.
Девушка резко выпрямилась, уставилась на Лену и отвернулась. Лена видела, как плечи той трясутся от смеха. Она почувствовала себя ничтожеством, развернулась и услышала:
— Прийти на выпускной в туфлях дворнички — надо же так постараться.
Лена выскочила в зал. Когда церемония закончилась, класс высыпал в школьный сад. Кто-то сзади громко крикнул:
— Лен, туфли мамкины не жмут? Или она их так растоптала, пока улицы подметала?
Лена не помнила, как добежала до дома. Всю дорогу казалось, что смех преследует её. Мать, увидев дочь в слезах, испугалась.
— Леночка, что случилось?
Лена, захлёбываясь рыданиями, рассказала всё.
— Мам, я хочу уехать отсюда. Понимаешь?
Татьяна Ивановна растерянно смотрела на неё.
— Да, понимаю, доченька.
Через два месяца Лена уезхала. Провожали мама и тётя Вера. Обе плакали.
— Как же ты там одна в чужом городе?
— Мамочка, справлюсь. Вот увидишь, всё будет хорошо.
Лена сжала губы, и мать на секунду замолчала, испугавшись её лица.
— Леночка, не держи на них зла. Не надо. Все дети жестокие.
Лена криво улыбнулась.
— Всё, мама. Прощаемся. Через пять минут отправление.
Поезд увозил дочку в большой город. На душе у Татьяны Ивановны было тревожно. Она несколько раз перекрестила последний вагон, хотя никогда в Бога не верила.
Прошло десять лет.
— Леночка, тётя Вера звонила.
Елена отложила ноутбук и ласково улыбнулась маме.
— Да? Что рассказывала? Как здоровье?
— Щебечет как молодая! Говорит, лекарство, которое ты прислала, просто чудо. Нога почти не болит.
— Не уговорила её ещё?
— Ой, ты же знаешь Веру. Говорит, всю жизнь хромала, а теперь в пятьдесят Лена решила красавицей сделать. Но знаешь, она там с мужчиной познакомилась. Вроде как отставной военный. Вера говорит, просто вместе фильмы смотрят, гуляют, но мне кажется, ещё чуть-чуть и на операцию согласится.
Лена улыбнулась.
— Если на горизонте мужчина, точно согласится.
— Леночка... — Мама замялась.
— Понимаю. Есть что-то ещё?
— Да. Вера говорит, к ней приходил кто-то из твоего класса. Через неделю встреча выпускников. Тебя ищут, данные оставили.
Лена замерла.
— Лен, ты же не поедешь? Что тебе там делать? Я пять лет там не была, а ты и того больше.
Лена улыбнулась той хищной улыбкой, от которой партнёры по бизнесу напрягались.
— Ошибаешься, мамочка. Обязательно поеду. Надо же поставить точку.
Татьяна Ивановна вздохнула. Внешне у дочки всё отлично, но материнское сердце не обманешь. Лена загнала себя в оболочку каменной леди, и неизвестно, выберется ли оттуда.
Мама отчасти была права. Чтобы иметь то, что сейчас есть, Лена прошла через многое. Было противно, больно. Она ненавидела себя. Но понимала: просто умом ничего не добьёшься. Она нашла себе покровителя. Пожилого, очень влиятельного и довольно жёсткого человека. Честно рассказала, чего хочет от жизни и от него. И, как ни странно, он понял.
Лена встречалась с ним пять лет. За это время он купил ей два магазина и салон красоты. Ввёл во все тонкости бизнеса. Хоть Елена параллельно училась, но всегда считала, что её покровитель научил большему. Потом они попрощались, причём инициатором был он.
— Теперь ты не просто человек, ты предприниматель. Я наблюдал за тобой и считаю, что пойдёшь далеко. Только одно смущает: строгость в бизнесе — хорошо, но не распространяй её на личную жизнь. Если помощь нужна, всегда обращайся. Надеюсь, останемся друзьями.
В тот вечер Лена искренне обняла его.
— Спасибо. Ты осуществил мою мечту.
Мужчина усмехнулся.
— Ты сама её осуществила. Не было бы меня, нашла бы другой способ. Потому что упрямая и сильная.
Елена медленно ехала по родному городку. По городку, в котором родилась и выросла, в который не хотела возвращаться, но почему-то вернулась.
Хотя... Всё понятно. Как говорила сама Лена: надо изживать детские комплексы. Она понимала, что это не совсем правильно, но уж очень хотелось.
Девушка припарковала машину у школы. Здесь уже стояли автомобили. Самый дорогой — синий Логан лет десяти. Судя по тому, на каком почтительном расстоянии стояли остальные машины, Логан был главным. Лена усмехнулась, подала вперёд так, что Логан не мог выехать, и заглушила мотор. Руки слегка дрожали.
— Так, нужно успокоиться.
Она открыла дверь и закурила. Окна актового зала выходили на стоянку, даже здесь была слышна музыка. Потом наступила тишина. Лена улыбнулась.
— Похоже, за стол сели. Ну что ж, пора.
Она вошла в зал как раз тогда, когда слово держала Марина Викторовна. Та размахивала бокалом в такт поздравлениям и ничего не замечала. Учительница практически не изменилась. Сейчас ей около пятидесяти. Те же ярко-красные губы, нарощенные ресницы, которые смотрелись нелепо.
Дверь хлопнула. К ней повернулись, но, видимо, никто не узнал. Лена сняла шубу, взяла за горлышки две бутылки дорогого виски и пошла к столу. Марина Викторовна вдруг икнула.
— Лена, это ты?
— Здравствуйте, Марина Викторовна.
Лена лучезарно улыбнулась. Учительница внимательно всматривалась в неё, в лицо, в одежду. Потом молча села. Лену тут же усадили между собой физик и историчка, засыпали вопросами, и Лена вдруг почувствовала, что отпускает. Ведь не все же над ней смеялись, многие хорошо относились, а она из-за своей обиды готова была весь городок стереть.
Физик осторожно выпил виски, замер. Лена рассмеялась.
— Ну как?
— Эх, зараза! — и сам расхохотался.
Примерно через полчаса Лена вышла подышать и покурить. Услышала сзади шаги, обернулась. Это была Оля. Как раз та самая Оля, которая рассматривала туфли, а потом рассказала всем, откуда они. Ольга остановилась рядом, слегка покачнулась. Стояла молча, молчала и Лена.
— Знаешь, Лен... После того, как ты уехала, мне было стыдно. Можешь не верить, но с каждым годом становилось стыднее. Но я всё равно никогда не извинилась бы, потому что тогда было бы ещё стыднее.
Лена удивлённо подняла брови. Таких слов не ожидала и теперь окончательно растерялась.
— Ты молодец, Лен. Видела нашу Марину? Она лопнет от злости. Время не меняет людей, и сейчас она достаёт тех, кто из семей попроще. Такая уж...
Ольга повернулась уйти, но Лена удержала её за руку.
— Постой, подыши, а то качает уже.
Та махнула рукой и ушла. Лена подставила лицо снежинкам.
"Вот и всё. Достаточно было увидеть восхищение в глазах одноклассников — и забылось. А школе помогу, куплю что-нибудь или сделаю ремонт. Только с одним условием: чтобы Марина Викторовна покинула эти стены. Нечего детей обижать".