И все они были психологическими, а не физическими
В 2024 году в мире было убито 83 000 девушек и женщин. В среднем — 227 каждый день. Примерно одна каждые шесть минут. Около 60% из них были убиты партнёром или членом семьи.
Физическое насилие традиционно считается главным предвестником фемицида в интимных отношениях. Но новые исследования показывают паттерны, которые значительно более коварны, незаметны и психологичны по своей природе.
В прошлом году International Journal of Law, Crime and Justice опубликовал исследование, которое заставляет пересмотреть многое. Исследователи взяли интервью у 68 заключённых мужчин в возрасте от 18 до 67 лет, осуждённых за убийство своих подруг или жён. Все они до момента преступления оставались «под радаром» — их поведение не вызывало вмешательства ни со стороны близких, ни со стороны институтов.
В каждом интервью снова и снова всплывали одни и те же семь паттернов поведения. Все они были психологическими.
1. Изоляция
Первый и наиболее последовательный паттерн — постепенное отрезание женщины от её социального окружения.
Это редко выглядело как прямой запрет. Чаще — как серия маленьких шагов, каждый из которых казался объяснимым. Ревность к подругам, представленная как любовь. Недовольство семьёй партнёрши, поданное как забота о ней. Переезд подальше от привычного окружения, обоснованный практическими причинами.
В результате женщина оказывалась в пространстве, где её единственной значимой связью оставался он. Без свидетелей. Без поддержки. Без людей, которые могли бы заметить изменения.
Изоляция — это не просто контроль. Это устранение возможности получить помощь.
2. Слежка и тотальный контроль
Во всех 68 интервью присутствовал этот паттерн: постоянный мониторинг местонахождения партнёрши, её переписки, её контактов.
Проверка телефона. Требование отчитываться о каждом передвижении. Внезапные появления там, где она находилась. Вопросы, которые звучали как интерес, но функционировали как допрос.
Технологии сделали этот паттерн значительно более доступным: приложения для отслеживания геолокации, доступ к аккаунтам, скрытое программное обеспечение. В исследовании зафиксированы случаи, когда мужчины устанавливали слежку задолго до того, как насилие эскалировало.
Важно понимать: ревность, представленная как любовь, и контроль, представленный как забота — это не проявления сильного чувства. Это красные флаги, которые исследователи теперь называют предикторами крайнего насилия.
3. Нарциссическое мышление и чувство собственничества
В интервью раз за разом звучали формулировки, которые описывали партнёршу как собственность: «моя женщина», «она принадлежала мне», «я имел на неё право».
Это не просто риторика. Это структура мышления, при которой другой человек воспринимается не как отдельная личность с собственными правами и выборами, а как объект, которым можно владеть.
Исследователи отметили, что именно это мышление было центральным триггером для эскалации насилия: когда женщина предпринимала шаги к автономии — хотела уйти, строила планы без него, проявляла независимость — это воспринималось как угроза «собственности», а не как её законный выбор.
4. Психологическое насилие без физического
Это один из наиболее тревожных выводов исследования: большинство мужчин использовали систематическое психологическое насилие задолго до любого физического контакта — и именно оно оставалось невидимым для окружающих.
Газлайтинг. Постоянная критика и унижение. Обесценивание. Создание атмосферы, в которой женщина сомневалась в своём восприятии реальности и собственной ценности.
Психологическое насилие не оставляет видимых следов. Именно поэтому оно так долго остаётся незамеченным — и именно поэтому его последствия так разрушительны: женщина, чья самооценка систематически подавлялась, с меньшей вероятностью обратится за помощью или распознает опасность.
5. Угрозы — реальные и завуалированные
В интервью исследователи обнаружили устойчивый паттерн угроз, предшествовавших убийству. Иногда они были прямыми. Чаще — завуалированными.
«Если ты уйдёшь, пожалеешь». «Я не знаю, что сделаю, если тебя потеряю». «Ты не можешь от меня уйти». Угрозы в адрес детей. Угрозы самоубийством как инструмент удержания.
Завуалированные угрозы особенно опасны именно потому, что их сложно однозначно идентифицировать как угрозы. Их легко интерпретировать как проявление уязвимости или эмоциональной зависимости. Но в контексте других паттернов они составляют часть системы запугивания.
6. Эскалация при попытке уйти
Исследование подтвердило то, что специалисты по домашнему насилию знают давно: самый опасный момент для женщины — это момент, когда она пытается уйти или уходит.
Во всех 68 случаях преступление было совершено либо в момент разрыва, либо вскоре после него. Именно угроза потери контроля — не какой-то внешний триггер — была решающим фактором.
Это знание критически важно: уход из опасных отношений требует планирования и поддержки. Женщины, которые уходят без подготовки, без безопасного места и без плана, находятся в наибольшей опасности именно в этот период.
7. История с предыдущими партнёрами
В значительной части интервью всплывал паттерн, который мог бы стать предупреждением задолго до трагедии: история насилия или контролирующего поведения в предыдущих отношениях.
Рестриктивное поведение с бывшими партнёршами. Конфликты, закончившиеся полицейскими вызовами. Бывшие, которые описывали аналогичные паттерны.
Эта информация редко становилась известна новым партнёршам — и ещё реже воспринималась как серьёзный сигнал теми, кто её знал.
Почему это важно знать
Эти семь паттернов объединяет одно: они все происходили до. До физического насилия. До того, как ситуация становилась очевидно опасной для окружающих.
Это означает, что у окружения — друзей, семьи, коллег — были возможности для вмешательства. И это означает, что распознавание этих паттернов спасает жизни.
Если вы узнаёте эти признаки в чьих-то отношениях — или в своих собственных — это не повод для осторожного молчания. Это повод действовать.
В России работает Национальный центр по предотвращению насилия «АННА»: 8-800-7000-600 (бесплатно, круглосуточно).