Все части повести будут здесь
Сама она выдавшиеся свободные деньки посвящала сбору урожая, переработке его и подготовке документов для вступления в наследство. Кое в чём ей смогла помочь Олеся, которая хорошо разбиралась во всех этих тонкостях благодаря своему отцу. Она была рада, что у Богданы будет свой дом и что всё так удачно для неё сложилось. Радовало ещё и то, что Павел, наконец, перестал преследовать её и навязывать свою дружбу. Возможно, как думала Богдана, он остепенился и одумался, понял, что никто, кроме Олеси, не сможет быть его женой.
Часть 61
Лёва и Богдана переглянулись и кинулись в сторону дома тёти Маруси. Богдане почему-то показалось, что выживший из ума от горя Тимофей Васильевич поджёг дом. Подбегая, они услышали звон разбитого стекла и крики. Брюс, который летел, словно стрела, следом за ними, перелетел через ворота, и они услышали его рык.
В калитку они вломились почти одновременно и уставились на картину, которая открылась их удивлённым взорам. По двору было раскидано всё, что мужчина только мог выволочь из дома. Кое-что – хрустальная посуда, вазочки – было разбито, что-то просто валялось в траве, видимо, не сумев сдержать в себе чувство огромного разочарования, Тимофей Васильевич решил крушить всё, что попадётся ему под руку. Одно из окон на веранде было разбито, под ним на земле лежали осколки любимой хрустальной салатницы тёти Маруси.
Брюс, перелетевший первым через забор, кинулся на мужчину, уронил его и теперь стоял передними лапами у него на груди, ожидая приказаний хозяев.
– Молодец, Брюс! – Чак погладил его по голове между ушами – а теперь отойди!
Когда пёс отступил, он взял Тимофея Васильевича за грудки и поднял с земли. Белые губы мужчины тряслись, по лицу катились слёзы.
– Я этого так не оставлю! – прошипел он – не оставлю, слышишь, ты, змея! Ты воспользовалась тем, что моя мать была пожилым человеком и заставила её написать это завещание!
– И как тебе не стыдно, ирод! – услышали они за спиной голос Евлампии Степановны – да неизвестно, как бы жила твоя мать, если бы не Богдана, которая столько лет о ней заботилась! Эх, ты, козлина ты, козлина, бесстыжая и наглая! И как тебя только после всего этого ноги сюда принесли! Глаза бы мои на тебя не смотрели!
– Нечто подобное я предполагал – невозмутимо заметил Лёва – когда ты сказала, что разрешила ему до утра остаться в доме.
Он повернулся к Тимофею Васильевичу и вкрадчиво заговорил:
– Слышь, мужик, ты, наверное, не в курсе, что это – он обвёл рукой двор – порча чужого имущества? И если Богдана Геннадьевна напишет заявление, ты пойдёшь за решётку по статье!
Конечно, ничего этого мужчине не грозило бы. Но он вряд ли знал законы, и Лёва этим воспользовался. Тимофей Васильевич удручённо замолчал, а Лёва продолжил:
– А сейчас собирай свои вещички и выкатывайся отсюда. В городе гостиниц понаоткрывалось – переночуешь там или на вокзале, ясно?! А сюда, в посёлок, больше сунуться не смей, если не хочешь, чтобы твоя жена и дети остались вдовой и сиротами. Прикопаем в лесочке с братвой – никто не найдёт, одни кости от тебя останутся. Понял, плесень убогая?!
Тот часто – часто закивал головой.
– На сборы тебе пять минут. Богдана, ты побудь здесь, я прослежу за тем, чтобы этот хмырь ничего не взял из дома лишнего, а то мало ли.
Через несколько минут бледный Тимофей Васильевич появился на пороге дома с чемоданом в руках, проходя мимо Богданы, он остановился и с такой злостью посмотрел на неё, что казалось, дай ему сейчас волю – убьёт на месте. Она же сказала ему:
– Мудрость приходит с возрастом. Очень жаль, что возраст иногда приходит один. Это про вас, Тимофей Васильевич. Буду очень надеяться на то, что никогда вас больше не увижу. Помните, что у меня есть свидетели ваших угроз.
Он ушёл, а они долго провожали взглядами его вдруг внезапно сгорбившуюся фигуру. Лёва усмехнулся:
– Он похож на маленького обиженного мальчика.
А Богдана вспомнила, каким он появился перед нею – преисполненным чувства собственного достоинства, важным хозяином, смотревшим на неё, как на какую-то малолетнюю фитюльку, которая посмела занять дом его матери. Теперь же он уходил, не оглядываясь, а Богдана всё ещё чувствовала это напряжение, которое витало в воздухе.
– Наверное, мне не нужно было... – сказала она мрачно.
Лёва посмотрел на неё:
– Что именно?
– Вот так... с этим наследством... Он, в конце концов, её сын.
– Да ты что, Богдана? Какой он сын? Прибежал только тогда, когда мать умерла, лишь бы чем поживиться! Даже не думай об этом – всё ты правильно сделала! А его не бойся – он не придёт больше, а если придёт – получит то, что я ему обещал.
– Нет, Лёва, пожалуйста, не нужно жертв... Пусть тогда подаёт в суд, там и будет решено, кто из нас прав, а кто нет. Но ты верно говоришь, а потому если он попытается мне навредить – я буду защищаться, если пойдёт в суд – я буду отстаивать право на завещание тёти Маруси.
– Вот и молодец! Ты же боец у нас! Ладно, когда переедете – прямо сегодня?
– Да нет, конечно, тут ещё уборки куча – он словно не в себе был, всё из дома вышвырнул. На ночь останемся в доме Маринки и Толика, а завтра продолжим уборку и завтра же переедем.
– Тогда я сегодня, с твоего разрешения, здесь переночую. А то стекло на веранде выбито, мало ли... Все, конечно, помнят наказ Батька – не трогать вашу семью, но вдруг какие залётные появятся.
Богдана поблагодарила Лёву за помощь, и все вместе они весело принялись за уборку двора и дома. Конечно, Тимофей Васильевич, проживая здесь, и не думал соблюдать хоть какую-то чистоту – ему важно было другое... А потому Богдана решила, что дом подлежит капитальной уборке. Вечером, уставшие, но довольные, они втроём отправились на ужин к Евлампии Степановне, которая пригласила их, а потом разошлись по разным домам – Богдана и Санька пошли в дом Толика и Марины, а Лёва остался в доме тёти Маруси.
Она ещё немного всё-таки опасалась, что Тимофей Васильевич может что-то выкинуть, но Лёва оказался прав – он, скорее всего, испугался и просто исчез. На следующий день, когда она вернулась с работы, обнаружила, что сын и Лёва вместе вставляют стекло в раму на веранде. Похвалив работников и наскоро перекусив тем, что было, пошла дальше убираться, но сначала отправилась в огород, где с большим облегчением убедилась в том, что грядки и насаждения не тронуты, теплица тоже, садовые кустарники и деревья целы. Значит, по осени снова будут заготовки, а в конце августа по улице поплывёт сладкий, будоражащий обоняние, запах смородинового и сливового варенья. Только вот... Всё это теперь будет без тёти Маруси. От этого стало грустно, и Богдана решила, что в выходной они с Санькой обязательно отправятся на кладбище – она должна поблагодарить женщину за её доброту.
Довольный Санька, подпрыгивая от возбуждения, помогал ей переносить вещи обратно, рядом с ним скакал оскаливший от радости пасть Брюс. Когда в доме снова стало уютно, как и раньше, Богдана поняла, что здесь в скором времени потребуется ремонт. Она рассчитывала хоть немного подкопить из тех скудных копеек которые всё же продолжали выплачивать на комбинате, а потом размечталась, что можно будет ещё посадить в саду, потом подумала, что хорошо было бы разбить у дома палисадник с текучими ветками черёмухи и яркими гроздьями рябин, которые по осени будут полыхать пожарищем, украшая серую, неприглядную улицу.
Неожиданно ей позвонила Тоня – она делала это редко, но видимо, ей тоже хотелось, чтобы Богдана была в курсе новостей посёлка и своей семьи, потому она иногда и звонила. Да и сама Богдана думала о том, что такой «осведомитель» будет ей кстати.
Позвонив в этот раз, Тоня сообщила ей, что вернулся Иван, и всё идёт к тому, что военные действия вот-вот свернут. В этом можно было усомниться – там, куда уходили молодые срочники, было всё ещё неспокойно и вести оттуда приходили не самые радужные. Но в сердце что-то дрогнуло болезненно – колючее, когда услышала про Ивана. Сделав голос как можно равнодушнее, поинтересовалась:
– Ну, и как он?
По голосу Тони она понимала, что приход гражданского мужа совсем её не радует.
– Как? Да ты не представляешь, как! Он и раньше-то не отличался галантностью и тактом, этакий обычный деревенский парень, а сейчас тем более... И по ночам кричит, видимо, всё, что он там пережил, ему снится. Выпивать начал, на дочь совсем не смотрит... Словно мы чужие ему... В общем, грубый, жёсткий, сам не свой, и всё время... будто грызёт его что-то, понимаешь?! К бабушке почти не ходит, Наталья сама к нам приходила проведать его. Плачет, глядя на своего внука, а он, дурак - ему словно там по башке прилетело – наорал на неё, мол, хватит тут реветь, без тебя тошно.
Она вздохнула, и вдруг со слезами в голосе призналась:
– Не о такой я жизни с ним мечтала, Богдана! Прости, что плачусь тебе, ты сама от нас много натерпелась, и я перед тобой виновата, и знаю, что тебе меня не жаль, но я... Мне даже поговорить не с кем! Я всё время с дочкой! Родители работают, как проклятые, чтобы на санаторий ей заработать, на лечение, мать вся измучилась, здоровья никакого, сказала мне – родила, так тяни теперь, мы и так помогаем! Я даже выйти из дома не могу без Ритки, поговорить не с кем, в посёлке нормальных девчонок почти не осталось нашего возраста – все разъехались! Остались только такие, как я – горе мыкающие. Господи, какая же я дура была, что тогда влюбилась в него!
Богдана не знала, что сказать Тоне. Она не умела успокаивать, так как сама многое пережила в этой жизни, а Тоня... Теперь она даже была ей благодарна за то, что Иван любил не её, Богдану, а Тоню. Вряд ли он бы изменился и был другим, и сейчас уже она бы мыкала горе...
Также узнала Богдана, что сёстры так и не могут продать дом – кому нужна эта шикарная постройка в такое тяжёлое время, да ещё и по цене, которую в их посёлке не каждый вывезти может. У людей денег нет, а тут такой дом... Может быть, какие родители и рады были бы подарить такой своим детям на свадьбу, да молодые сейчас стараются в город уехать.
А вот то, что никто из сестёр не хочет за домом ухаживать – это правда. Зойка кричит, что у неё своё хозяйство, Валька умотала в город, презрительно фыркнув на прощание – всё равно сестра без её участия этот дом не продаст. И стоит теперь этот огромный, угрюмый дом, сверкая в ночи окнами, смотрящими на равнодушный мир, и зарастает травой участок и огород, а кусты в саду по лету ломятся от плодов, да только некому их собирать.
Поговорив с Тоней, Богдана задумалась... Вот так вот... Строил, строил отец хозяйство, укреплял его, делал всё, как он думал, ради дочерей, да только впрок всё это не пошло. Не нашли дети, сколько не искали, деньги огромные, которые ему якобы принадлежали, не смогли продать дом, не смогли построить дружную семью. А ведь отец мечтал когда-то, что доживёт до глубокой старости, и будут его дочери приходить к нему с внуками, и будет собираться за общим столом вся большая семья.
После разговора с Тоней, Богдана, сидевшая на крылечке возле дома, обняла подсевшего к ней сына и уткнулась ему в тёплую, нагретую солнцем, макушку. Как хорошо, что они вместе! Как хорошо, что они всё пережили, и теперь у них даже есть свой дом, о чём Богдана и мечтать не думала! Наверное, она всё-таки счастливая по жизни, хотя счастье это и даётся ей совсем-совсем непросто, а после долгих испытаний.
Лето пролетело, как один миг – Богдана и не заметила, как наступила осень, Санька пошёл в школу, там действительно появилась секция прямо при школе, и сын с удовольствием стал посещать её. Вёл секцию недавно пришедший в школу преподаватель физкультуры, который хвалил Саньку за его усердие и уже кое-какие приобретённые знания.
Лёва летом уехал, как всегда не сказав, куда именно, предупредил только, что если Богдана хочет что-то передать для Толика и Маринки, то он с радостью это сделает, потому что планирует их навестить. Богдана подготовила им небольшие подарочки и письмо – отдельно для Толика, отдельно для Марины.
Сама она выдавшиеся свободные деньки посвящала сбору урожая, переработке его и подготовке документов для вступления в наследство. Кое в чём ей смогла помочь Олеся, которая хорошо разбиралась во всех этих тонкостях благодаря своему отцу. Она была рада, что у Богданы будет свой дом и что всё так удачно для неё сложилось. Радовало ещё и то, что Павел, наконец, перестал преследовать её и навязывать свою дружбу. Возможно, как думала Богдана, он остепенился и одумался, понял, что никто, кроме Олеси, не сможет быть его женой.
К осени всё было готово, и Богдана стала полноправной хозяйкой в доме тёти Маруси. Также нотариус передал ей серьги, которые так бережно хранила женщина, и которые, Богдана решила, также бережно будет хранить она сама. И конечно, ей досталась по наследству сберкнижка с накоплениями женщины, которых было не так много, но на которые можно было купить что-то для ремонта. Тем более, Олеся посоветовала ей не копить деньги сейчас.
– Послушай меня, Богдаша! – увещевала она – мне отец сказал, а он такое носом чует, делец потому что ещё тот и знает, что и к чему идёт! Что-то нехорошее приближается, нельзя деньги ни на вкладах хранить, никак. Отец сказал: нужны сбережения – храните в валюте и никак по-другому. Страна, видишь, в какой попе! И это, между прочим, ещё ни разу не конец! Так что я бы на твоём месте либо на валюту это поменяла, либо купила бы что-нибудь.
Богдана подругу послушала – купила Саньке одежды и необходимое для школы, немного потратила на себя, отложила на предстоящий небольшой ремонт, а на часть денег через Олесю, с помощью её отца, купила доллары, понадёжнее спрятав их в доме. Из тех средств, что остались у неё от похорон тёти Маруси, часть пошли на полгода, – собрались самые близкие и соседи - а часть она отложила на год.
Приближался девяносто седьмой год, который нёс с собой ещё меньшую уверенность в завтрашнем дне для всего простого народа. Снова все боялись за свои рабочие места, снова тихо, тайно, молились, чтобы жив остался комбинат, чтобы поднял его с колен новый генеральный директор...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.