Иммануил Кант родился 22 апреля 1724 года в Кёнигсберге — городе, который сегодня называется Калининградом — в семье шорника, где было девятеро детей и хронически не хватало денег на еду. В студенческие годы у Канта порой не было ботинок, и ему приходилось брать их взаймы у состоятельных однокурсников. На все эти жизненные трудности Кант отвечал невозмутимостью, которую позже он превратил в философский принцип: вещи подчиняются человеку, а не наоборот.
С детства Кант отличался слабым здоровьем — врождённый порок развития скелета сдавил грудную клетку, его сердце и лёгкие работали с трудом. Врачи не давали ему особых шансов, полагая, что даже если этот ребёнок и выживет, то жизнь его будет недолгой.
Тогда Кант сделал то, что умел лучше всего: выстроил систему. Чтобы продлить жизнь и заглушить душевные страдания, причиняемые ему ипохондрией, он выработал, как сам писал, «определённую форму жизни и порядок вещей, которыми я занимаю свой ум». Он подчинил свою жизнь жёсткому распорядку дня, расписанному буквально по минутам. Это позволило ему пережить всех своих друзей и умереть в возрасте 79 лет.
Каждый день начинался в пять утра. Не снимая ночной одежды, Кант шёл в рабочий кабинет, где его слуга — отставной солдат Мартин Лампе — уже ждал с чашкой слабо заваренного зелёного чая и курительной трубкой. По воспоминаниям Лампе, у хозяина была странная привычка: он надевал треуголку прямо поверх ночного колпака. Так, в треуголке поверх колпака, с трубкой и чашкой чая, Кант читал план предстоящей лекции. Затем — работа, лекции в университете и единственный за день обед ровно в час дня, который философ всегда проводил в компании и никогда в одиночестве.
За обеденным столом Кант установил негласный регламент: количество гостей за должно быть не меньше числа граций (то есть не меньше 3-х) и не больше числа муз (то есть не больше 9-ти). Кант полагал, что компания менее трёх человек обязательно скатится к сплетням, а компания из более чем девяти человек неизбежно рассыпется на отдельные группы. После обеда обязательная прогулка по одному и тому же маршруту — узкой улочке, засаженной липами, которую горожане называли «философской тропой». По свидетельству Генриха Гейне, когда Кант в сером плаще с тростью появлялся у дверей своего дома, соседи знали, что сейчас ровно половина четвёртого. Если было пасмурно или начинал накрапывать дождик, Лампе нервно семенил за Кантом с огромным зонтиком в руке.
Рассказывают, что однажды Кант вышел с опозданием, и жители Кёнигсберга, не допуская мысли, что это возможно, перевели часы.
Слуга Канта Лампе прослужил ему сорок лет. Он подворовывал у престарелого профессора, клянчил прибавку к жалованию, скандалил с кухаркой и опаздывал на работу. В конце концов чем-то так сильно обидел хозяина, что Кант посчитал постыдным рассказать подробности даже своему душеприказчику — и уволил его. Но в завещании всё равно упомянул. Говорят, после увольнения Лампе Кант написал себе на бумажке и прикрепил на видное место записку: «Забыть Лампе».
Гейне язвил о Канте:
«Трудно сочинить историю жизни Канта, ибо не было у него ни истории, ни жизни».
Это несправедливо. Кант любил общение, был живым и остроумным собеседником, его обеды славились на весь Кёнигсберг. Он одевался элегантно, носил пальто с золотой каймой и церемониальный меч. О его весёлых джентльменских раутах слагали анекдоты. Просто всё это умещалось внутри одного города и одного распорядка — потому что Кант понимал свою жизнь именно так: как рационально выбранный способ существования, выстроенный из собственного опыта.
Всю жизнь он прожил в Кёнигсберге и никогда его не покидал, и при этом с поразительной точностью описывал места, в которых никогда не был: итальянские города, горные ландшафты, морские берега — в деталях, которые до сих пор поражают исследователей. Крупнейшие университеты Германии предлагали ему кафедры — Галле, Йена, Эрланген. Каждый раз он отказывал. Кант сам говорил о Кёнигсберге:
«Такой город, как Кёнигсберг на реке Прегель, можно признать подходящим местом для расширения знаний и о человеке, и о мире. Здесь и не путешествуя можно приобрести такое знание».
Умер он 12 февраля 1804 года. Последние слова были:
«Es ist gut» — «Это хорошо».
Когда похоронная процессия двинулась к Кафедральному собору, в Кёнигсберге зазвонили все колокола.
Человек, которого разбудил Юм
До пятидесяти лет Кант писал работы по физике, астрономии и математике — добротные, но не революционные. Переломный момент он сам описывал так: книги шотландского философа Дэвида Юма «пробудили меня от догматического сна».
Юм доказывал, что причинно-следственные связи — не свойство мира, а привычка ума: мы видим, что за одним событием следует другое, и решаем, что первое вызывает второе. Кант понял, что это ставит под угрозу саму возможность науки и морали, — и занялся этим вопросом всерьёз.
В 1781 году, когда ему было уже пятьдесят семь, вышла «Критика чистого разума». Потом — «Критика практического разума» в 1788-м. Именно в этой книге появилась фраза, которую впоследствии выгравируют на его надгробии:
«Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звёздное небо надо мной и моральный закон во мне».
— «Критика практического разума», 1788
Эти две вещи — внешний бесконечный мир и внутренний нравственный закон — и есть две оси всей философии Канта.
Что такое категорический императив
До Канта моральные правила всегда нуждались в обосновании извне: соблюдай заповеди — потому что Бог велел, веди себя прилично — потому что общество это одобряет, будь честен — потому что это выгодно. Кант перевернул эту логику.
Он спросил: а что если моральный закон не нуждается ни в каком внешнем обосновании? Что если он следует из самого разума — безусловно, как аксиома?
Так появился категорический императив. Его первая и главная формулировка:
«Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».
— «Основы метафизики нравственности», 1785
То есть прежде чем что-то сделать, спроси себя: что будет, если так поступят все? Хочешь солгать? Представь, что ложь — всеобщий закон и лгут все. Тогда само понятие правды исчезает, и ложь теряет смысл. Значит, лгать нельзя — не потому что Бог запретил, не потому что тебя разоблачат, а потому что это логически разрушает саму основу человеческого общения.
Есть и вторая формулировка, которую Кант считал не менее важной:
«Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого не только как к средству, но и как к цели».
— «Основы метафизики нравственности», 1785
Вторая формулировка требует относиться к человечеству — в своём лице и в лице любого другого — всегда как к цели, и никогда как к средству. Человек является высшей ценностью, каждый из людей обладает чувством собственного достоинства, которое он защищает от любых посягательств.
Кант испытывал отвращение к морали, в которой всё можно оправдать. Категорический императив полностью сконцентрирован на достоинстве людей — он не имеет даже отдалённого намека на возможную пользу или выгоду. Нельзя использовать человека как инструмент — даже ради великой цели, даже ради его же блага.
Почему это не банальность
Кажется, что категорический императив почти то же самое, что золотое правило «не делай другим того, чего не хочешь себе». Но золотое правило апеллирует к сочувствию и личному интересу: ты не хочешь, чтобы тебя обманывали, — значит, не обманывай. Кант убирает из уравнения и сочувствие, и интерес.
Поступок морален не потому, что ты хочешь добра себе и другим, — а потому что он должен соответствовать разуму. Оценке подлежат не результаты поведения, а намерения, мотивы и средства. Мораль, которая зависит от настроения человека или чьей-то выгоды, — ненастоящая мораль.Именно здесь Кант расходится со всеми, кто строил этику на чувствах, пользе или страхе наказания.
Проблема категорического императива: можно ли солгать убийце?
В 1797 году Кант опубликовал эссе «О мнимом праве лгать из человеколюбия». Ситуация, которую он рассматривает, намеренно предельная: представьте, в вашу дверь стучится убийца и спрашивает, где находится ваш друг, которого он собирается сегодня убить. Можно ли солгать?
Кант отвечает: нет. Правдивость — формальный долг человека по отношению ко всякому, как бы ни был велик вред, который произойдёт отсюда. Этот запрет он называет «священной и безусловно повелевающей заповедью разума». Именно слово «безусловно» стало главным предметом спора.
Фридрих Шиллер, в целом разделявший кантовскую этику, не принял её жёсткости. В трактате «О грации и достоинстве» он доказывал: подлинная нравственность достигается не в противоречии между моральным долгом и человеческой склонностью, а в их гармонии — в том, что он называл «прекрасной душой». Мораль, которая требует говорить убийце правду, перестаёт быть нравственностью.
Гегель искал противоречия кантовской морали там, где абстрактный принцип сталкивается с конкретной жизнью: долг говорить правду не отменяет долга защищать невинного — и Кант не даёт инструмента для разрешения этого столкновения.
Сам Кант отвечал: непоследовательность в применении принципа не отменяет принцип. Моральный закон не может иметь исключений — иначе это уже не закон, а договорённость.
Звёздное небо и моральный закон
Категорический императив в философии почти два с половиной века — и за это время его критиковали, опровергали и переформулировали.
Основополагающие понятия крупнейших этических теорий XX века — «идеальная речевая ситуация» Юргена Хабермаса и «изначальная позиция» Джона Ролза — оказываются прямым порождением принципов кантианства. Иными словами, современная философия права и политическая этика выросли из вопроса, который Кант задал в 1785 году: можно ли построить мораль на одном только разуме, без Бога, без выгоды, без страха?
Разум человека несовершенен по определению, подчёркивал сам Кант, — но есть ещё человеческая воля, мотивируемая моральным законом. И именно на неё опирается категорический императив.
«Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству — и в своём лице, и в лице всякого другого — не только как к средству, но и как к цели».
— Иммануил Кант
Часто задаваемые вопросы
Что такое категорический императив Канта простыми словами?
Это моральный закон, который не зависит ни от выгоды, ни от чувств, ни от религии. Перед любым поступком Кант предлагает задать один вопрос: смог бы ты пожелать, чтобы так поступали все? Если нет — поступок аморален.
В чём главная критика категорического императива?
Самый известный контраргумент — случай с убийцей:
Кант считал, что лгать нельзя даже ради спасения жизни.
Шиллер возражал: подлинная нравственность достигается не в противоречии между моральным долгом и человеческой склонностью, а в их гармонии .
Гегель указывал, что: долг говорить правду не отменяет долга защищать невинного — и Кант не даёт инструмента для разрешения этого столкновения.
Чем категорический императив отличается от золотого правила?
Золотое правило апеллирует к сочувствию и выгоде: «не делай другим того, чего не хочешь себе». Категорический императив убирает из уравнения и сочувствие, и личный интерес: поступок морален не потому что тебе это выгодно, а потому что он соответствует разуму безусловно, как аксиома.
Что Кант имел в виду под «звёздным небом и моральным законом»?
Два бесконечных пространства, открытых человеку: внешний мир — Вселенная, существующая без нас, и внутренний мир — нравственный закон, который существует только в нас. В этом, по Канту, и состоит особое место человека в мире.
С чего начать знакомство с Кантом?
«Основы метафизики нравственности» — самая короткая и доступная его работа по этике, именно здесь категорический императив изложен наиболее ясно. Для тех, кто хочет понять Канта, его биография «Кант» Манфреда Гайера – лучшее из доступных на русском жизнеописаний философа.
Читайте другие статьи на канале
❤️Лайк и подписка — лучший способ показать алгоритмам, что глубокий контент всё ещё востребован.
Спасибо, что дочитали, и до встречи в комментариях