Пресловутая «дружба народов» противоестественна самой природе человека, но при этом она теоретически возможна в случае полного контроля государством коммуникационных каналов и, главное, понимания экономического вклада определенной нации в общее дело.
К примеру, как это было в СССР: газеты рассказывали о ратном труде хлопкоробов из Узбекистана, ненавязчиво подчеркивая, что всё наше хлопчатобумажное нательное и постельное бельишко – это благословенный труд иссушенных жарким солнцем узбекских рук. И жители всей огромной страны подсознательно испытывали чувство благодарности в адрес азиатской республики, однако, при этом, мотались на «толчки» (у кого были деньги) за импортными х/б-изделиями.
А, к примеру, по телевидению, в программе «Время», демонстрировались бравурные репортажи о небывалом урожае грузинского чая, и фоном шла чудесная видео-картинка с улыбчивыми, красивыми девушками, весело ощипывавшими чайные кусты. Нет, конечно же, мы все понимали, что грузинский чай – это какой-то ужас в сравнении с индийским или цейлонским. Но толковая пропаганда объясняла устами какого-нибудь профессора сельхознаук: «Земля, знаете ли, там особенная – цвет у чая может быть и убогий, зато он куда полезнее невидимыми витаминами и микроэлементами, чем зарубежные сорта». И мы верили, потому что было принято в то время верить профессорам. И пили грузинский чай, но за «зарубежными сортами» - если их «выбрасывали» в конце месяца/квартала/года - стояли в огромной очереди.
Но не всё было так «униженно и оскорблённо». Был ведь и армянский коньяк, про качество которого, благодаря писателю Семёнову, мы знали и хвастали друг другу: «Его Черчилль обожал!». Были эстонские конфеты и жвачки «Калев», ликёр «Старый Таллин», латвийские приёмники «Спидола» и «ВЭФ», духи «Дзинтарс» и крепкий «Рижский бальзам», литовские телевизоры «Шилялис», туркменские ковры, молдавские вина, таджикская посуда, киргизские стиральные машины и т.д.
Экономика нас всех объединяла, делала нас своими, а «свой своему - поневоле брат».
А потом наши пути разошлись. Общая экономика, как первооснова той самой «дружбы народов» – распалась. Но главное, появилось множество коммуникационных каналов, сосредоточенных в частных руках. И эти «частные руки», живущие по рыночному закону «Сенсация – это капитал», смакуя подробности регулярно настукивают нам тексты о реальном положении дел, в которых всё чаще присутствует ставшее нарицательным слово «мигрант». И слово «русофобия» теперь сопровождает львиную долю новостей из некогда «братских» республик.
Впрочем, в этом нет ничего странного, так как всемирная наука, подтверждённая многовековой практикой, открыто заявляет упомянутый мной в начале тезис - «дружба народов» противоестественна самой природе человека. Может ли спасти нас заново отстроенная «общая» экономика? Думаю, что навряд ли, так как есть многочисленные частные СМИ, культивирующие – вольно или невольно – вполне себе объяснимый и даже в чём-то рациональный национализм.
Напрашивающееся поверхностное решение: «А давайте, все мигранты свалят из чуждых им по духу и культуре стран на свою изначальную Родину!» - утопично, так как упомянутые «родины» в большинстве своём не способны ни досыта прокормить, ни качественно пролечить, ни толково обучить своих, не в меру расплодившихся аборигенов. Отсюда следует парадоксальный вывод: надо заново учиться «дружить», подразумевая новый смысл в слове «дружба» - вынужденное, относительно мирное, сосуществование.
