- ТАМ нет никого.
Фаина Андреевна покорно ожидала ответа от подружки, Галины Тимофеевны. Она уже знала, что та, напористая спорщица по натуре, начнет её отчитывать на все лады и вовсе не литературным языком. Она даже речь подготовила соответствующую, мол известная профессорша по психологии так и сказала, что ТАМ никого нет, и нечего, мол, голову себе забивать.
Но к удивлению Фаины, Галина просто назвала её «набитой дурой» и положила трубку.
Фая вздохнула, глянула на свой кнопочный стационарный аппарат, который она не снимала, несмотря на все прелести мобильной связи, потом уставилась на противоположную стену с туповатым выражением лица. Кстати, Фаино выражение лица донельзя раздражает Галю, прямо бесит! Она раздувает ноздри и говорит: «Убила бы». И убила бы, если не дружила с Фаей с самой юности и не жалела её за нескладность и неудавшуюся жизнь.
Ну, со стороны если посмотреть, то Фаина жизнь вполне себе удалась. В её активе имеется дача - две штуки, одна в садах, другая в деревне, откуда Фая родом. Квартира трёхкомнатая с хорошей планировкой. Гараж в кооперативе (Фая его буквально своими руками построила, таская цемент и песок в сумке (!!!)).
Еще у Фаи двое взрослых детей и две взрослые внучки. Все работают, и никому уже мамина помощь не нужна. Дети приезжают в гости каждые выходные. Приезжают, чтобы выспаться и поесть маминой еды. Дети и внуки Фаи, пресыщенные якобы домашней кухней из доставки, очень скучают по мамкиным котлетам. Даже собака детей, недопес непонятной кривой породы, купленный за бешеные деньги, в гостях у Фаи воротит нос от дорогого «премиум-корма» и требует гречки с индейкой.
А, чуть не забыла, мужа у Фаи нет. Муж Валерий ушёл от неё, когда дочери исполнилось восемнадцать лет. Ушёл к другой женщине, скромной банковской служащей Евгении. Та прожила с ним еще двадцать пять лет и с честью проводила на кладбище. Прожила в гражданском браке, официальной супругой не считалась, хотя исправно брала кредиты на Валеркины развлекалки типа машин и лодок.
В итоге - на поминках усопшего за одним столом чинно сидели две вдовы, Женя и Фая. Обе в траурных повязках. Ох, как орала потом на Фаю Галя:
- Нет, вы это видели? Ты чего туда поперлась, идиотина? Тебя дома не кормят?
- Ну я ж жена...
- Убила бы! Жена она. Валерка от тебя сбежал, как от чумы, там семья другая. Он и не вспоминал про «жену»! Он нормально с Женькой жил! Та его хотелки выполняла, и на рыбалки с ним таскалась, и на шашлыки, и за собой следила! Чего ты поперлась - тебя приглашали?
- Поминки же. Не могут не впустить. Он же отец двоих детей, - Фая опять включала нудную пластинку. Она это делать умела. Уж так играть на человеческих нервах, как Фаина, не умел никто!
Галины глаза расширились до состояния «окуляров». Она не выдержала и швырнула в подружку тарелку с макаронами. Тарелка шмякнулась об стену, и макароны оставили на обоях отвратительное жирное пятно.
Будь в это время у Фаи в гостях внучка Машка, она бы моментально сказала бабкиной подруге:
- Баб Галя, «волюмэ» уменьшите!
Но Машка училась на медсестру в Питере. Ей пока не до расшумевшейся бабки Гали. Как и не до бабки Фаи - тоже. И потому Галине никто не мешал. Она была справедлива и беспощадна. И плевать Галя хотела на жирное пятно на обоях и разбитую тарелку. Тем более, обои были поклеены не в Галиной, а в Фаиной кухне. И тарелка тоже Фаина была.
Фая ничего на это не сказала - ушла в туман. Она всегда уходит в туман, когда на нее орут. И тем более, когда на нее орут справедливо и по делу. И такие туманы намного лучше, чем Фаины возражения. Потому что Фаины возражения не идут ни в какие ворота. Это чушь, помноженная на три! На тридцать три! Потому что Фая - дуб! Все! Занавес!
Умная девушка не вышла бы замуж за Валерку. Валерка был первым ухарем на районе, бабником, бездельником с зачатками альфонса. Ну, эти зачатки Фая отлично у него развила. Она же любила-а-а-а-а... Внешне Валерка ничего из себя такого не представлял. Мелкого росточка. Глазастенький. С усишками. Тьфу ты, прости-господи - так говорила Галина. Всегда так говорила, даже когда была очень и очень молодой!
Фая вышла замуж и родила. Родила и воспитывала детей. Воспитала, вырастила и выучила. Валерик не парился. Гулял, пил и изредка ходил на работу. Фая купила ему мотоцикл. И гараж выбила с кровью и потом на своем предприятии. Валерик мотоцикл разбил и в гараж потом водил подружек. Больше и вспомнить нечего.
- Разведись с ним, дура! - гремела Галя.
- Не буду. У нас дети. Детям нужен отец! - бухтела Фая.
- Такой папаша твоим детям, как собаке пятая!
- Люди будут пальцем показывать, что мужик бросил...
Чувствуете, что волосы дыбом становятся, аки шерсть на собачьем загривке? Представляете Галино состояние? Но она все равно Файку не бросала. Еще не понятно, за кого Фаина замуж вышла - за Валерика своего золотого или за Галюню. Это еще разобраться надо.
Галя нянькалась с Фаиными детьми. Галя забирала их из садика, когда Фая работала в смену. Галя зубрила с дитями правила по русскому языку и кормила их завтраком, когда Фаина задерживалась на ночной смене.
Галя одалживала подруге деньги. Галя таскала гостинцы в больницу, когда там лежал (всего семь раз) Митька, старшенький Фаин, с переломами. Галя же оттаскивала от Фаи пьяного, чересчур размахавшегося кулаками Валерку. Галя же его и в милицию сдавала. Галя - то, Галя - се. Уж так сложилось в старой коммуналке на Заводской, где проживали эти две бабоньки. А иначе и нельзя было - все так жили, одной семьей.
Они, подружки, делили хлеб и соль напополам, горести и радости. Счастье и печаль. И про соседей в то время можно было сказать, как и про родителей - их не выбирают. Они даются Богом. Получил, терпи, уважай, почитай, помогай. Заслужил! Делись всем, кроме...
Кроме мужа, разумеется. Валерик, поганец, пробовал пристать к статной, высокой, еще не растолстевшей, холостой Галине. Чуть в реанимацию не улетел. За что и возненавидел соседушку крепко и напрочь. Взаимно, кстати.
Когда обеим стукнуло по сорок два годика, старую коммуналку расформировали. И потом их связывал домашний телефон. А потом, на пенсии, Галя устроилась в какую-то жирную контору уборщицей, поработала там с годик и перетащила к себе Фаю, как напарницу. И вновь они были вместе, не разлей вода.
Как подружились? Да просто - горе связало их.
Галя, когда молодая была, уж такой слыла красавицей, жуть! Высоченная, стройная - вылитая Макарова! Глаза, губы, волосы - ну глаз не отвести! И как такое чудо в сорок восьмом, голодном году, в простенькой крестьянской семье объявилось - уму непостижимо! Ну, Галина маманя, любуясь доченькой, остатки зубов сжала, а ведь выучила девку, в люди вывела.
- Не будет моя Галинка в *овне копаться, вот вам крест! - по впалой груди своей ручонкой высохшей стучала!
Тоже ведь характер! Выучила, значит, и домой возвращаться запретила.
- Чтобы ноги твоей здесь не было! Не суйся в деревню! В городе будешь жить и на фарфоровый нужник садиться, как барыня. И за мужика с портфелем пойдешь! Костьми лягу, но не пущу тебя в колхоз этот клятый! Всю душу он мне вымотал! Мужика раньше времени в могилу свел, и так ранетого, переранетого на войне окаянной! Не увидел, как ты, зёрнышко мое, заколосилось!
Ну, Галя и не особо рвалась. А уж матери помогала, до последних дней ее таскала в село сумки с деликатесами. К себе грозилась перетащить на вольготное городское жилье - комната 12 метров - хоромы!
Мать не желала смущать невесту. Мать ждала, когда в эти хоромы какой-нибудь барин с портфелем явится. И так она все это в Галькину голову старательно вбивала, такую она цену высокую дочери определила, что Галя возгордилась и стала в женихах, как свинья в апельсинах, копаться.
Все ей не так. Все ей не такие. Фи. Фу. Пошли прочь. Мне только с портфелем и нужон! Соседский пижонистый Валерка к ней и так и этак. Мол, комнаты соединим, мамашу в деревню к твоей мамаше сплавим. Чё ты, Галя? Я ж с серьезными намерениями!
- Пшел вон, мозгля!
Продолжение завтра
Автор: Анна Лебедева