Лед на коже пошел трещинами, с хрустом и шипением он осыпался на землю вперемешку с кровью, сдирая за собой верхний слой кожи. По рукам потекло горячее, и от этого стало еще больнее.
— Дыши! — рявкнул Трофим и встряхнул его так, что клацнули челюсти.
Макс хотел вырваться, оттолкнуть, но пальцы не слушались. Холод все еще рвался, бесился, а жар, идущий от Трофима, ломал его, вбивал обратно в тело.
— Дыши давай! — Трофим продолжал его держать, и тепло, наконец, добралось до груди. Ледяная корка, сдавившая внутренности, отпустила, и Макс судорожно втянул в себя воздух.
— Дыши, — повторил Трофим уже тише.
Мир снова покачнулся, но в этот раз картинка перед глазами стала четче. Трофим осторожно опустил его на землю.
— Я… — прохрипел Макс, — Я…
— Тише, пока просто дыши.
Макс осоловело оглянулся вокруг: снег вокруг расплавился, и они сидели прямо на мягкой и мокрой земле. А вот твари больше не было.
— А где?.. — он махнул рукой в сторону.
— Сбежал под шумок, ушел под землю, — рядом присела Алина, осторожно взяла его руку, и Макс подпрыгнул от боли: казалось, кожи до локтей просто не было. Рукава куртки расплавились, оставшись обугленной тканью только на плечах.
— Тише, тише, сейчас станет легче, — зашептала ведьма, достала из сумки пузырек и осторожно принялась поливать его раны.
Жжение стало почти невыносимым, но Макс только стиснул зубы и отрывисто спросил:
— Кто это был?
— Полевик, — коротко ответил Трофим и опустился на корточки у места, где стояла тварь, и поддел пальцем кусок грязи.
— Какой к черту полевик? — удивился Макс, — Вот это… вот этот…
— А ты ожидал доброго дедушку с колоском? — дернула плечом ведьма, — Это одна из сильнейших тварей, а уж спятившая от отравы, которой тут поле поливают, да еще и разбуженная раньше срока…
Алина поднялась и потянула Макса за собой.
— Надо в больницу. Боль я сняла, но у меня нет с собой нужных трав, может быть заражение.
Макс пошевелил пальцами. Когда ведьмино зелье перестало жечь, стало значительно лучше.
Трофим встал и мрачно огляделся. Под его ногами все еще плавился снег — учитель был зол так, что даже не скрывал своего состояния. И Максу физически тяжело было находиться рядом. Хотелось уйти, спрятаться, укрыться, только бы не чувствовать больше этот жар.
— Надо искать лежку, — сообщил Трофим, — Ту, где он на зиму спать устроился. В поле он нам больше не покажется.
Усмехнулся и добавил:
— Мне.
— Ой, ребят, а чего тут было-то? — Григорий Алексеевич шел к ним по протоптанной дорожке и изумленно разглядывал тлеющие проплешины, — Это вы как? Это что такое? Взрыв что ли? А чего взрыв-то?
Макс закатил глаза и негромко выругался. Только людей им тут и не хватает.
— Следственный эксперимент, — как ни в чем не бывало ответил Трофим, — А не подскажите, уважаемый, нет ли тут поблизости каких заброшенных зданий? Так, чтобы снег зимой не попадал, но и людей не было.
Агроном нахмурился:
— Так ваши все тут уже осмотрели. Я им показывал старый склад, раньше там свеклу хранили, потом сюда все перенесли.
— Склад, значит, — довольно кивнул Трофим, — А куда идти?
— Так… — Григорий Алексеевич покружился на месте, прикидывая, и махнул рукой, — Тут по прямой всего километра три. Но лучше на машине. На машине в объезд, конечно, но всяко быстрее…
Странное ноющее чувство вдруг поселилось у Макса где-то в середине живота. Он быстро поглядел на Трофима — тот тоже посерьезнел и принялся внимательно разглядывать землю под ногами.
— Если по дороге дальше ехать, — продолжал говорить Григорий Алексеевич, — Будет Высокое, вот за ним увидите поворот направо. Там до деревни асфальт-то проложили, но вам еще дальше. Ваши трактор пригоняли, чистили грунтовку, не должно было еще закидать, снегопадов сильных не было…
— Что-то мне здесь не нравится, — Алина подошла ближе к Трофиму и обняла себя за плечи, — Давайте уйдем с поля, я…
Она не успела договорить — земля под ее ногами просела. Алина вскрикнула и упала. Из черной жижи, мгновенно проступившей сквозь снег, взметнулись длинные мертвые стебли. Они обвились вокруг Алининых щиколоток и дернули так, что ведьма не удержалась, рухнула лицом вперед. Трофим кинулся на помощь, но корни утащили ее вниз, под землю, раньше, чем он успел схватить ее за руку. Только грязь брызнула во все стороны.
Трофим зарычал, упал на колени и принялся руками раскидывать мокрую землю. За спиной тонко, по-бабьи завизжал Григорий Алексеевич. Макс развернулся всем телом, но успел увидеть только вскинутые вверх руки и скрюченные пальцы, пытавшиеся ухватиться за края ямы. Земля чавкнула и утащила еще одного человека.
На мгновение установилась такая тишина, что Макс отчетливо услышал свое хриплое дыхание и судорожный стук сердца. Трофим тоже не шевелился, ожидая нападения. Поле молчало. Пропало гнетущее чувство, и на место ему пришел холод.
— Мы облажались, — прохрипел Макс.
— Потом будешь ныть, — Трофим поднялся и огляделся, — Идти сможешь?
Макс кивнул, и тут же пожалел об этом. Голова закружилась, и он пошатнулся, чуть не упав. Трофим покачал головой, подошел, осторожно закинул Максову руку себе на плечо, подхватил его за пояс и повел по своим же следам обратно.
По дороге Макс все-таки отключился, потому что, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на заднем сиденье едущей машины. Он откинул одеяло, которым раньше укрывалась ведьма, мельком отметил перебинтованные руки и тут же сел, растирая лицо. Ничего не болело. Это, с одной стороны, радовало, а с другой не могло не напрягать: раньше эффект от зелий таким быстрым не был.
— Очнулся? Хорошо. — Трофим съехал с асфальтовой дороги на грунтовку, и машину затрясло.
Макс не стал отвечать. Он покрутил головой и повел плечами, разминая мышцы. Времени восстанавливаться у него не было: они подъезжали к заброшенному складу, который уже виднелся за деревьями впереди. И либо им повезет — и лежанка полевика окажется где-то здесь, а тот еще не успел сожрать своих пленников — либо не повезет. И тогда спасать уже будет некого.
