Все части повести будут здесь
И улыбнулся своей самой невинной мальчишеской улыбкой. Тимофей Васильевич закивал часто, а Лёва взял Богдану за руку и повёл за собой вон из дома.
Лицо её пылало от гнева.
– Что вы не поделили? – спросил он.
Богдана рассказала ему о разговоре с сыном тёти Маруси. Лёва слушал удручённо, а потом произнёс:
– Что же... К нашей помощи ты прибегнуть не хочешь – придётся смириться с этим. Хотя конечно, мужика надо было бы проучить...
Часть 58
Когда Брюс угрожающе зарычал, Богдана поняла – за воротами чужой. Пёс остро умел чувствовать это, и даже вот так, находясь за преградой из калитки, мог понимать, какой человек стоит там, по ту сторону, и с какими намерениями он пришёл.
Богдана отперла калитку, увидела перед собой мужчину с чемоданом, который закрыл собой всё пространство между столбом и створкой, и поняла, что гость самообразовался здесь не просто так. Каким-то внутренним своим чутьём, интуицией, она поняла, что скорее всего, перед ней стоит тот, кто имеет отношение к этому дому.
– Здравствуйте! – немного надменно и пафосно поздоровался незнакомец – я могу узнать, кто вы такая?
– Здравствуйте – ответила Богдана – а я могу, в свою очередь, поинтересоваться, с кем имею честь беседовать? Сейчас много обманщиков...
– Конечно – он достал из внутреннего кармана серого в полоску пиджака свой паспорт – я сын Марии Егоровны.
Он раскрыл документ и показал ей. Убедившись в том, что в паспорте стоит фамилия тёти Маруси и её мужа, а также имя Тимофей и отчество Васильевич, Богдана тоже представилась, назвав своё имя и отчество:
– Я и мой сын – квартиранты вашей мамы, уже как почти девять лет.
– Что-то она мне ничего не писала про вас...
– Наверное, потому что потеряла надежду до вас достучаться...
– Что вы имеете в виду? – он высокомерно вскинул голову.
– Вы же сами всё понимаете – она пропустила его – проходите. Мы с сыном живём в пристрое, в доме жили только тогда, когда ухаживали за тётей Марусей, пока она болела. Вы ведь знаете, наверняка получали все мои телеграммы.
– Да... – у него, видимо, это слово вылетело случайно, пока он по-хозяйски осматривал двор и огород – нет... Да, получал! Но не мог приехать, работа, знаете ли, семья, дети...
– Ну, конечно – Богдана пожала плечом – не оправдывайтесь... За тётей Марусей был надлежащий уход...
– Спасибо – выдавив из себя это слово, он скривился, видимо, очень не любил благодарить.
Войдя в дом, поставил чемодан на стул, осмотрел уютную кухоньку и комнаты, Богдану покоробило, что вошёл, не сняв обувь, но она ничего не сказала – отныне пусть сам наводит тут порядок, а им с Санькой, видимо, придётся удалиться.
– Сколько вы платили матери за постой?
– Нисколько. Мы скидывались совместно на продукты, дрова и оплату света с телефоном, а также летнего водопровода. Так легче было жить. И кроме того, мы вместе растили огород.
– Что же... Пока можете быть свободны... Если у меня появятся вопросы, я вас позову.
Богдана хмыкнула и кинула на него ироничный взгляд. Поняв, что сморозил что-то не то, мужчина покраснел. Она же отправилась в пристрой, взяв с собой Саньку, носившегося по двору.
– Пойдём, сынок – сказала она – нам надо некоторое время тихо с тобой посидеть.
Также она позвала с собой и Брюса.
– Мам, а кто этот важный хмырь? – спросил у неё мальчик шёпотом.
– Саша – Богдана прыснула – ты как выражаешься? У Лёвы научился?
– Мам, а что – не так?
– Это сын тёти Маруси – ответила Богдана.
– А где он был столько лет? Только сейчас объявился! И вообще, он на начальника какого-то похож!
– И разговаривает также – приказным тоном.
Они с Санькой напряжённо вслушивались в то, что происходит в доме, который когда-то был им родным и который сейчас с каждой минутой становился враждебным. Слышно было, как мужчина ходит, осматривает шкафы, выдвигает ящики мебели.
Через несколько минут тот же голос громко произнёс:
– Богдана Геннадьевна, можно вас ненадолго?!
Она наказала Саньке сидеть на месте, а сама пошла в дом, абсолютно забыв о том, что стена пристроя, сопряжённая с домом, довольно тоненькая, и Санька может подслушать.
– Я вас слушаю – сказала она спокойно Тимофею Васильевичу.
– У моей мамы были накопления? Наличкой? Я знаю, что были, она ведь была очень практичной женщиной!
– Были, но вы не учитываете того, что похороны стоят денег. У меня сохранены все чеки, кроме того, деньги лежали вот в этой коробочке, и вот тут рукой тёти Маруси написана сумма этих накоплений. По чекам вы можете посчитать, что сумма, затраченная на похороны, превысила сумму накоплений вашей мамы. Кроме того, вот тут чеки по тратам на девять и на сорок дней, это уже соседи и коллеги вашей мамы скидывались. Сами знаете, денег у людей сейчас нет, так что выкручивались, как могли...
Богдана благоразумно промолчала по поводу денег, которые достались ей от её коллектива с комбината – впереди ещё полгода со дня смерти, а потом и год... Вряд ли этот хмырь сынок будет что-то делать...
– Кстати – спросила она – вы на кладбище к маме пойдёте?
Мужчина снова нахмурился, потом провёл пальцами по своим носо-губным складка, словно раздумывая и наконец сказал:
– Позже... Чуть позже... Кстати, а собака... мама никогда не держала собак.
– Мы вынуждены были взять Брюса, когда однажды на дом напали бандиты...
Она рассказала ему всю историю. Он выслушал её чуть удивлённо, а потом спросил:
– А вы знаете что-то о том, где её серьги? И ещё у неё была сберегательная книжка.
– Про серьги я знаю – их вернули после того, как поймали бандитов, что их украли, но я не знаю, где Мария Егоровна их хранила. А про сберкнижку не знаю вообще.
Он окинул её недовольным и подозрительным взглядом. Она прекрасно знала этот взгляд и понимала, что он выражает – этот действительно хмырь, как назвал его Санька, всех людей мерил своею мерою, а потому наверняка думал, что и серьги, и сберкнижку забрала она, Богдана.
Он ещё немного походил по дому, а потом сказал:
– Вот что, Богдана Геннадьевна... Я дом этот буду продавать, поскольку я – единственный наследник Марии Егоровны. Конечно, тогда, когда вступлю в наследство... Но вам, как вы сами понимаете, оставаться тут не имеет смысла – я не собираюсь продлять с вами договор аренды. Надеюсь на вашу порядочность и на то, что вы сами сниметесь с временной регистрации.
– Дайте нам возможность сегодня ещё остаться тут, а завтра мы с сыном и собакой съедем из этого дома.
Он кивнул головой, соглашаясь, Богдана смело забрала из холодильника еду, которую приготовила и ушла в пристрой. После того, как они с Санькой поели, она, заперев дверь – обычно, если дома была тётя Маруся, она этого не делала – и взяв сына и Брюса, отправилась в дом Маринки и Толика.
Всмотревшись в её лицо, Лёва сразу понял, что что-то произошло.
– Рассказывай, что случилось! – потребовал он, и ей пришлось «обрадовать» его тем, что завтра они переезжают сюда, как и разрешил им Толик.
– А я-то думаю – чего такси у вашего дома остановилось – присвистнул Лёва – а это, оказывается, блудный сын нарисовался!
– Это не наш дом, Лёва – поправила его Богдана.
– Слушай, а хочешь, мои ребята сделают так, что он вообще исчезнет навсегда из вашей жизни и из этого города?
– Да ты что?! – испугалась она – Лёва, не надо и брось эти... бандитские замашки! У него семья, дети...
Он головой покачал:
– Обо всех ты думаешь, кроме себя...
– Я не очень люблю незаконные методы...
– Да ничего бы с ним не сделалось... Ну... попинали бы немного... Зато больше глаз бы казать не смел сюда.
– От этого ничего бы не изменилось – дом так и продолжал бы быть его.
– А мне кажется, тётя Маруся не могла так с тобой поступить!
– Лёва, он – её сын! И каким бы он не был – она любила его!
– Да тварь он последняя! Евлампия Степановна как в воду глядела. Ладно – он вынул свою фирменную зажигалку из кармана и подкурил сигаретку «Мальборо» – завтра помогу тебе перенести вещи. Кстати, смотри, какую я гравировку на зажигалке сделал!
Он показал ей боковую сторону, на которой по металлу шла надпись – «Лёва – Чак».
– Ты как мальчишка с игрушкой – усмехнулась она.
На следующее утро Богдана первым делом обратилась к Тимофею Васильевичу:
– Надеюсь, вы разрешите мне забрать из дома вещи, которые я покупала на свои деньги?
– Безусловно! – он снова высокомерно вскинул голову, она заметила до этого, что это его любимый жест – мне чужого не надо! Но надеюсь, вы сможете мне доказать, что это именно вы покупали?
Некоторые последние чеки у Богданы сохранились. Лёва и Санька помогли ей перенести вещи из пристроя – взяла она только то, что было действительно её, резко поговорив с новым хозяином о том, что пристрой она обставляла сама, под себя и своего сына. После этого разговора мужчина больше не стал сдерживаться.
– Богдана Геннадьевна! – заявил он – надеюсь, вы понимаете, что это преступление – брать чужое? Я больше, чем уверен, что серьги матери и сберкнижку взяли вы, больше некому! Сейчас же всё верните, иначе я обращусь в милицию!
Тут она не сдержалась, – и откуда только в её худом теле взялось столько силы – схватила его за грудки и прижала к кухонной стенке, с которой тут же полетели на пол висящие на крючках поварёшки и лопатки.
– Ну ты, толстый поганый боров! – зашипела она – расскажи-ка мне, чем ты занимался, пока я ухаживала за твоей матерью?! Когда она заболела пиелонефритом, а потом её разбил инсульт, и я старалась всеми силами достучаться до тебя?! Где ты был? Сидел на своей работе, штаны протирал? Или где-то в злачном месте? Где ты был, когда она тут умерла у меня на руках?! А теперь приехал в наследство вступать, и даже ещё на кладбище ни разу не сходил, наследник хренов! Отвечай! Я за твоей матерью ухаживала, тварь поганая, а теперь ты меня в воровстве обвиняешь?!
Она с силой тряхнула его, и видела, как глаза его наполняются страхом. Лицо мужчины стало красным от натуги и испуга.
– Отпусти меня, бандитка! – произнёс он, язык его заплетался – отпусти!
– Что, уже в штаны наделал?! Тётя Маруся, глядя на тебя с небес, в гробу переворачивается от того, какого урода она вырастила!
Она бы, наверное, конкретно его потрепала, если бы не Лёва, который оттащил её от мужчины. Сам он подошёл к нему, поправил лацканы его пиджака, и спросил:
– Ты в порядке, дядя? Смотри – обидишь её – убью, понял?
И улыбнулся своей самой невинной мальчишеской улыбкой. Тимофей Васильевич закивал часто, а Лёва взял Богдану за руку и повёл за собой вон из дома.
Лицо её пылало от гнева.
– Что вы не поделили? – спросил он.
Богдана рассказала ему о разговоре с сыном тёти Маруси. Лёва слушал удручённо, а потом произнёс:
– Что же... К нашей помощи ты прибегнуть не хочешь – придётся смириться с этим. Хотя конечно, мужика надо было бы проучить...
– Не тронь дерьмо, Лёва, оно и вонять не будет. Слушай, мне нужно каким-то образом забрать из пристроя ружьё.
– Я заберу. Оно же завёрнуто там во что-то... А этот козёл сюда сейчас и носа не сунет.
До обеда они перенесли все вещи в дом Толика и Маринки, и сами ушли туда же.
– Мам – всё канючил Санька – почему мы должны уходить?
– Потому что это не наш дом, сынок, а дом сына бабы Муси.
– Мы столько лет в нём прожили с бабой Мусей, почему же он не наш?
– Потому что мы бабе Мусе юридически чужие люди.
Когда уходили, Санька обернулся, погрозил неизвестно кому кулаком в сторону тёти Марусиного дома, и сказал угрожающе:
– Мы ещё вернёмся!
– Устами младенца! – рассмеялся Лёва.
– Я не младенец! – не согласился Санька.
Богдана решила, что пожалуй, пришло время воспользоваться предложением Олеси с общежитием и сделать это надо в самое ближайшее время. Толик и Маринка могут вернуться – и куда они с Санькой пойдут?
Но оказалось, что Олеся вместе с Павлом Аркадьевичем и Аркадием Фёдоровичем уехала в командировку. Досадуя, что не сделала этого раньше, Богдана теперь боялась, как бы не получилось так, что мест в общежитии для неё и Саньки не останется.
Ещё она очень жалела посаженный огород – сколько труда вложила во всё это! Лёва огородом не озаботился, – он вообще довольствовался малым – а вот Богдане надо будет крепко подумать о том, чем они с Санькой будут питаться зимой. Что-то можно было посадить ещё сейчас, и она решила заняться этим в самое ближайшее время.
За всеми своими заботами и проблемами она немного позабыла о Тимофее Васильевиче и вспомнила о нём лишь тогда, когда у ворот дома Толика и Маринки появился молоденький милиционер с папкой в руках.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.