Все части повести будут здесь
И для верности своих слов она снова взмахнула граблями.
Тимофей Васильевич, красный, потный и злой, пронёсся мимо улыбающейся Богданы, а Евлампия Степановна покачала головой и сказала ей:
– Он, наверное, весь дом перерыл в поисках сберегательной книжки Маруси и её золотых серёжек. Вот бывают же такие люди бессовестные!
Она с досадой сплюнула себе под ноги и пошла в дом.
Часть 59
– Савёлова Богдана Геннадьевна? – спросил он, когда она впустила его во двор.
Брюс сидел у её ног, и когда милиционер заговорил, начал рычать.
– Брюс, тихо! – сказала Богдана.
А милиционер заметил:
– Какой у вас пёс красивый и умный! Вон как защищает хозяйку!
– Да, спасибо. Вот мой паспорт, чтобы вы могли убедиться, что это я. А я могу посмотреть ваше удостоверение? И узнать, чем обязана?
– Да, конечно! – он сконфузился и вынул документ из нагрудного кармана. Богдана внимательно ознакомилась с данными паренька, и он, убрав документ, продолжил - на вас поступило заявление от... - он назвал данные сына тёти Маруси – мужчина обвиняет вас в краже золотых серег его покойной матери и её же сберегательной книжки.
Богдана пожала плечом:
– Я ничего не брала. У него есть доказательства этого?
– А у вас есть доказательства вашей невиновности?
Богдана холодно посмотрела на милиционера и заявила:
– Не пытайтесь пугать меня вашими фирменными штучками или как это сейчас называется по модному, «понтами». У вас ещё молоко на губах не обсохло, а вы уже пытаетесь применить как законные, так и незаконные методы в вашей деятельности.
Милиционер, услышав подобное, отшатнулся от неё и видимо, то ли от неожиданности, то ли от собственной важности надул щёки, ещё по-детски округлые, с мягким светлым пушком.
– Что вы имеете в виду? – спросил он.
– А то, что коли этот товарищ меня в чём-то обвиняет – он должен доказать, что я виновата. А не я должна доказывать, что невиновна.
– Богдана Геннадьевна! – парнишка стал кашлять – а вы мне не расскажете, в чём вообще дело, я ничего не понял у этого Тимофея Васильевича, а заодно я показания ваши запишу.
– Хорошо, пойдёмте в дом – смилостивилась она – только смотрите, не подпишите в мои показания чего лишнего, я сама их лично перечитаю и только после этого поставлю подпись. И да – у вас есть с собой копирка? Хочу, чтобы у меня остался один экземпляр! На всякий случай... Ибо знаю, что вам ничего не стоит привлечь невиновного.
Он удручённо кивнул, вероятно, поняв, что не так-то просто будет её запугать.
Увидев милиционера, с огорода пришёл Санька и вопросительно глянул на мать. Та успокоила его, потрепав по макушке и сказала, что им просто нужно поговорить.
– Мам – шепнул мальчишка – а он... тебя не заберёт?
– Нет конечно – она успокаивающе погладила сына по голове – ему не за что меня забирать, сынок. Мы просто поговорим и всё.
– Мне дядя Лёва говорил, что милиционеры никогда просто так не приходят.
– Дядя Лёва прав. Но иногда бывает так, что милиционерам тоже нужна помощь – Богдана легонько щёлкнула сына по носу – я постараюсь очень быстро ему помочь. А потом мы с тобой возьмём Брюса и пойдём на речку, посмотрим, какая водичка, хотя конечно, купаться ещё рано!
– Да, мама, давай! – загорелся Санька.
Они прошли в дом и милиционер подал Богдане заявление Тимофея Васильевича. Прочитав его, она всё рассказала молоденькому служащему. Тот записывал за ней, изредка поднимая от удивления светлые брови, а потом сказал:
– Надо же... Честно говоря, мне он тоже показался странным... Ну, да ладно... Вот, ознакомьтесь с вашими показаниями и подпишите их.
Когда она сделала это, внимательно прочитав то, что он написал, паренёк спросил:
– Богдана Геннадьевна, ну, а сами как думаете – куда могли подеваться сберегательная книжка и золото? Вы же втроём жили... Может, кто заходил, да украл?
– Знаете, я думаю, вам нужно будет поговорить с лучшей подругой и по совместительству, соседкой Марии Егоровны, – Евлампией Степановной – она здесь же живёт, на этой улице. Я думаю, что она может что-то знать про это.
– А вы меня не проводите к ней? Был бы вам очень признателен.
– Провожу, только вот сына предупрежу, чтобы он не волновался.
Они вместе вышли со двора и направились к дому Евлампии Степановны. Богдана проводила к ней милиционера, который попросил её немного подождать его. Женщина провела его в дом, и Богдана слышала только эмоциональный голос соседки и тихий – самого милиционера. А потом услышала обрывок разговора.
– Вот, значит, как? Что же... я могу переписать адрес?
Евлампия Степановна подала ему какой-то лист, обычный, как альбомный, только более плотный, милиционер что-то записал себе и вышел к Богдане. Приблизившись, сделал «под козырёк».
– До свидания, Богдана Геннадьевна.
– Вы выяснили то, что вам было нужно?
– Да. Теперь мне нужно будет составить ответ этому самому Тимофею Васильевичу. Благодарю за содействие!
Он снова сделал «под козырёк» и удалился, а Богдана, посмотрев ему вслед, только плечом пожала, ничего не понимая. Впрочем, тут и понимать было нечего – Евлампия Степановна точно что-то знала. Та вышла из дома, и стояла рядом с ней, глядя вслед милиционеру.
– Приятный молодой человек – констатировала она и ущипнула Богдану в бок – что, Богданка, небось струхнула?
– Да нет – Богдана улыбнулась женщине – мне кажется, я уже ничего не боюсь!
– А Тимка-то каков, а?! Я же тебе говорила, что он дерьмо человек, а ты мне не верила!
Богдана благоразумно не стала спрашивать у женщины про серьги и сберкнижку – это было не её дело. Тут же забыв об этом досадном визите, отнявшем у неё много свободного времени, она взяла Саньку и Брюса, и вместе они отправились на речку.
– Мам! – Санька запускал воздушного змея и заодно успевал болтать с Богданой – у нас с осени в школе секция будет, вроде дзюдо, что ли... Ты мне разрешишь ходить, а?
– Конечно, Саш! Если хочешь, можешь ходить!
– Здорово! Тем более, мне дядя Лёва уже много приёмов показал!
Он вдруг замолчал, подошёл к Богдане и спросил:
– Мам, а чего ты на нём не женишься?
– На ком? – Богдана прыснула от вопроса сына и от того, с какой серьёзной мордашкой он этот вопрос задал.
– На дяде Лёве.
– Ну, жениться у нас ты будешь, когда вырастешь! – она вдруг тоже посерьёзнела – Саш, тебе не хватает отца?
Он пожал плечом и, глядя куда-то в сторону, сказал:
– Да мне и с тобой хорошо... Очень хорошо, и я очень тебя люблю, мам! Просто... все мальчишки хвастают в школе, что у них отец... А дядя Лёва – он хороший...
– Мы с ним очень хорошие друзья, Саша. Потому он не может быть твоим папой. Но я подумаю над твоими словами. Это же всё очень непросто – нам с тобой нужен самый лучший папа, правда ведь? А самого лучшего папу не так-то просто найти... И потом, разве нам так плохо вдвоём?
– Нет... Да и вообще! – парнишка шумно выдохнул – вон, у Витьки папа работу найти не может, потому и пьёт, мама у него одна работает, так он у неё деньги если есть, забирает, и пропивает их! И Витьку бьёт! У Глебки вообще папку мама кобелём называет почему-то... А почему, мам? Кобель – это же собака!
– Вырастешь, поймёшь! – Богдана приобняла сына – Саш, давай чуть попозже обо всём этом поговорим, ладно?! Сейчас нам нужно заняться воздушным змеем!
Они веселились на берегу почти полтора часа, а возвращаясь и проходя мимо дома тёти Маруси, услышали голоса. Один из них принадлежал Тимофею Васильевичу, второй – тому самому милиционеру, что приходил к ним сегодня.
– Да что вы мне мозги пудрите?! Зачем она это сделала? Что он говорит?
– Он и не обязан ничего говорить! Как вы не понимаете, что это юридическая тайна!
– А зачем она свой экземпляр завещания отдала старухе?
– Наверное потому, что доверяла ей.
Больше они ничего не услышали и пошли дальше. Богдана даже не поняла, о чём двое этих мужчин говорили, да и не старалась вникать, ей хотелось только одного – чтобы её оставили в покое и милиционер, и сам Тимофей Васильевич.
Во всей этой некрасивой ситуации было жаль только несчастную тётю Марусю – Богдана вспоминала, как та иногда в задумчивости останавливалась на веранде и смотрела в окно на улицу. О чём она думала в такие моменты? Вероятно, о том, что где-то там, далеко, живёт её сын – человек, которого она полюбила всем сердцем и воспитала как родного. И наверное, ей было грустно от того, что сама она так и не стала родной для него. Вот так – растишь ребёнка, растишь, а он потом становится равнодушен к тому, кто подарил ему другую жизнь... Страшнее, конечно, когда родной ребёнок так поступает, но ведь и тот, кого такие люди, как тётя Маруся, берут из детского дома, становится родным... А поступает он потом совсем не по родственному.
Лёва, вернувшийся домой чуть позже, сообщил Богдане:
– Там, по всей видимости, Евлампия Степановна с этим самым сыном ругается, что ли... Я шёл мимо её ворот, заглянул и спросил, не нужна ли помощь. Этот тип меня увидел, грозно сказал ей, что они ещё договорят, и ушёл. Ну, Евлампия Степановна женщина бойкая, она мне сказала, что сама справится, и я ей верю...
– О, боже! – вздохнула Богдана – этому конца-края не будет, похоже!
Она пошла к соседке, но когда подходила к воротам, услышала, как она на чём свет стоит костерила вернувшегося к ней, видимо, Тимофея Васильевича.
– И как твои зенки бесстыжие на мир смотрят, скотина ты проклятая! Мамка тут до последнего тебя ждала, а ты даже строчечку ей не мог написать! А как запахло наследством, сразу явился? Вот возьму грабли, да отхожу тебя палкой по мягкому месту, да по спине, чтобы знал!
При этих её словах над воротами действительно взметнулась палка – ручка от граблей.
– Да вы что?! – взвизгнул Тимофей Васильевич – с ума сошли, что ли?! Я заявление в милицию напишу на вас!
Богдана подошла к воротам, которые были приоткрыты и остановилась рядом с ними. Те, кто ругался во дворе, её не видели.
– Вот это ты хорошо умеешь, козлина немытая! Заявление он напишет! Да боялась я тебя, козла вонючего! Мамка с папкой тебя вырастили, выучили, а ты как уехал, так и глаз не казал, и помощи от тебя никакой им не было! А теперь ишь, явился – наследник! Я тебя палкой по улице погоню, чтобы все над таким наследником посмеялись!
– Да вы права не имеете не отдавать мне завещание! – крик Тимофея Васильевича перешёл на визг – мать наверняка сказала вам отдать его мне, когда я приеду!
– А вот это ты видел?! – Евлампия Степановна, злобно улыбаясь, сунула Тимофею Васильевичу под нос свой тёмный кулак, сложенный в фигу и повертела им – вот это видел, голубь сизокрылый?! Завещание она мне велела беречь, как зеницу ока и отдать наследнику только тогда, когда нотариус всё скажет!
– Так я наследник, я! – заверещал Тимофей Васильевич так, что Богдана заткнула уши – и я здесь! Считайте, что нотариус мне уже всё сказал!
– Я сказала – нет! – Евлампия Степановна упёрла руки в бока – а будешь тут выступать и требовать – я милицию позову, скажу, что ты ломишься ко мне в дом, обокрасть хочешь! Цыц отсюда, скотиняка!
И для верности своих слов она снова взмахнула граблями.
Тимофей Васильевич, красный, потный и злой, пронёсся мимо улыбающейся Богданы, а Евлампия Степановна покачала головой и сказала ей:
– Он, наверное, весь дом перерыл в поисках сберегательной книжки Маруси и её золотых серёжек. Вот бывают же такие люди бессовестные!
Она с досадой сплюнула себе под ноги и пошла в дом.
Богдана же отправилась к себе. Ей нужно было хоть немного посадить что-то на грядки, иначе как они будут жить зимой с Санькой без запасов, она не представляла. Впрочем, есть ягоды, есть лес с его грибами – придётся потрудиться... Другого всё равно ничего не остаётся. Она, конечно, может потом предъявить за свой огород этому чучелу Тимофею Васильевичу, да только... успеет ли? Пока он в наследство вступит – всё уже созреет, и он урожай соберёт, а она не может же каждый день его караулить, когда он начнёт это делать. Да и будет ли он вообще за посадками следить – тоже вопрос. Всё погибнет без ухода, скорее всего...
Летом в те дни, что Богдана работала, Санька был либо с Лёвой, либо за ним приглядывала Евлампия Степановна, хотя она всё время говорила Богдане, что никогда не встречала таких умных и сообразительных парнишек, как Санька. Да ещё таких, что стараются во всём маме помочь. Поэтому Богдана за сына не переживала, но постоянно повторяла ему, чтобы он без Брюса никуда не ходил, и с незнакомыми людьми на улице не общался. Свежа была ещё история с похищением сына в её памяти... Вот, вроде, и отца нет, а она всё ещё вздрагивает всякий раз, когда вспоминает об этом.
... Богдана вернулась с работы чуть раньше – все наряды были выполнены, и Ольга отпустила её, сетуя на то, что она и так работает без отпуска из-за учёбы. Увидев её, Лёва сказал, что на кухонном столе ей лежит письмо – принесла почтальон. Подумав, что это или от Толика, или от Алёны, Богдана хотела было отложить его до позднего вечера, но в последний момент заметила, что конверт какой-то другой, и обратный адрес – здешний, городской. Имя адресата – её... Задаваясь вопросом, кому она опять понадобилась, Богдана распечатала конверт и углубилась в чтение.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.