Алина осталась одна. В темноте, которую лишь подчёркивало аритмичное мигание осколка фары. В разбитой машине, лежащей на боку в холодной каше из земли, дождя и разорванного металла. И тишина вокруг была теперь иного качества — не просто пустотой, а плотной, осязаемой материей, в которой её собственное дыхание казалось невероятно громким. Она не жалела, что он ушёл. Напротив, с его уходом исчезло тошнотворное напряжение, сменившись облегчением и странным спокойствием.
Сейчас ей одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Плакать от того, в каком отчаянном, унизительном положении она оказалась — сидящей в грязи в смятом, немыслимо дорогом платье, которое теперь казалось не роскошью, а пародией, костюмом для дурацкого спектакля, где она сыграла главную дуру. И смеяться — горько, истерично — над своей ослепляющей наивностью. Подумать только, всего несколько часов назад она, полная надежд на самое светлое будущее, смотрела в зеркало отеля на своё отражение. На женщину, которую, как ей казалось, наконец-то увидели, оценили. Она строила планы, как будет держаться на том мифическом приёме. Какая же она была дура. Поверила в сказку, которую продавали ей с самого детства: будто достаточно быть идеальной, и принц сам появится с ключами от счастья в одной руке и повышением — в другой.
Её тело начало дрожать — мелкой, неконтролируемой дрожью, идущей изнутри. Нужно было двигаться. Сидеть тут — значит впасть в оцепенение. Она ощупала складки платья. Маленький клатч на цепочке болтался сбоку. Она расстегнула сумку дрожащими пальцами. Внутри — телефон, помада, ключ-карта. Телефон был цел. Но в углу экрана красовался зловещий значок: «Нет сети». Она попыталась набрать службу спасения. Вызов не прошёл. Отчаяние, холодное и липкое, снова подкатило к горлу. Но тут же её мысль, привыкшая искать решения, ухватилась за факт: он смог дозвониться. Значит, где-то здесь есть связь. Сидеть в ловушке — бессмысленно. Нужно выбираться.
Решение пришло ясное и практичное. Она взглянула на люк. Вылезти в длинном вечернем платье и на каблуках — невозможно. Сначала туфли. Одну за другой, без лишних движений, выбросила их наружу через люк. Послышался глухой стук о землю. Теперь её ноги были свободны.
Платье. Длинный, мокрый подол цеплялся за всё. Оторвать его без ножа было нереально. Но можно было освободить ноги. Она нащупала боковой разрез, который начинался чуть выше колена. Схватив обеими руками края разреза, она с силой потянула их в разные стороны. Шёлк заскрипел, шов уступил с тихим, рвущим звуком. Разрез стал глубже, почти до середины бедра. Повторила то же со второй стороной. Теперь платье не сковывало движение. Этого было достаточно.
Она глубоко вдохнула, оценивая задачу. Люк был не далеко. Нужно было подтянуться. Мышцы спины и плеч пронзила боль от ушиба, но она, стиснув зубы, сделала рывок вверх. Раз — и её подбородок оказался на уровне края. Два — она перекинула через край локти, зацепилась. Ещё одно усилие — и вот она уже вытягивает себя наружу, вываливается грудью на мокрый, холодный металл крыши. Затем, вытащив ноги, сползла по склону кузова на мягкую землю. Под ногами хлюпнула грязь и острый камень. Она нащупала в темноте свои туфли, натянула их на босые, замерзшие ноги — хоть какая-то защита. Теперь — на дорогу.
Вокруг была кромешная тьма, нарушаемая лишь бледным светом луны, начавшей пробиваться сквозь ночные тучи. Ветер гулял по пустому серпантину. Она стояла посередине дороги, мокрая, в рваном платье, с трясущимися от холода руками. И в этот самый миг, в сумочке на боку раздался вибросигнал.
Сердце ёкнуло. Она достала телефон. На экране горело уведомление СМС. Ваня. Время отправления — несколько часов назад.
Палец дрогнул, открывая сообщение. «Алина. Я тоже в Сочи. Не могу больше молчать. Скучаю по твоим саркастичным фырканьям. По твоим глазам, когда ты не пытаешься казаться сильной. Я ищу тебя. Помоги мне тебя найти».
Что-то внутри прорвалось. Горячие слёзы покатились по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Она не сдерживала их — это были слёзы дикого облегчения. Она плакала, стоя посреди тёмной дороги, сжимая телефон, и эти слёзы смывали остатки унижения.
Ослепшая от слёз, она набрала ответ, короткий и ёмкий: «Я попала в аварию на серпантине. Я совсем одна. Помоги» и добавила геолокацию. Отправила.
Почти сразу телефон в её руке завибрировал и заиграл мелодию. Ваня.
Она смахнула слёзы, поднесла трубку к уху.
— Алина? Где ты? Что случилось? Ты в порядке? — Его голос был живым, настоящим, полным такой неподдельной тревоги, что у неё снова свело горло.
— На серпантине. Машина в кювете. Я нормально.— говорила она, стараясь не рыдать в трубку.
— Слушай меня. Я уже еду. Ты видишь что-нибудь? Огни? Столбы?
Она огляделась. Внизу, из кювета, слабо мигал осколок фары.
— Моя машина… она мигает…
— Хорошо. Я буду искать этот свет. Ты на дороге? Оставайся там. Я скоро.
Она хотела сказать ему что-то ещё, но экран телефона вдруг помутнел, погас на секунду и вспыхнул снова, показав красную иконку. Батарея — 1%.
— Ваня, — успела она выдохнуть. — Телефон умирает…
Больше она не услышала его ответа. Экран погас окончательно, превратившись в чёрную стекляшку. Связь оборвалась.
Но теперь это было не так страшно. Он ехал. Он искал. Она опустила руку с разряженным телефоном, обхватила себя, пытаясь согреться. Оставалось ждать. И вглядываться в тёмную ленту дороги, откуда должен был появиться не эвакуатор Васнецова, а одинокий, настойчивый свет, идущий ей навстречу.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова