– Ой, Ленуська, а я опять кошелёк дома оставил! – Пётр Иванович похлопал себя по карманам и виновато улыбнулся. – Ты не могла бы?..
Лена нахмурилась. Четвёртый раз. Четвёртый раз подряд свёкор «забывает» кошелёк, когда они едут на рынок вместе.
– Пётр Иванович, опять? – она попыталась сохранить спокойствие.
– Ну вот склероз, что поделать! – он уже шёл к мясным рядам. – Грудинки возьми килограмм, а? И рёбрышек. Людмила борщ варить будет.
Лена пошла за ним, чувствуя, как закипает обида. Первый раз она подумала – действительно забыл, бывает. Второй раз насторожилась. Третий – поняла. А сейчас, в четвёртый, точно знала: он не забывает. Он делает это специально.
У мясного прилавка Пётр Иванович выбирал придирчиво:
– Вот эта грудинка жирновата. Покажите ту, слева. И рёбрышки вон те, хорошие.
Продавщица взвешивала, называла цену. Лена доставала карту, платила. Пётр Иванович брал пакеты, кивал:
– Спасибо, доченька. Ты у нас золотая.
Дальше овощи. Свёкор выбирал помидоры, картошку, лук. Лена платила. Потом фрукты – яблоки, груши, виноград. Опять Лена.
К концу похода на рынок чек вырос до четырёх тысяч. Лена смотрела на сумму и чувствовала, как сжимается желудок. Четыре тысячи. Их с Димой месячный бюджет на еду – двенадцать. Треть ушла на продукты свёкра.
– Ну что, поехали? – Пётр Иванович загрузил пакеты в багажник. – Заедем ко мне, разгрузимся.
Они привезли продукты к свёкру и свекрови. Людмила встретила радостно:
– О, как много взяли! Молодцы! Петь, а ты колбаски взял?
– Ой, забыл! – свёкор хлопнул себя по лбу. – Ленусь, ты не могла бы завтра заскочить, купить? А то мне на работу, не успею.
– Завтра не смогу, – твёрдо сказала Лена. – Занята.
Пётр Иванович удивлённо поднял брови:
– Ну послезавтра?
– Пётр Иванович, купите сами. У вас же есть кошелёк.
Повисла неловкая пауза. Свекровь нахмурилась:
– Ленуська, что за тон?
– Нормальный тон, – Лена взяла сумку. – Мне пора. Дима ждёт.
Она ушла, не попрощавшись. В машине достала телефон, открыла банковское приложение. Четыре тысячи сегодня. Три – неделю назад. Две с половиной – ещё раньше. За месяц она потратила на продукты свёкра почти десять тысяч.
Десять тысяч, которые должны были пойти на их с Димой еду, на коммуналку, на накопления.
Дома Дима сидел за компьютером, что-то считал.
– Лен, у нас проблема, – сказал он, не поднимая головы. – У нас в этом месяце перерасход по продуктам. Почти на десять тысяч.
– Знаю, – Лена села напротив. – Твой отец.
Дима поднял глаза:
– Что отец?
– Он каждый раз «забывает» кошелёк, когда мы на рынке. И я плачу за его продукты.
Дима откинулся на спинку стула:
– Серьёзно?
– Четыре раза подряд, Дим. Четыре. Это не забывчивость. Это система.
– Ну… может, он правда забывает…
– Дима, – Лена наклонилась вперёд. – Твой отец работает бухгалтером. Он считает чужие деньги до копейки. Но свой кошелёк «забывает» каждый раз, когда мы вместе?
Дима помолчал:
– Что ты предлагаешь?
– Перестать ездить с ним на рынок.
– Лен, ну он же просит. Ему удобно с тобой, ты машину водишь…
– Удобно бесплатно затариваться, – поправила Лена. – Дим, я не против помочь родителям. Но не хочу, чтобы меня использовали.
– Использовали – это сильно сказано…
– Тогда как это назвать? – Лена встала. – Он специально не берёт деньги. Знает, что я заплачу. Набирает продуктов на тысячи. А потом ещё просит колбаски докупить.
Дима потёр переносицу:
– Хорошо. Поговорю с ним.
– Не надо, – Лена покачала головой. – Просто скажи, что я больше не буду с ним ездить.
– Он обидится.
– Пусть.
На следующий день Пётр Иванович позвонил Лене:
– Ленуська, в субботу поедем на рынок? Надо закупиться.
– Не смогу, Пётр Иванович. Занята.
– Ой, ну перенеси дела! Мне помощь нужна!
– Попросите Диму. Или Людмилу Степановну.
– Людка не водит, а Димка занят. Ленусь, ну будь человеком!
Лена сжала телефон:
– Пётр Иванович, я буду человеком, если вы будете честным. Возьмите с собой кошелёк в следующий раз.
– Что? – он растерялся. – При чём тут кошелёк?
– При том, что вы четыре раза подряд его «забывали». И я платила за ваши продукты. Десять тысяч за месяц.
Тишина.
– Ленуська, – голос свёкра стал виноватым. – Ну я не специально…
– Специально, – Лена не дала ему договорить. – Пётр Иванович, если вам нужна помощь с деньгами – скажите прямо. Но не надо делать вид, что забыли кошелёк.
Он помолчал, потом тихо:
– Ты права. Извини. Просто… денег маловато. А ты всегда такая… щедрая. Я подумал, не страшно попросить.
– Попросить – это одно. А манипулировать – другое.
– Я не хотел… – он замялся. – Ладно, больше не буду. Извини.
Лена положила трубку и выдохнула. Вроде разобрались.
Но в субботу Пётр Иванович всё равно позвонил:
– Ленусь, ну поедем? Я кошелёк возьму, обещаю!
Лена колебалась. Потом согласилась:
– Хорошо. Но только если вы платите за свои продукты.
– Конечно, конечно!
На рынке всё шло нормально. Пётр Иванович выбирал, продавцы взвешивали. У мясного прилавка назвали цену – две тысячи триста.
Свёкор полез в карман, достал кошелёк, открыл… и на лице отразилось искреннее удивление:
– Ой. У меня только тысяча. Ленусь, ты не могла бы добавить? Я потом верну.
Лена посмотрела на него внимательно. Он выглядел смущённым, но глаза бегали.
– Пётр Иванович, проверьте другие карманы.
– Я уже проверил…
– Проверьте ещё раз.
Он нехотя полез в куртку. Достал из внутреннего кармана ещё две тысячи.
– А, вот! – он улыбнулся. – Совсем забыл, что сюда положил!
Лена молча развернулась и пошла к машине.
– Ленуська, постой! – свёкор догнал её. – Ну что ты обижаешься? Я правда забыл!
– Пётр Иванович, – она обернулась. – Хватит врать. Вы не забыли. Вы спрятали деньги во внутренний карман, чтобы сделать вид, что их нет.
Он покраснел:
– Лена, ну что ты такое говоришь…
– Правду, – она открыла дверь машины. – Я больше не поеду с вами на рынок. Ищите другого спонсора.
Она уехала, оставив его стоять с пакетами. Дома позвонила Диме, всё рассказала.
– Господи, – Дима вздохнул. – Я поговорю с ним. Серьёзно.
Вечером Дима приехал от родителей мрачный:
– Отец признался. Говорит, пенсии правда мало. Хотел попросить помощи, но стеснялся. Поэтому придумал этот трюк с кошельком.
– И что теперь?
– Теперь я сказал: если нужны деньги – пусть говорит честно. Мы поможем. Но манипуляции закончились.
Лена кивнула:
– А он согласился?
– Сначала обиделся. Потом признал, что был не прав. Попросил передать извинения.
Через неделю Пётр Иванович позвонил сам:
– Ленусь, я хотел извиниться. Я вёл себя подло. Обманывал тебя. Просто гордость не позволяла попросить прямо.
– Пётр Иванович, я понимаю, что с деньгами бывает трудно, – сказала Лена. – Но честность важнее. Если вам нужна помощь – скажите. Мы что-то придумаем.
– Спасибо, – он помолчал. – Ты хорошая. Прости, что я этим пользовался.
Они договорились: если свёкру нужны продукты, он составляет список. Дима с Леной смотрят, могут ли помочь. Если могут – дают деньги или покупают сами. Честно и открыто.
Месяц прошёл спокойно. Пётр Иванович дважды попросил помощи – один раз пятьсот рублей, второй – тысячу. Лена давала, он благодарил, через неделю возвращал.
– Сработало, – Дима поцеловал жену в макушку. – Спасибо, что не молчала. Что поставила на место.
Лена кивнула. Да, рамки важны. Даже с родителями. Даже когда неудобно. Потому что манипуляция разрушает отношения, а честность – строит.
И Пётр Иванович это понял. Наконец-то.
А кошелёк он больше никогда не «забывал».