Он замолчал, прислушиваясь. За стеной дождя — ни звука машин. Дорога была мертва. В такую погоду ночью по серпантину никто не ездил.
— Никто в такую погоду не ездит! Так и останемся здесь до утра. Из-за тебя!
Алина игнорировала его слова. Её мозг уже работал в режиме оценки ущерба и поиска решений. Она осторожно проверила подвижность конечностей. Резкой боли не было, только глухая ломота в боку и плече от удара. Её взгляд поднялся к потолку.
— Люк, — сказала она вслух, ровным, лишённым паники тоном. — Если мы его откроем, можно выбраться.
— Люк? — он скептически посмотрел наверх.
— Помогите открыть, — она попробовала изменить положения тела, движения давались тяжело, каждый мускул ныл, а платье цеплялось за всё.
Васнецов, поняв её намерение, засуетился. Мысль о действии, даже не своем, вернула ему иллюзию контроля.
— Дай-ка… — он потянулся к ручке люка. — Проклятая, не поддается!
Он налег, лицо покраснело от напряжения. Механизм, деформированный ударом, скрипел, но не поддавался. С матерным вскриком Виктор Андреевич рванул изо всех сил. Раздался сухой щелчок, и люк с резким скрипом отскочил. В салон хлынул поток холодного, влажного воздуха.
— Открыл! — он выдохнул с гордым облегчением, будто совершил подвиг. — Сиди тут. Я попробую поймать связь.
Он ловко, с привычной спортивной силой, подтянулся и просунул в отверстие плечи. Через мгновение исчез наружу, оставив Алину одну в полумраке мигающей фары.
Донеслись шум падения на мягкую землю и тяжёлое, самодовольное кряхтение. Потом — тишина, нарушаемая только воем ветра в голых ветвях над кюветом. Он ушёл к дороге. Затем Алина услышала его голос, уже обретший привычные начальственные нотки:
— Ловит! Одна полоска!
Она замерла, прислушиваясь.
— Сергей? Да, я. Слушай. Я на серпантине, километров в сорока от шале. Слетел в кювет. — Пауза, и голос мгновенно сорвался в визгливый шёпот: — Ты с Таней что ли!? Не говори ей... Да, Танюш... С какой любовницей!? Один я. Ничего страшного. Ушибы. Машина на боку. Верни Сергею трубку. — Тон вновь стал жёстким, деловым: — Срочно приезжай. С эвакуатором, нормальным. Да, сейчас. Меня забери вначале. Я пойду навстречу. Таню не бери. — И снова раздражённый, сдавленный крик в трубку: — Да что ты заладила!? Везде тебе девки мерещатся. Один я.
Его шаги приблизились. Он вернулся к машине, заглянул в чёрный прямоугольник люка. Его лицо, подсвеченное снизу умирающей фарой, казалось плоской маской.
— Жди. Мой человек с эвакуатором приедет, заодно и тебя вытащит. — Он сделал паузу. — Всё равно больше ни на что не годишься. Не скучай.
И он ушёл. Его шаги по дороге быстро затихли, растворившись в ночи. Дождь, словно исполнив свою роль в этом фарсе, наконец начал стихать, превратившись в редкие тяжёлые капли, глухо стучащие по перекошенной крыше.
Алина осталась одна. В темноте, которую лишь подчёркивало аритмичное мигание осколка фары. В разбитой машине, лежащей на боку в холодной каше из земли, дождя и разорванного металла. И тишина вокруг была теперь иного качества — не просто пустотой, а плотной, осязаемой материей, в которой её собственное дыхание казалось невероятно громким.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова