Прямо перед машиной, из мокрых кустов на обочину выскочило тёмное, промокшее животное — барсук или крупная кошка. Оно замерло в свете фар, ослеплённое.
Виктор Андреевич вскрикнул от неожиданности и рванул руль в сторону, в панике пытаясь избежать столкновения. Колёса потеряли сцепление с мокрым асфальтом. Автомобиль, будто в замедленной съёмке, понёсся боком, выписывая дугу. Раздался оглушительный скрежет металла, жуткий удар, и мир для Алины перевернулся, завертелся в карусели из тёмного неба, мелькающих веток и дождевого потока.
Потом — тишина. Глухая, нарушаемая только ударами дождя по перекошенному капоту и прерывистым, шумным дыханием мужчины рядом.
Они лежали в глубоком кювете, машина на боку, прижатая к сырому склону. Одна фара разбилась вдребезги, от второй остался тусклый, безумно мигающий осколок, выхватывающий из тьмы косую стену дождя и грязную траву.
Удар пришёлся на правый бок— именно там, где сидела Алина. Дверь была смята внутрь, будто гигантский кулак вдавил её в салон. Стекло покрыла паутина трещин, но, чудом, не разбилось окончательно. Подушки безопасности не сработали — удар был не лобовой, а скользящий. Но от этого было не легче.
Весь салон был перекошен набок. Алина висела на ремне безопасности, который врезался ей в ключицу и плечо. Её бок и ноги всей тяжестью упирались в смятую дверь, которая теперь стала подобием пола. Она была зажата в этой неестественной позе, как в ловушке. Сознание было ясное, отмытое адреналином и шоком. В ушах звенело, а в груди пульсировала тупая боль от удара ремня.
Со стороны водителя раздался стон, затем приглушённый мат. Виктор Андреевич висел на своём ремне под тем же углом. Белая подушка безопасности с его стороны бессильно свисала на руль — она, видимо, всё же выстрелила от удара, но теперь была лишь белым клочком тряпки. Он откинул её с раздражением.
— Чёрт… — прошипел он, ощупывая лицо. В свете умирающей фары Алина увидела ссадину на его щеке и дикий, растерянный взгляд. — Жива? — спросил он, не оборачиваясь, глядя прямо перед собой в перекошенное лобовое стекло, по которому струились потоки, сливаясь в одну мутную реку.
— Кажется, да, — ответила Алина голосом, который казался ей чужим. Она попыталась пошевелиться. Ремень держал её намертво. Рукой, с трудом преодолевая боль в плече, она нащупала кнопку ремня. Щелчок.
Она грузно сползла по смятой двери, оказавшись сидящей — нет, скорее, полулежащей на ней, прислонившись спиной к заднему сиденью, которое теперь стало стеной. Дверь под ней была холодной, мокрой и неестественно вогнутой. Выход оставался только через его сторону, через разбитое лобовое стекло или люк в крыше, который теперь оказался где-то сбоку-сверху.
Виктор Андреевич шумно стонал и чертыхался. Шок начал рассеиваться, уступая место панической, суетливой активности.
— Надо выбираться, — пробормотал он, больше себе, и начал судорожно отстегивать ремень. — Сидеть тут нельзя.
Он потянул за ручку своей двери. Механизм щёлкнул, но дверь не открылась. Он рванул сильнее, сдавленно выругавшись.
— Проклятье! Заклинело!
Он налег плечом, лицо исказилось от усилия. Металл скрипел, но не поддавался. Он откинулся, тяжело дыша, и в бессильной злости ударил кулаком по панели.
— Из-за тебя! — вырвалось у него, и он обернулся к Алине, его взгляд в мигающем свете разбитой фары был полон панического бешенства. — Если бы не твоя идиотская истерика, мы бы сейчас были в шале! В тепле! А не сидели здесь, как крысы в железной бочке!
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова