Я готовилась к этой свадьбе восемь месяцев.
Восемь месяцев я выбирала скатерти, спорила с администратором зала насчёт расстановки столов, дважды меняла флористов и один раз чуть не рассорилась с невестой из-за цвета салфеток. Салфетки, Карл. Я едва не потеряла невестку из-за салфеток цвета пыльной розы, которые она называла «пудра», а я — «грязно-розовые».
Ладно. Салфетки в итоге взяли её. Пудровые.
Сын у меня один. Артём. Тридцать два года, инженер, тихий, вдумчивый, на меня не похож совершенно. Я — шумная, быстрая, всё контролирую. Он — молчит, думает и потом выдаёт что-то такое, от чего я замолкаю на полминуты. Редкое умение, скажу я вам.
Невеста — Катя. Хорошая девочка, я не оговорилась. Именно девочка — двадцать восемь лет, смеётся легко, готовит плохо, зато любит Артёма так, что даже мне, его матери, иногда становится немного завидно. Бывает такая любовь, которую видно без слов. Вот у них — именно такая.
Я, если честно, её приняла. Не сразу, но приняла.
И вот — день свадьбы.
Зал был готов к часу дня. Я приехала в половину первого, прошлась между столами, поправила одну вазу, переставила карточку с именем тёти Зины чуть левее и разрешила себе выдохнуть. Всё было красиво. Даже пудровые салфетки смотрелись хорошо. Не буду признаваться в этом Кате, но — смотрелись.
Гостей было шестьдесят два человека. Список я знала наизусть — составляла его лично, согласовывала с Артёмом и Катей трижды. Со стороны жениха — двадцать восемь человек, со стороны невесты — тридцать четыре.
Шестьдесят два. Я даже записала на листочке, убрала в сумку.
Регистрация прошла хорошо. Катя плакала — от радости, это было видно. Артём держал её за руку и смотрел на неё так, что у меня к горлу подступил комок. Я сморгнула и отвернулась — негоже матери раскисать раньше времени.
Потом — зал, рассадка, тосты.
Я сидела за центральным столом, рядом с мужем. Валера — он у меня молчун, как и сын, — налил себе воды и тихо сказал:
— Красиво получилось.
— Ещё бы, — ответила я.
Он усмехнулся. Знает меня.
Первый час прошёл хорошо. Тосты, смех, Катина подруга Ника произнесла такую речь, что все захлопали. Тётя Зина с новым местом за столом, кажется, смирилась. Я следила за всем сразу — за тем, чтобы официанты не пропускали столы, чтобы музыканты не делали паузы слишком длинными, чтобы у молодых всегда было что-то в бокалах.
Профессиональная болезнь — не умею просто сидеть и радоваться. Всё время кажется, что где-то что-то пойдёт не так.
И вот — пошло.
Я заметила её в начале второго часа.
Она вошла со стороны фойе, когда официанты как раз разносили горячее. Негромко, спокойно, без суеты. Женщина лет пятидесяти пяти, хорошо одетая — тёмно-синее платье, волосы убраны, никакой лишней бижутерии. В руках — небольшая коробка, перевязанная лентой.
Я её не знала.
Я посмотрела на неё внимательнее. Нет. Точно не знаю. Ни со стороны Артёма, ни со стороны Кати. Чужое лицо.
Администратор зала стояла у входа и, судя по всему, эту женщину пропустила совершенно спокойно. Или не заметила. Или та вошла в момент, когда никто не смотрел.
Я встала.
— Ты куда? — спросил Валера.
— Сейчас, — сказала я и пошла в сторону незнакомки.
Подошла. Улыбнулась — вежливо, но с вопросом:
— Добрый день. Я мама жениха. Мы знакомы?
Женщина посмотрела на меня спокойно. Очень спокойно — вот что меня насторожило. Не смутилась, не стала торопливо объяснять, что она подруга такой-то или коллега такого-то.
— Нет, — сказала она просто. — Мы не знакомы.
Я моргнула.
— Вы приглашены на свадьбу?
— Нет.
Милое дело.
Я на секунду потеряла нить. Человек стоит посреди банкетного зала на частном торжестве, держит в руках подарок и совершенно спокойно сообщает, что его никто не приглашал.
— Тогда, простите, как вы здесь оказались?
— Пришла, — сказала она. — Мне нужно передать подарок. Это важно.
— Кому передать?
Она помолчала секунду. Потом произнесла:
— Артёму.
У меня внутри что-то ёкнуло. Не тревожно — скорее непонятно. Артёма знает. Пришла специально. Без приглашения, с подарком, и при этом абсолютно не нервничает.
— Подождите здесь, — сказала я ровно.
Я вернулась к столу, наклонилась к Артёму. Он как раз смеялся над чем-то, что сказал Катин брат.
— Артём, — тихо сказала я. — Там женщина. Говорит, пришла без приглашения, хочет передать тебе подарок. Ты её знаешь?
Он повернулся. Посмотрел в сторону фойе.
И лицо у него изменилось.
Не сильно — Артём вообще умеет держать лицо, это от отца. Но я — его мать. Я вижу.
Что-то дрогнуло в уголках глаз. Он отставил бокал.
— Мам, — сказал он тихо. — Я сам.
— Артём, кто она?
— Я сам, — повторил он. Встал и пошёл к ней.
Я стояла и смотрела, как они разговаривают. Тихо, в стороне от столов. Женщина что-то говорила, Артём слушал. Потом взял коробку. Кивнул.
Женщина развернулась и ушла. Просто вышла — так же спокойно, как вошла.
Артём вернулся к столу. Коробку поставил под стул, Кате что-то шепнул на ухо. Та посмотрела на коробку и кивнула — будто знала.
Будто — знала.
Я снова села рядом с Валерой.
— Что это было? — спросил он вполголоса.
— Не знаю, — сказала я честно.
Весело, что и говорить.
Праздник продолжился. Тосты, танцы, торт. Всё шло своим чередом. Только я теперь то и дело поглядывала на Артёма — он был спокоен, улыбался, танцевал с Катей. Коробка под стулом никуда не делась.
Под конец вечера, когда гости начали расходиться, я подошла к сыну. Катя в тот момент прощалась с подругами.
— Артём, — сказала я. — Кто эта женщина?
Он посмотрел на меня. Помолчал — по своей привычке, секунды три.
— Мам, не сегодня.
— Почему не сегодня?
— Потому что сегодня — свадьба, — сказал он спокойно. — Приедьте с папой в воскресенье. Поговорим.
— Артём…
— Мам. — Он взял меня за руку. — Всё хорошо. Правда.
Я посмотрела на него. На коробку, которую он держал теперь в руках.
— Что в коробке?
Он чуть улыбнулся.
— В воскресенье, — сказал он.
Что ж. Воскресенье.
Я ехала домой и думала: женщина знала Артёма. Артём знал её. Катя тоже знала — я это видела по её лицу. И ни один из них не счёл нужным мне объяснить. Ни до свадьбы, ни на свадьбе.
Либо это что-то совсем незначительное.
Либо что-то, о чём мне намеренно не говорили.
Валера за рулём молчал. Я молчала тоже. Смотрела в окно на ночной город и перебирала в голове варианты — кто эта женщина, откуда она знает моего сына, и почему Артём при виде неё вот так изменился в лице.
Ни один из вариантов мне не нравился.
Но Артём и представить не мог, что мать уже всё поняла. Или почти всё. Женщина с подарком пришла не случайно — и воскресный разговор изменит то, что я считала само собой разумеющимся все эти годы.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →