С Днём Великой Победы!!!
Приветствую вас, друзья! С вами канал «Хотите Знать?» и я, его автор, Леонид Блудилин.
Читать воспоминания героя штурма Берлина Мелитона Кантарии — тяжёлое испытание. Сквозь строки проступает боль человека, который пережил войну и оказался свидетелем крушения страны, за которую сражался. Эти слова невозможно воспринимать равнодушно.
Август 1992 года. В Абхазии идут боевые действия. Некогда мирная «здравница» превращается в зону пожаров, стрельбы и грабежей. Люди, ещё недавно считавшие себя братьями, оказываются по разные стороны конфликта.
Молодого корреспондента Георгия Зотова в один из таких дней пригласил к себе домой пожилой мужчина. На столе — персики, сыр сулугуни, графин с чачей. Хозяин налил два стакана до краёв.
Первый тост он произнёс, как делал это всегда:
— За Великий Советский Народ!!!
Осушив стакан, старик неожиданно заплакал и, с трудом сдерживая голос, сказал:
— Сынок, я завидую своему другу Мише Егорову. Знаешь почему? Он не увидел того, что вижу я… Как рушится наша Родина. Та самая, за которую мы проливали кровь и ломали хребет проклятому Гитлеру. Почему всё так вышло? Я не знаю… И, честно, не хотел бы дожить до этого дня. Скажи, куда теперь нести знамя? Куда его водружать?
Этим человеком был Мелитон Кантария. Через год его не станет.
Его имя знали миллионы советских школьников: вместе с Егоровым и Алексеем Берестом он водрузил знамя Победы над рейхстагом. Но о том, как сложилась его жизнь после войны, говорили редко.
В поздние годы Кантария с горечью читал публикации, где утверждалось, будто знаменитый снимок на крыше рейхстага — всего лишь постановка. Он вспыхивал:
— Какая ещё постановка? Вокруг — эсэсовцы, стрельба не прекращалась. Мы были как мишени — с этим огромным красным полотнищем. Нас и отправили втроём, потому что понимали: не все дойдут. Пули свистели со всех сторон. А потом ещё спрашивали: где ремень? Да им я и привязал знамя, чтобы держалось!
О войне он говорил редко — слишком тяжело было возвращаться к тем дням. Уроженец грузинского села Джвари, он прошёл фронт от начала до конца, был ранен, выжил и стал участником одного из самых символичных эпизодов Победы.
После войны Кантария жил просто: работал на шахте, затем плотником. Никакой «звёздной болезни» — обычная жизнь, открытый дом, большой стол для друзей. В 1962 году у него гостил сам Георгий Жуков.
Жуков уговаривал его пойти в армию, получить образование, сделать карьеру:
— С таким опытом тебе бы учиться, служить, генералом станешь. Я помогу.
Но Кантария ответил спокойно:
— Я уже навоевался. Пойду только если Родина позовёт. Рядовым.
Он гордился своей «Волгой», но после гибели друга Егорова в автокатастрофе перестал садиться за руль и продал машину.
В 1970-е его жизнь изменилась: он стал депутатом, руководил магазином. Личная жизнь складывалась непросто, но он оставался человеком, для которого главным была не должность, а внутреннее чувство долга.
Распад СССР стал для него настоящим потрясением.
— Немцы нас не сломили, — говорил он. — А мы сами себя разрушили. Разве за отдельную Грузию я воевал? Нет. Мы сражались за одну большую страну.
В 1993 году, спасаясь от нестабильности, Кантария отправился в Москву как беженец. Ему выделили небольшую квартиру, но пожить в новой России он уже не успел — умер в дороге, в вагоне поезда.
На похороны почти никто из официальных лиц не пришёл.
Его похоронили на родине, в Грузии.
Перед смертью он сказал близким:
— Всё, за что я воевал, ушло. Я грузин, но моя Родина — Советский Союз. Они думают, что порознь будет лучше… Ошибаются!!!
Автор статьи: Леонид Блудилин