Если современная физика хоть в чём-то права, то эта самая секунда, в которую вы пробегаете глазами по этой строке, ничуть не реальнее, не священнее и не «живее» того момента, когда Юлий Цезарь получил свой последний удар ножом.
Заводной механизм здравого смысла
Спросите любого нормального человека на улице — и он скажет вам без тени сомнения: прошлое ушло, будущее ещё не пришло, а вот это вот, прямо сейчас, кофе на столе, экран перед глазами, дыхание в лёгких — и есть единственная настоящая реальность. Время течёт, как ручей, секунды капают в небытие, и каждый из нас плывёт по этому потоку строго в одном направлении — туда, откуда никто пока не возвращался с обзорной экскурсии.
Так вот, физики смотрят на эту картину и сдержанно хихикают.
У современной науки на этот счёт есть пара неудобных вопросов. Если время течёт — то с какой скоростью? Секунда в секунду? А по отношению к чему — к какому второму, мета-времени? Если настоящее особенное и реально только оно — то почему, чёрт возьми, ни одно физическое уравнение во вселенной никак не отмечает, какой именно момент сейчас «настоящий»? Уравнения Максвелла одинаково работают в 1066, 2026 и 4500 годах. Никакой строчки «а вот сейчас — особенно» там нет и в помине.
Этот невинный с виду спор — между презентизмом (реально только настоящее) и этернализмом (все моменты времени существуют одинаково реально) — на самом деле бой за то, что мы вообще такое: путники, идущие по дороге, или фигурки, навсегда вмурованные в гигантский четырёхмерный янтарь. И учёные, как ни странно, всё чаще ставят на второе.
Презентизм, или религия здравого смысла
Презентисты — это интеллектуальные консерваторы вселенной. Их позиция проста и до зубовного скрежета интуитивна: существует только настоящее. Прошлого больше нет — оно превратилось в воспоминания, фотографии и пыль. Будущего ещё нет — оно соткано из вероятностей, надежд и страха перед налоговой. Реален только тонкий, как лезвие бритвы, ломтик «сейчас».
Звучит уютно. Звучит правильно. Звучит ровно как то, что говорит вам ваше тело каждое утро, когда стучит будильник.
Только стоит вглядеться чуть пристальнее — и вся эта благость начинает осыпаться, как штукатурка в советской хрущёвке. Что такое «сейчас»? Длится ли оно секунду? Миллисекунду? Планковское время? Если «сейчас» — это бесконечно тонкая граница между несуществующим прошлым и несуществующим будущим, то получается, что вся реальность зажата в математической точке нулевой толщины. Великолепно. Целая Вселенная, со всеми её сверхскоплениями галактик, чёрными дырами и вашей коллекцией винила, балансирует на острие иглы, у которой даже площади нет.
Но и это ещё цветочки. Самая большая беда презентизма в том, что у него катастрофические отношения с физикой. С той самой физикой, благодаря которой работают ваш смартфон, GPS-навигатор и микроволновка. С той физикой, чьим главным архитектором был один кудрявый патентовед из Берна.
И зовут эту бомбу замедленного действия — специальная теория относительности.
Бетонная глыба вечности
В противоположном углу ринга — этерналисты со своей блоковой вселенной. Идея такая: вообразите буханку хлеба. Длинную, румяную, четырёхмерную. Три измерения — это привычные пространство, длина-ширина-высота. А четвёртое — время. И в этой буханке навсегда впечатаны все события: динозавры, поедающие папоротник, Сократ, выпивающий цикуту, ваше первое свидание, ваши похороны, тепловая смерть Вселенной.
Все они существуют. Одновременно. Равноправно. Просто находятся в разных «срезах» этой буханки.
Звучит как приход на грибах? Возможно. Только за этой картиной стоит математика, перед которой бессильны все наши «но это же неправильно». В четырёхмерном пространстве-времени Минковского, на котором стоит вся современная физика, нет никакой выделенной плоскости настоящего. Прошлое и будущее — это просто направления, как север и юг. Спросить «где находится сейчас в блоковой вселенной?» — это всё равно что спросить «где находится здесь на карте мира?». Ответ зависит от того, кто, чёрт возьми, спрашивает.
В этой картине вы — не путник, идущий по дороге жизни. Вы — длинный извилистый червь, протянувшийся в четырёх измерениях от вашего рождения до вашей смерти. Каждый момент вашей жизни уже там, навсегда вмурованный в кристалл бытия. Ваше десятилетие, ваша свадьба, ваш последний вздох — всё это уже существует. Просто вы, бедное сознание, ползёте по этому червю изнутри и думаете, что плывёте в потоке.
Поздравляю. Вы — окаменелость, которая считает себя путешественником.
Эйнштейн вбивает гвоздь в крышку гроба
Главный аргумент в пользу блоковой вселенной — не философия, не эстетика и не поэзия. Это сухая, безжалостная относительность одновременности.
Вот в чём фокус. По специальной теории относительности два события, происходящие в разных точках пространства, могут быть «одновременными» для одного наблюдателя — и неодновременными для другого, если эти наблюдатели движутся друг относительно друга. И речь не про оптический обман и не про задержку сигнала. Это фундаментальное свойство ткани мироздания. У движущихся наблюдателей буквально разные плоскости настоящего.
А теперь — провокация поярче. Философы Хилари Патнэм и Уим Ритдийк ещё в шестидесятых годах сформулировали аргумент, от которого у любого презентиста начинается мигрень. Допустим, прямо сейчас в галактике Андромеда космический совет голосует, отправлять ли армаду к Земле. Если вы стоите неподвижно — для вас «сейчас» совет ещё только собирается. Если вы пройдёте пару шагов в сторону Андромеды — для вас «сейчас» совет уже проголосовал. Несколько метров вашей походки сдвигают плоскость настоящего в Андромеде на дни, а то и недели.
Какой вывод? Если настоящее — это объективная, реальная, выделенная грань вселенной, то оно должно быть одинаковым для всех. Но оно не одинаковое. Оно зависит от того, как вы движетесь. А значит, оно либо иллюзия, либо все эти разные «настоящие» одинаково реальны — что и есть прямая дорога в этернализм.
Эйнштейн, кстати, в этернализм верил. Когда умер его близкий друг Бессо, он написал семье примерно так: разделение на прошлое, настоящее и будущее — упорная иллюзия. Старик знал, о чём говорил.
Свобода воли, энтропия и прочие сувениры
«Стоп-стоп-стоп, — скажете вы, — если все мои поступки уже впечатаны в этот ваш четырёхмерный батон, то где моя свобода воли? Получается, я не выбираю, что съесть на завтрак — я просто читаю заранее написанный сценарий?»
Прекрасный вопрос. И ответ на него — самое уродливое, что есть в этой философии.
Этерналисты обычно отвечают: ваш выбор реален в том смысле, что он определяется вами, вашими желаниями, вашими нейронами. Просто результат этого выбора уже вписан в блок. Вы не марионетка, у которой кто-то снаружи дёргает за ниточки, — вы сами и есть автор каждого своего поступка. Просто эти поступки существуют в четырёхмерной форме, законченной и неизменной. Это компатибилизм, наряженный в космическую тогу.
Сухой остаток? Никакой разницы. Вы всё равно заказываете капучино, даже если знаете, что Вселенная знает.
Куда серьёзнее проблема стрелы времени. Если все моменты равноправны, то почему мы помним прошлое и не помним будущее? Почему чашка разбивается, а сама не собирается обратно? Ответ физики звучит почти издевательски: энтропия. Второе начало термодинамики гласит, что беспорядок в замкнутой системе только растёт. Стрела времени — это не свойство самого времени, а свойство градиента энтропии. Время не «течёт» — это мы, организмы из углерода и нейронов, движемся в сторону большего беспорядка и оставляем за собой следы памяти.
Ваше ощущение потока времени — это, грубо говоря, побочный эффект работы мозга, который накапливает информацию о состояниях с низкой энтропией и не имеет доступа к состояниям с высокой. Поэтично, не правда ли? Вся ваша богатая, насыщенная жизнь — иллюзия, рождённая тем, что зеркала бьются легче, чем собираются обратно.
Эпитафия настоящему
Так где же истина? Кто прав — упрямый презентист, цепляющийся за настоящее, как за последнюю спасательную шлюпку, или холодный этерналист, расхаживающий по блоковой вселенной с видом архивариуса вечности?
По-честному — окончательного ответа у науки пока нет. Квантовая механика, та самая, что описывает мир элементарных частиц, в некоторых своих интерпретациях намекает: будущее всё-таки не предопределено и какая-то форма становления в реальности есть. Теория относительности, наоборот, толкает нас в холодные объятия блока. И эти две великие теории, пока не помирившиеся в общей теории квантовой гравитации, никак не могут договориться, что такое время.
Но если ставить на любимую лошадку — большинство современных физиков-теоретиков склоняется к этернализму. Просто потому, что их математика так настойчиво этого требует.
Самое же ехидное во всём этом споре — что от ответа ничего не зависит на бытовом уровне. Кофе всё равно остынет. Ипотеку всё равно придётся выплачивать. Любимые всё равно умрут. Разница только в том, верите ли вы, что эта потеря — окончательное стирание из бытия или просто перемещение события в другую часть кристалла, где оно блестит вечно, как муха в янтаре.
Может быть, в этом и есть единственное настоящее утешение этернализма. Ничто не исчезает. Каждый счастливый день, каждый поцелуй, каждое утро, когда вы проснулись и почувствовали себя хорошо, — всё это навсегда вписано в ткань мироздания. Прошлое не «было». Прошлое есть. Просто оно немного дальше по буханке.
А вы, тот самый, что читает сейчас эти строки, — уже окаменелость. Просто пока ещё об этом не подозреваете.