Я вышла из школы в начале пятого. Солнце уже клонилось к закату, но воздух всё ещё был тёплым – апрель баловал. Я шла к автобусной остановке, и каждый шаг давался с трудом. Не потому, что я старая или больная. Просто организм решил, что на этой неделе он отработал сверхурочно.
Семь уроков подряд. Два из них – в девятом классе, где мальчишки проверяют границы дозволенного. Один урок – в выпускном, где девочки плачут из-за пробных экзаменов. Потом педсовет, потом разговор с родителями ученицы, которая прогуляла две недели. И всё это на фоне низкого гемоглобина и ферритина.
Анализы я сдала месяц назад. Врач сказала: "Пейте железо, отдыхайте, спите не меньше восьми часов". Смешно. Когда у тебя двое детей-подростков, муж с ненормированным графиком и работа в школе, восьмичасовой сон – это фантастика. Но я старалась. Ложилась пораньше, таскала с собой банку с витаминами, даже купила новый плед, чтобы было уютнее.
Но сегодня был особенно тяжёлый день. Голова гудела, ноги были ватными. Единственное, о чём я мечтала, – добраться до дома, упасть на кровать и провалиться в сон хотя бы на час.
Я зашла в автобус, села у окна. Водитель кивнул мне – он уже знал мою остановку, иногда будил, если я отключалась. Сегодня я почти отключилась. Тряска, гул мотора, чьи-то голоса – всё слилось в один монотонный шум. Глаза закрылись сами.
Домашние тапочки, плед, тишина. Это всё, что мне нужно.
***
Когда я зашла в квартиру, в прихожей стояли чужие туфли. Массивные, кожаные, на устойчивом каблуке. Я сразу поняла, чьи они. Сердце кольнуло.
– Катюша, пришла? – раздался из кухни бодрый голос. – А я тебя жду.
Елена Егоровна, моя свекровь. Та самая, которая "ненадолго". Её квартиру затопили соседи, идёт ремонт, и муж Димка предложил пожить у нас. Я не возражала – ну сколько можно? Но уже через неделю я начала считать дни до её отъезда.
– Здравствуйте, – сказала я, снимая пальто.
– А что это ты сегодня так рано? – свекровь вышла в коридор, вытирая руки о фартук. – Уроки отменили?
– Нет, это обычное расписание. У меня сегодня семь уроков подряд.
– Семь? – она приподняла бровь. – А я смотрю, нынешние учителя не очень утруждаются. Вот моя тётя – та только вечером приползала домой. Ей и в голову не приходило в четыре часа уже быть на месте.
Я не стала спорить. Улыбнулась – наверное, вышло криво – и пошла в спальню переодеваться.
Флисовый костюм, который я купила на распродаже, стал моей броней. Мягкий, тёплый, не сковывает движений. Я натянула его, залезла под плед и закрыла глаза.
Тишина. Темнота. Наконец-то.
***
Я провалилась в сон почти мгновенно. Даже не слышала, как заурчала стиральная машина. Очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.
– Ты заболела, что ли? – громко спросила Елена Егоровна, склонившись надо мной.
Я моргнула. Свекровь стояла, уперев руки в бока. За её спиной виднелась дверь спальни, распахнутая настежь.
– День на дворе, а ты лежишь! – продолжила она. – Я вот бельё с сушилки принесла, надо его разложить по полочкам. Так что вставай.
– Елена Егоровна, мне очень плохо. У меня анализы плохие, низкий гемоглобин. Врач сказал отдыхать. Дайте мне хотя бы час.
– Врачи сейчас любую ерунду навыдумывают. Вот я в твоём возрасте и на работу успевала, и домом занималась, и готовила. У меня каждый день домашние ели первое, второе и компот. А ты просто жалеешь себя.
Она говорила это так уверенно, будто знала меня лучше, чем я сама. Будто прожила в моём теле и понимала, чего мне стоит каждый день.
Я вздохнула.
– Пожалуйста, оставьте меня. Хотя бы на полчаса.
Свекровь фыркнула, развернулась и вышла, но на пороге задержалась:
– Неженки вы нынешние. Ничего, вот моя квартира отремонтируется, я съеду, и вы без меня живите как хотите.
Она хлопнула дверью. Я закрыла глаза, но сон уже ушёл. Вместо него пришло раздражение.
***
Димка пришёл с работы около восьми. Я успела за это время разобрать бельё, приготовить ужин (гречку с котлетами, на большее не было сил) и даже проверить у сыновей домашнее задание.
За ужином свекровь молчала. Но я знала, что это молчание – только видимость. Она копила.
– Дим, – начала она, когда мы допили чай, – а ты не боишься, что твоя жена совсем здоровье потеряет?
Я поперхнулась.
– Мам, хватит, – строго сказал муж. – Катя устаёт, у неё большая нагрузка. Не лезь.
– Я не лезу, я забочусь. Смотрит, она после работы сразу в кровать падает. Ты бы сводил её к врачу, пусть направление даст на обследование.
– Она уже была у врача. Ей нужно железо и отдых.
– Ах, железо, – свекровь махнула рукой. – У меня тоже когда-то был низкий гемоглобин. Я гранаты ела, и всё проходило. И никто не валялся днём на кровати.
Я встала, поблагодарила за ужин и ушла в спальню. Дима пришёл за мной через десять минут.
– Прости её, – сказал он, садясь на край кровати. – Она такая. Но скоро уедет.
– Через пять недель, – напомнила я.
– Терпи.
Я промолчала. Терпеть я умела. Но не хотела.
***
В понедельник я вернулась домой ещё более разбитой. Кроме обычных уроков, нас собрали на срочный педсовет – проверка, отчёты, планы. Потом задержали родители одной ученицы – девчонка систематически прогуливала, пришлось говорить с ними почти час.
В автобусе я опять почти уснула. Водитель тронул меня за плечо: "Ваша остановка, женщина". Я вышла, поблагодарила. И побрела домой, мечтая только об одном – плед, кровать, тишина.
Но дома было не тихо.
– Пять вечера, Катя! – свекровь встретила меня в коридоре. – Какой ещё сон? Ты что, ребёнок маленький?
– Я очень устала.
– А я не устаю? Я тоже целый день на ногах. И ничего, не ложусь спать среди бела дня.
Я разулась, прошла в спальню. Свекровь шла за мной, как привязанная.
– Вы посмотрите на неё! – воскликнула она, обращаясь к пустой стене. – Он в постельку залезла. А кто ужин готовить будет? А бельё? А дети?
– Дети самостоятельные. А ужин я приготовлю через час.
– Через час! А муж голодный с работы придёт?
Я села на кровать, посмотрела на неё. В глазах у неё горел огонь – праведный гнев защитницы семейного очага. Только вот очаг был мой, а она в нём гостья.
– Елена Егоровна, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – У меня подтверждённый медицинский диагноз. Низкий гемоглобин, дефицит железа, авитаминоз. Мне нужно отдыхать. Это не каприз, это необходимость. Если я не буду отдыхать, я свалюсь, и тогда домашние дела точно никто делать не будет.
– Ой, да что ты мне рассказываешь! – отмахнулась она. – Придумали себе болезни, а сами ничего делать не хотят. Раньше женщины и рожали в поле, и убирали, и скотину доили. Ничего, жили. А вы тепличные.
Я почувствовала, как во мне закипает злость. Не та, которая раздражает, а та, которая выжигает всё на своём пути.
– Вас поняла, – сказала я тихо. – Выйдите, пожалуйста.
Она вышла, но напоследок бросила:
– Димке расскажу, как ты свою свекровь гоняешь.
Я закрыла глаза. И поняла, что больше не могу молчать.
***
Вечером, когда Димка вернулся, я сидела на кухне одна. Ужин был готов, дети ужинали в своей комнате. Свекровь демонстративно смотрела телевизор в гостиной.
– Ты чего такая? – спросил муж, садясь рядом.
– Я устала, Дим. Я очень устала. И твоя мать меня добивает.
– Что случилось?
– Она всё время критикует. Почему я рано пришла, почему я сплю днём, почему не готовлю борщи, почему не глажу её бельё. Я не вывожу.
– Кать, ну она старая, пойми.
– Я всё понимаю. Но я тоже человек. У меня тоже есть предел.
Димка вздохнул, обнял меня.
– Потерпи немного. Ещё немного, и она уедет.
– Ещё пять недель, – напомнила я. – Я не знаю, выдержу ли.
– Выдержишь. Ты сильная.
Я хотела сказать, что быть сильной – это не значит терпеть унижения. Но не сказала. Потому что он всё равно не поймёт. Для него его мать – святая, а я – просто уставшая жена.
***
В среду я пришла домой в половине четвёртого. Уроки закончились рано, но я всё равно была выжата как лимон. Дома никого не было – свекровь ушла в магазин, дети ещё не вернулись из школы.
Я обрадовалась. Сбросила пальто, натянула свой флисовый костюм и рухнула на кровать.
Сон пришёл мгновенно. Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь.
А потом надо мной снова раздался этот голос.
– Катя! Катя, проснись!
Я открыла глаза. Свекровь стояла надо мной с полотенцем в руках.
– Ты опять спишь! Ты что, не слышишь, что я тебя зову?
– Что случилось?
– Полотенце нужно повесить. И бельё поменять. Я жду.
Я села на кровати. Во рту пересохло, голова кружилась. Я посмотрела на часы – я спала всего пятнадцать минут.
– Елена Егоровна, – сказала я, и голос мой вдруг стал очень спокойным. – Выйдите.
– Что?
– Выйдите из моей спальни. Прямо сейчас.
Она опешила.
– Как вы разговариваете со старшими?
– Выйдите, – повторила я. – Я не хочу грубить, но вы меня вынуждаете.
Она фыркнула и вышла, бормоча что-то про "неблагодарных".
Я закрыла дверь. Впервые в жизни – закрыла дверь своей спальни на защёлку.
***
Вечером, когда Димка вернулся, свекровь устроила спектакль.
– Димочка, ты только посмотри, как твоя жена со мной разговаривает! – жаловалась она, держась за сердце. – Я ей помочь хочу, полотенце повесить, а она меня из спальни выгоняет! Я старая женщина, я к ней с душой, а она...
– Мама, что случилось? – спросил Димка, устало потирая лоб.
– Она спит днём! Я её бужу, а она закрывается и не выходит! Это что за порядки?
Я сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Димка вошёл, сел напротив.
– Кать, ты чего?
– Дим, я больше не могу. Я устала. Я болею. А твоя мать считает, что я симулирую. Она заходит в спальню без стука, будит меня, критикует, что я не готова. Я не железная.
– Я поговорю с ней.
– Не надо со мной разговаривать, – вдруг сказала свекровь, появившись в дверях. – Я всё слышу. Катя, ты меня не любишь, я знаю. Но могла бы хотя бы уважать. Я тебе не чужая.
– Елена Егоровна, я вас уважаю. Но и вы уважайте меня. Я не лентяйка. Я просто болею.
– Ой, болезни эти!
– Если вас что-то не устраивает, – я встала, – милости прошу на выход. Я не обязана терпеть ваши упрёки в своём доме.
Свекровь застыла. Дима тоже.
– Катя, – тихо сказал он.
– Я сказала. Либо она перестаёт меня учить, либо пусть снимает квартиру.
Я вышла из кухни, закрылась в спальне и легла. И, как ни странно, заснула почти сразу.
***
Утром свекровь была тиха. Она не заходила в спальню, не комментировала моё состояние. Димка, уходя на работу, сказал, что "поговорил с мамой".
Я не знаю, о чём они говорили. Но Елена Егоровна больше не будила меня днём. Она всё ещё косилась на меня, иногда вздыхала, но молчала.
Я по-прежнему отдыхала после работы. Иногда час, иногда полтора. Потом вставала, готовила ужин, разговаривала с детьми, проверяла уроки.
Через две недели свекровь уехала. Забрала свои кожаные туфли, попрощалась сухо и ушла.
– Напоследок могла бы спасибо сказать, – буркнула она в прихожей.
– Спасибо, что не будили, – ответила я.
Она не поняла иронии.
***
Сейчас я снова могу спать днём. Никто не стучится в дверь, не требует повесить полотенце, не упрекает. Анализы постепенно приходят в норму, гемоглобин поднимается.
Я до сих пор иногда слышу её голос: "Как можно спать днём? Ты что, ребёнок маленький?" Но теперь я просто улыбаюсь.
Взрослый может спать днём, если он устал. Особенно если он работает в школе, растит детей и пытается оставаться человеком. А свекрови, которым не нравится чужой быт, пусть живут отдельно.
У нас, кстати, теперь ключи поменяны. На всякий случай.
***
Как вы считаете, права ли свекровь, критикуя невестку за дневной сон?
ЕЩЕ ИСТОРИИ