Дальтонизм, негоден к летной службе! Ведь для настоящего военного летчика это был не просто диагноз, это приговор всей дальнейшей карьере.
Но если кого-то этот диагноз может остановить, то нашего героя он лишь раззадорил, пройдет чуть больше трех лет, и его счет перевалит за полсотни сбитых. Из Великой Отечественной он выйдет дважды Героем Советского Союза, попутно став одним из самых результативных асов в истории советской авиации!
Ну что, как вам такой сюжетный скачок? Согласитесь, выглядит как-то не по-житейски, скорее по-книжному, что ли? Но от этого становится еще интереснее, ведь у нашего героя есть более чем настоящее имя, а его воздушные победы были задокументированы.
Так чего же случилось после роковой комиссии, и как "нездоровый" летчик умудрился обойти своих полностью здоровых конкурентов? Давайте скорее разбираться.
Январь 1938-го года, по комсомольской путевке семнадцатилетний Речкалов отправляется в военную летную школу в Перми. Поступил без проблем. Учился на одни отлично. И все шло бы своим чередом, если бы не та самая роковая таблица Рабкина, на которой изображались специальные полихроматические рисунки из цветных кружков, внутри которых спрятаны числа, невидимые для дальтоника.
Коварство этих таблиц в том, что они выявляют не только сам дефект, но и его природу: врожденный он или приобретенный. Речкалов дальтоником, конечно, был, но при этом со слабой степенью нарушения, при которой острота зрения вовсе не страдает, и человек нередко даже не подозревает о своей особенности.
Именно поэтому одна комиссия его пропускала, а другая… нет! Результат целиком зависел от внимательности конкретного врача и от того, насколько точно Речкалов успел заучить порядок цифр. Порой таблицу за него сдавали товарищи. Порой помогали сочувствующие медсестры. Так что это сложно назвать везением.
Двадцать третьего августа 1939 года он наконец-то окончил школу и получил звание сержанта. Правда вскрылась уже в 55-м авиационном истребительном полку, куда он прибыл служить. Очередная врачебно-летная комиссия, очередные таблицы, и врачи с удивлением обнаружили перед собой летчика с дальтонизмом.
Увы, но на этот раз его забраковали. Причем без всяких разбирательств, доказательств и без лишних слов.
Но и Речкалов, как говорится, тоже был не лыком шит, он проигнорировал вердикт настолько, насколько позволяла тогдашняя система, и систему эту все-таки продавил – полеты были разрешены, правда с достаточно большим количеством "но", как минимум в самом начале уже точно.
К началу ВОВ он летал на И-16 и И-153 "Чайка". За первый месяц записал на свой счет три сбитых немца. А двадцать шестого июля сорок первого, штурмуя немецкую переправу через Прут у Дубоссар, попал под зенитный огонь. Ранение в ногу оказалось тяжелым. Тем не менее до своего аэродрома он машину дотянул, спасая и себя, и своего "железного Пегаса".
Операция была сложной. После госпиталя был запасной авиационный полк и переучивание на тихоходные Як-1. Медицина в третий раз вычеркивала его из списков боевых летчиков.
Он не спорил и просто ждал своего момента.
В апреле сорок второго Речкалов "сбежал". Не из госпиталя, ведь к тому времени он уже давно выписался, а из запасного полка, где, по его собственному разумению, ему было делать нечего. Вернулся в свой, который за это время успел стать гвардейским и получить новое имя, теперь это был 16-й гвардейский истребительный авиационный полк.
И да, там его ждал американский Bell P-39 "Airacobra".
Машина была устроена необычно: двигатель сдвинут за кабину пилота, что позволило разместить в передней части фюзеляжа 37-миллиметровую пушку с весьма серьезным боезапасом.
Странно, но мало кто упоминает, что Речкалов был одним из лучших асов мира именно на этом самолете. Когда его спрашивали, что больше всего ему нравилось в "Аэрокобре", он неизменно называл радиосвязь: отличного качества, позволявшую держать под контролем все, что происходит в воздухе.
Правда, и конструктивный изъян у машины тоже был. "Аэрокобра" в неаккуратных руках срывалась в плоский штопор, выйти из которого на малой высоте было практически невозможно. НИИ ВВС СССР снял отдельный учебный фильм на эту тему, организовал сборы инструкторов, направил в части опытных пилотов. Именно поэтому "Аэрокобрами" оснащались прежде всего гвардейские полки с наиболее квалифицированными экипажами.
Кстати, Речкалов с товарищами решили проблему центровки по-своему: захламили свободное пространство в носу гирями и чем попало тяжелым. Метод, прямо скажем, вовсе не академический, но работал.
На хвосте его машины появились инициалы "РГА". Свои.
С весны сорок третьего его полк воевал над Кубанью. С пятнадцатого апреля по седьмое июня там разворачивалось одно из крупнейших воздушных сражений всей Великой Отечественной, в котором принимало участие почти две тысячи самолетов с обеих сторон, до пятидесяти групповых боев в отдельные дни, немецкие эскадры "Удет", "Мельдерс", "Зеленое сердце" с опытными пилотами на новейших Ме-109G и FW-190A5.
Кстати говоря, в том же небе, против тех же пилотов, воевал и знакомый нам Александр Покрышкин, уже тогда главный ас страны, живая легенда. Речкалов шел рядом, а по темпу набора побед довольно сильно его опережал.
Не поверите, но за первые две недели кубанских боев он сбил девятнадцать самолетов. В нескольких вылетах – по два за раз, в одном и вовсе целых три. Четвертого мая в одном бою записал три "мессершмитта".
Двадцать четвертого мая 1943 года его ждала первая Звезда Героя…
К июню сорок четвертого он совершит 415 боевых вылетов, проведя 112 воздушных боев, 48 личных побед плюс шесть в группе.
Ни у одного другого советского аса нет такого разнообразия типов официально сбитых самолетов противника. Кроме Речкалова, на "Аэрокобрах" воевали Покрышкин, Ахмет-Хан Султан, Николай Гулаев. Одиннадцать из двадцати семи летчиков, дважды получивших звание Героя, пилотировали именно эту машину. Но счет Речкалова стоял особняком даже в этом ряду.
Все видели его результаты, и никто не мог объяснить, почему дважды списанный летчик с нарушением зрения первым находил врага в небе, ведь счет его рос быстрее, чем у большинства пилотов в том же небе.
Почему дальтоник стал снайпером? Как оказалось, ответ скрывался в самой природе его дефекта.
Дальтонизм слабой степени – это вовсе не слепота к цветам. Это перестройка: там, где один канал восприятия работает хуже, мозг с детства перераспределяет нагрузку. Речкалов раньше других улавливал движение, силуэт, дистанцию. Там, где нормально видящий пилот сначала опознавал цвет, Речкалов уже считывал форму и скорость.
Понятное дело, что в небе это стало просто невероятно эффективным охотничьим инструментом.
Он выбрал тактику "свободной охоты", уходя на высоту, недоступную большинству, и уже оттуда, пользуясь исключительной пространственной зоркостью, выбирал цель и атаковал первым, стремительно, до того как противник успевал отреагировать. Именно это объясняет и разнообразие типов сбитых, и стабильный темп побед в самых напряженных воздушных сражениях Великой Отечественной.
За все время он совершит 452 боевых вылета, 122 воздушных боя. По одним данным, 56 личных побед и 6 групповых, по подсчетам историка Быкова немного иначе – 61 личная и 4 групповые.
Стоит отметить, что в официальный счет не попали три сбитых за сорок первый год, хотя они и отражены в оперативных документах 20-й смешанной авиационной дивизии.
Такие дела… Как оказалось, то, что изначально считалось неисправимым изъяном, сделало нашего сегодняшнего героя охотником, которого никто не замечал раньше, чем он сам успевал заметить всех. Лайк? Считаю, что Речкалов, да и моя сегодняшняя статья точно его заслуживают. Ставьте палец вверх и подписывайтесь на канал, если считаете так же.