Любите ли вы литературу, в которой сначала всё лихо закручивают, а потом берут садовые ножницы и отхватывают по самую макушку? А как вам идея, что автор таких произведений днём работает безусловно хорошим популяризатором науки, а вечером садится и пишет вот это? Прекрасно, да? Особенно если до этого он в паре с коллегой очень едко и справедливо проходился по одному дорогому фэнтези-сериалу за «рояли в кустах» и «перекрученные, а потом обрезанные нити».
Но справедливость — она хитрая. Прежде чем обвинять других, хорошо бы заглянуть в собственный черновик. А там — ой.
Итак, представьте: прогрессор из развитого мира среди диких ландскнехтов, мастер меча, почти что Обер с пышным именем. У него любовь, антибиотики в XVI веке, план по наблюдению за отсталыми. Герой, одним словом. Автор явно вдохновлялся братьями Стругацкими, но забыл у них самое главное — уважение к читательским ожиданиям.
Самое смешное (и страшное) начинается в финале.
Нити режутся так, будто редактор крикнул: «Сдаём через пять минут, объём уже превышен, убирайте всё!» И автор, недолго думая, берёт мушкет. Самый обычный, XVI века. В какой-то рядовой ссоре с наёмниками этот мушкет стреляет прямо в прогрессора. Без пафоса. Без последнего слова. Просто — бах. И всё. Любовная линия? Пошла лесом. Продвижение на родной планете? Забудьте.
«Но это ещё цветочки», — сказал бы тот же автор, критикуя другого. Ягодки летят следом.
С неба, прямо с орбиты, спускается русский спецназ из будущего. И чем занимается этот грозный кулак, прежде чем выйти на контакт? Бухает. Бухает на орбите, не слезая с приборов. Потом корабль испаряется, и больше мы о них никогда не слышим. «Хе-хе-хе» — и хватит.
Однако был бы этот цирк полным без рояля в кустах? Нет.
Герой спасает маленькую девочку антибиотиками. Его собираются сжечь на костре. И тут как чёртик из табакерки появляются личные знакомые ландскнехты! Рояль? Разумеется. Автор даже не прятал его — выкатил на сцену с гордой надписью «дешево и сердито».
Дальше обрезки летят ещё быстрее:
- Любовь Гульди и её отец? Сдох Пауль — всем спасибо.
- Поход в Тунис? А зачем, если интернет есть у всех? Герой всё равно сдох, писать лень.
Итог: герой мёртв, линии брошены, читатель в лёгком недоумении.
Конечно, душнила возразит: дескать, у Стругацких тоже героев убивали. Да, убивали — но оставляли либо дело жизни, либо другого персонажа, либо хотя бы простор для додумывания. А тут — пустота. Ни следующего героя, ни философского послевкусия. Только чувство, что автору надоело играть в свои игрушки, и он просто выключил компьютер.
Фэнтезийные сериалы с миллионными бюджетами иногда вырезают линии — там это называют «креативной необходимостью». Но когда так делает книга, где нет ни надзирающих, ни бюджета, ни продюсера, — это называется просто «неумение дописывать». И если ты сам публично клеймил позором такие приёмы у других, то, быть может, стоит сначала оглянуться на собственного ландскнехта, которого ты прикончил из мушкета в рядовой ссоре, а потом удивился, почему читатель не аплодирует.
Пять секунд молчания в память о погубленных сюжетах? Нет, господа. Сегодня мы смеёмся. Потому что если не смеяться над таким, придётся плакать — особенно когда видишь, как безусловно хороший популяризатор науки учит других писать, а сам делает в точности то же самое, но без бюджета и даже без чувства вины.