Многие из нас слышали те самые душераздирающие истории о том, что 4-летние детишки, будучи в немецком плену, научились есть все что угодно; слышал немало историй, кто часть малышей ели даже промытый конский навоз, не чувствуя отвращения.
Когда им везло, они лазили в конюшни и воровали овес прямо из звериных кормушек. Голод был такой, что это казалось вполне нормальным. Но ровно в то же время, когда немец протягивал ребенку конфету, тот вжимался в стену от ужаса.
Увы, но такая вот непонятная, страшная и душераздирающая картина была далеко не редкостью, картина, на которой задыхающийся от голода ребенок боялся еды. Что могло напугать его сильнее, чем сам голод?
Думаю, нагляднее всего здесь будет история из воспоминаний очевидцев происходящего, которые видели все это своими собственными глазами и, что самое печальное, – прочувствовали своим телом…
Одним из таких вот несчастливцев был тот самый Слава Быков, жил с мамой, годовалым братом и бабушкой где-то неподалеку от Воронежа. Ему было четыре года, когда немцы подошли к городу. Семья успела спрятаться в подвале соседки, но нашли их почти сразу.
За этим последовали пересылочные лагеря, вагоны для скота и наконец концлагерь в курском селе Чернянка, куда свозили и военнопленных, и мирных жителей вперемешку.
Бабушку Славы звали Ольга Проняева. До начала ВОВ она жила далеко за пределами СССР, говорила на пяти языках, и в семье ее называли дипломатом. Теперь… теперь тот самый дипломат тоже стоял в очереди за баландой из овощных отходов.
В лагере дети знали, где немцы держат лошадей. Можно было пробраться в конюшню и набрать овса, пока никто не видел. Когда и это не получалось, взрослые промывали конский навоз, просеивали и ели то, что оставалось после промывки.
"Такой деликатес!" – скажет Вячеслав Быков спустя десятилетия, и в этих двух словах будет столько горькой усмешки, что объяснять ничего не нужно.
Паек для советских мирных узников приказом Гиммлера был установлен отдельно от всех остальных. Полякам, французам, бельгийцам посылки разрешили. Советским же запретили категорически!
Баланда и кусок хлеба давали детскому организму меньше трети физиологической нормы калорий. В Саласпилсе, аналогичном лагере, выжившие потом описывали одну и ту же картину – кора деревьев была обгрызена на высоту человеческого роста. Вскоре по этим самым отметинам и узнавали, где стояли бараки.
Вскоре пришел приказ разлучить детей с матерями. Часть отправили в военный госпиталь в нескольких километрах. В акте, составленном в Чернянском районе 8 июля 1943 года, зафиксирован отбор тринадцати женщин для угона в Германию, пятерым удалось бежать.
По нацистской расовой логике дети до четырнадцати лет вовсе не считались "недочеловеками" в полном смысле, в отличие от взрослых славян. Именно это делало их кровь "пригодной" для переливания солдатам вермахта. Использовать кровь взрослых "расово неполноценных" категорически запрещалось, а раненые в полевых госпиталях нуждались в донорах постоянно.
У Славы Быкова была первая положительная группа крови. Универсальная. Особо ценная!
Медсестра Эльза, светловолосая, красивая, приходила в гости к Славе чуть ли не каждый день, приходила с одной и той же командой, что произносилась на ломаном русском: "Кулачком, киндер! Работай кулачком!"
Дети плакали, держались изо всех сил, чтобы не упасть в обморок. Маленькие, но уже знали, что пока ты нужен, есть шанс выжить.
Понятное дело, что после повторяющихся изо дня в день процедур у детей нарастала тяжелая анемия. Головокружение, потеря координации, резкая слабость – такая, что трудно было стоять. По воспоминаниям узников, обескровленных детей немцы увозили и… пожалуй, тут оставим без подробностей, и так статья получается через чур суровой. Сами знаете, что они делали.
В этом лагере дети больше всего боялись двух вещей.
- Первое – "туалет". Огромная огороженная яма, из которой многие не возвращались. Обескровленный ребенок, теряющий координацию, мог просто упасть туда и не найти сил выбраться. Туалет был одним из способов, которым заканчивался путь тех, кто уже ничего не мог дать проклятому немцу.
- И второе, как ни странно, конфеты.
"Больше всего мы боялись конфет", – скажет потом Вячеслав Быков, бывший узник концлагеря в Чернянке, впоследствии преподаватель Воронежского государственного университета.
Почему именно эту сладость?
По свидетельству все того же Быкова, в конфеты, которые давали детям, иногда подмешивали цианид. Таким образом немцы превращали сладость в тихое истребление, без шума и крови.
Понятное дело, что часть детей видела, как действовало на их товарищей это угощение, после чего те начали бояться любых конфет из немецких рук. Да и не только немецких… после таких историй многие дети боялись любых конфет до конца своих дней.
Славе повезло, если вообще можно так сказать: Слава Быков выжил. Когда лагерь бросили, он оказался среди других исхудавших до нельзя узников. Бабушка Ольга Проняева нашла его и вынесла оттуда. Та самая бабушка-дипломат, которая знала пять языков.
Что думаете о "немецкой конфете"? Пишите свои мысли в комментариях. Буду рад вашей поддержке в виде лайка и подписки, ведь именно этими нехитрыми действиями мы можем рассказать о том, что происходило с детишками в те страшные годы.