Третий том военного эпоса Юлии Линде, «Перелом», с таким же размахом, как предыдущие книги, повествует о событиях сорок второго – сорок третьего годов: от Сталинградской до Курской битвы. Читатель видит их и глазами реальных исторических лиц - советских и немецких полководцев, и глазами выдуманных персонажей – советских солдат и офицеров, танкистов и пехотинцев, гитлеровских эсэсовцев, полицаев, партизан, жертв Холокоста на оккупированной территории. В частности, города N, что в полутораста километрах от Курска, - живых, простых и сложных людей, с которыми мы уже сжились и боимся проститься.
Прощаться, однако, приходится – многие, взрослые и дети, погибают в этом томе – на полях боев, на виселицах, в горящих танках и разгромленных зданиях, штурмуя безымянные высоты под пулеметным огнем. Правдивый роман – не приключенческий боевик, его пути-дороги пройдут немногие, даже не те, кто смелей и сильней остальных, а те, кому, как в старой песне, что пел Марк Бернес, «выпало жить».
Кому именно – говорить не стану раньше срока, да ведь и познакомился я с книгой еще в рукописи благодаря любезности автора, за что искренне благодарю Юлию Владимировну Линде. Не время еще и оценивать заключительный том эпопеи, ведь над второй его книгой писательница продолжает работать, сверяя все исторические ссылки и сюжетные ходы с мнением специалистов – историков, военных, потомков действующих лиц книги.
В завершение скажу еще вот что. Читатель, наверное, заметил, что рассказывая об «Улице Ручей», я избегаю жанрового определения «роман». Потому так, что эта книга (а «Улица…» - не цикл, именно книга, единый текст, в силу объема разбитый на несколько огромных томов), не роман по самой сути. В ней присутствуют скорее несколько романов, переплетенных между собой и замыслом автора, и волей времени. И все эти романы – русской учительницы из бывших, прозванной учениками за принципиальную твердость Коброй; и гениального немецкого музыканта из аристократов, выбравшего служение злу и надевшего форму эсэсовца; и юноши из города N, пламенного комсомольца, попавшего в плен и, чтоб не умереть от голода или тифа, вступившего во власовскую РОА, в надежде сбежать к партизанам при первой же возможности; и мальчишек Пввлика и Генки из города N, чью жизнь сломала война, а души и закалила, и выжгла оккупация; и многих-многих других людей – тех, с которыми мы уже навсегда простились на страницах третьего тома, и тех, кому «выпало жить». Быть может, еще совсем недолго.
И не надо думать, что автор кровожаден. Кровожадна война – самый великий молох в истории, унесший жизни десятков миллионов людей. Так стоит ли сочинять о ней очередной приключенческий боевик?
Юлия Линде, владеющая пером не хуже любого баталиста – стоит лишь прочитать написанную ею танковую битву под Курском, в целом создает полижанровую книгу, то есть настоящий эпос, в котором о войне в мире, о войне и мире рассказано все главное.
И я непросто так вспомнил об эпосе Толстого – тоже ведь не просто романе. Нет, я не сравниваю книгу Линде с «Войной и миром», как никогда не сравнивал с толстовским эпосом и дилогию Гроссмана. Я о другом: всякий честный писатель, принимающийся за роман о войне, на Толстого ориентируется. Иначе не бывает. И не может быть. Вспомним книги Симонова, Бондарева, Бакланова, Бориса Васильева – очень разных авторов, зачастую принципиально непохожих, то есть исповедующих враждующие идеологии. А Толстой – пропись для всех. И в этом, может быть, один из главных секретов книги Юлии Линде: ее улица могла бы находиться в любом российском городе, а тот самый ручей – протекает по всей мировой гуманистической литературе.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.