«Новое войско» в «Великолепном веке» — контекст и источники
Когда говорят о янычарах, почему-то вспоминают либо звон ятаганов, либо их привычку опрокидывать котел в знак бунта. Мол, такая экзотическая турецкая гвардия, склонная к переворотам. Но экзотика заканчивается там, где начинается быт. А быт у них был настолько регламентирован, что сегодняшние корпоративные уставы рядом с ним выглядят просто детскими каракулями.
Давайте сразу определимся с цифрами. Сулейман I, которого европейцы называли Великолепным, а свои — Кануни, то есть Законодателем, провел на троне 46 лет, с 1520 по 1566 год. За это время он осуществил тринадцать военных кампаний, десять из которых пришлись на Европу. И практически все победы этих кампаний — на совести корпуса янычар. При Сулеймане численность корпуса достигла примерно 20 тысяч человек. И это была не просто воинская часть. Это был особый социальный институт, государство в государстве, со своими законами, святыми покровителями и кухонной терминологией в основе иерархии.
Откуда мы вообще знаем, чем они дышали? Источников несколько, и они разного качества. Самый необычный, пожалуй, это «Записки янычара». Написал их Константин Михайлович из Островицы, серб по происхождению. В свое время он попал в турецкий плен, был обращен в ислам и прослужил в корпусе достаточно долго, чтобы узнать всю его изнанку. Книга эта — смесь мемуаров и исторического сочинения.
Второй важный наблюдатель — фламандский дипломат Ожье Гислен де Бусбек. В 1555 году он прибыл в лагерь Сулеймана как посол императора Священной Римской империи и провел там несколько лет. Его «Турецкие письма» — это взгляд со стороны, но взгляд очень внимательный и цепкий. Ну и османские хроники, разумеется. Добавим к этому фундаментальное исследование российского востоковеда Ирины Евгеньевны Петросян «Янычары в Османской империи. Государство и войны (XV — начало XVII в.)» объемом в шестьсот с лишним страниц. В общем, картина вырисовывается подробная.
Слушайте, а теперь представьте себе эту картину. Не пафосную батальную сцену, а то, что происходило за день до битвы и через день после. Где спали эти 20 тысяч человек? Что ели? Почему их командир назывался «раздатчиком супа» и что бывало с теми, кто пытался завести семью? Вот об этом и поговорим.
От мальчика до «нового солдата»: рекрутирование и обучение
Начнем с самого начала. Чтобы стать янычаром, надо было родиться в христианской семье на территории Османской империи, желательно на Балканах. Звучит парадоксально, но это жесткая логика. Корпус комплектовался по системе девширме — это такой «налог кровью». Раз в несколько лет, обычно в три или в семь, султанские чиновники отправлялись в провинции и отбирали у христианских подданных мальчиков. Возраст — от восьми до пятнадцати, иногда чуть старше. Критерии простые: крепкое телосложение, отсутствие физических дефектов и чтобы не был единственным сыном в семье.
Что происходило дальше? Отобранного мальчика увозили в Анатолию и отдавали в турецкую крестьянскую семью. Там он работал в поле, учил язык, привыкал к обычаям. Через несколько лет его забирали обратно и определяли в специальную школу аджеми-огланов, то есть «неопытных юношей». И вот тут начиналась муштра. Арабский, персидский, турецкий языки, Коран, основы права, военное дело, физическая подготовка. Спали в общих помещениях, дисциплина жесточайшая. Все это время подросток считался рабом султана — капыкулу, то есть «рабом у ворот».
К концу обучения, годам к восемнадцати-двадцати, из аджеми-оглана получался готовый янычар: он знал Коран, бегло читал на трех языках, умел стрелять из лука и обращаться с саблей, а главное — у него не было ни родителей, ни родины, ни прошлого. Только султан, казарма и товарищи по ода. Кстати, о казарме — с нее и начнем следующий кусок, потому что именно там проходило примерно девяносто процентов жизни.
До 1568 года попасть в корпус можно было только через девширме. Но уже к концу правления Сулеймана сыновьям отставных янычар разрешили поступать в корпус. С этого, кстати, многие историки отсчитывают начало разложения всей системы.
Жизнь в казарме: быт, иерархия и символы «оджака»
Казарма — это ода. Слово одновременно обозначает и помещение, и боевое подразделение, которое в нем живет. Несколько ода составляли орту. Несколько орт — уже оджак, то есть весь янычарский корпус. «Оджак» буквально переводится как «очаг». И это не случайно. Центральным предметом любой казармы был не алтарь и не оружейная стойка, а медный котел — казан. Котел был символом единства орты, ее знаменем и предметом почти религиозного почитания. Если янычары во время бунта переворачивали котел, это означало отказ подчиняться султану. Так и говорили — «перевернуть котел».
Посмотрите на звания. Командир орты назывался чорбаджи. Переводится с турецкого буквально — «раздатчик супа». Помощник повара назывался ашчи. В общем, почти все младшие офицерские чины вышли из кухни. Это не шутка и не прикол. Это идеология. Люди, которые едят из одного котла, — братья. И преданность у них должна быть такой же, как у членов одной семьи.
Распорядок дня? Подъем с рассветом, молитва, построение. Затем распределение на службы: кто-то заступает в караул, кто-то идет на учения, кто-то чистит оружие или занимается хозяйственными работами. Свободного времени, вопреки стереотипам, было достаточно — особенно в периоды между кампаниями. Янычарам запрещалось заниматься ремеслом и торговлей. Запрещено было также все, что не подобает воину: роскошь, излишества. Внешний вид строго регламентирован.
Об униформе. Главный маркер янычара — головной убор. Белый войлочный колпак, который назывался бёрк или юскюф. Сзади у него свисал длинный кусок материи, похожий на рукав халата. Это прямая отсылка к легенде об основателе корпуса: якобы шейх ордена бекташи Хаджи Бекташ благословил первых янычар, осенив их рукавом своего халата. Основная одежда — долама, длинная суконная куртка. В походе ее полы подбирались за пояс. Шаровары, сапоги, пояс с оружием. И — обратите внимание — деревянная ложка, заткнутая за отворот колпака. Ложка не для красоты. Это опять-таки символ принадлежности к оджаку, к общему котлу.
Питание. Рацион был обильным и достаточно однообразным. Основа — баранина, рис, пшеничная каша, овощи по сезону, хлеб. Главное блюдо — плов с бараниной. Кормили два раза в день. Качество еды строго контролировалось. Во время военных кампаний за янычарами следовала походная кухня с запасом продовольствия. Пайка выдавалась регулярно. Солдат, сидящий без горячей еды больше суток, — это уже зреющий бунт. И султаны это отлично знали.
Что касается снабжения оружием — тут все централизованно. Каждый янычар получал из казенных арсеналов саблю, копье, кинжал, а с XVI века — все чаще аркебузу, то есть фитильное ружье. В казармах были оборудованы специальные стрелковые помещения — талимхане. Янычары называли учебные стрельбы «метанием орешков». Кстати, именно массовое внедрение огнестрела в корпусе янычар обеспечило османам преимущество над европейскими рыцарскими армиями, которые долго не могли перестроиться.
Военная подготовка и боевые будни: от учений до похода
Итак, чем занимался янычар в мирное время? Тренировался. И тренировался много. Стрельба из лука — по-прежнему обязательная дисциплина, несмотря на распространение ружей. Фехтование на саблях, работа с копьем, рукопашный бой. Учения проводились ежедневно. Основной упор делался на слаженность действий в составе подразделения. Янычары — это в первую очередь пехота. В бою они не бегали врассыпную, а стояли плотным строем, ощетинившись копьями или ведя залповый огонь.
Теперь — поход. Когда султан объявлял кампанию, янычарские орты выступали из Стамбула организованными колоннами. У каждого подразделения был свой обоз с палатками, котлами и провизией. Переходы совершали пешком. Никаких лошадей рядовым не полагалось, только офицерам. Ночлег — в шатрах. Дисциплина в походе поддерживалась еще жестче, чем в казарме. Малейшее неповиновение — палки или казнь на месте.
Давайте посмотрим на конкретную кампанию. 29 августа 1526 года у венгерского города Мохач встретились армия султана Сулеймана и войско венгерского короля Лайоша II. Венгры выставили рыцарскую конницу. Османы — янычарскую пехоту и артиллерию. Рыцарская кавалерия атаковала правый фланг османов — и нарвалась на плотный ружейный огонь. Янычары, выстроившись в шеренги, расстреляли атакующих в упор. Король Лайош утонул в болоте при отступлении. Битва была закончена за два часа. Результат: южная Венгрия перешла под контроль османов.
Через три года, в 1529-м, Сулейман осадил Вену. И вот там янычары столкнулись с тем, к чему не привыкли: с упорным сопротивлением, холодом, нехваткой продовольствия и эпидемиями. Осада провалилась. Янычары роптали. Но ропот — это еще не бунт. Награды за службу, включая денежные выплаты и трофеи, пока что перевешивали недовольство.
Вообще, психология янычара в походе — это отдельная тема. С одной стороны, он «воин ислама», сражающийся с неверными. С другой — прагматик, который знает, что каждый удачный штурм означает добычу. Добыча — это деньги, оружие, иногда пленники для выкупа. При Сулеймане система работала как часы: успешные кампании щедро оплачивались. И янычары отвечали преданностью — пока казна не пустела.
Религия, братство и бекташизм: духовная жизнь янычара
Теперь — о том, во что верили янычары. Формально — в Аллаха. Но на практике их религиозная жизнь была довольно далека от ортодоксального суннитского ислама. С самого возникновения корпус был тесно связан с суфийским орденом бекташи. Основателем ордена считается полулегендарный Хаджи Бекташ Вали, живший в XIII веке. Янычары почитали его как своего святого покровителя.
Что такое бекташизм? Это синкретическое учение, смешавшее в себе шиитские элементы, суфизм, кое-что из христианства и даже пережитки тюркского шаманизма. Бекташи не считали обязательными пятикратные молитвы и омовения, пили вино и разрешали такие вещи, которые обычным мусульманам были строго запрещены. Некоторые верили в переселение душ. У них была исповедь перед наставником и нечто вроде причащения вином, хлебом и сыром.
Почему именно бекташизм прижился у янычар? Во-первых, он был простым и понятным — проповеди велись на турецком языке, а не на арабском. Во-вторых, бекташи были терпимы к вчерашним христианам. В-третьих, дервиши этого ордена не сидели в мечетях, а ходили с войсками в походы, выступая в роли полковых священников, лекарей и советников. Они освящали знамена, благословляли оружие и осеняли котел. В результате янычар чувствовал себя не просто солдатом, а членом военно-религиозного братства. Это мощно цементировало корпус.
Официально союз ордена и корпуса оформился примерно в XVI веке. Существует предание, что при основании янычар шейх Бекташ лично благословил первых воинов, подняв над их головами рукав своего халата. Отсюда и пошел этот самый белый колпак с висящим сзади куском ткани. Красивая легенда, правда? Факты ее не подтверждают, но для самих янычар она была истиной. А истина в окопах важнее архивных документов.
Дисциплина, запреты и социальный статус: янычар вне казармы
Вот мы и подошли к самому интересному — к правилам, которые делали янычара фигурой уникальной в османском обществе.
Первое — безбрачие. До середины XVI века янычарам категорически запрещалось жениться. Нельзя было заводить семью, нельзя было ночевать вне казармы без разрешения, нельзя вести собственное хозяйство. Почему? Да потому что жена и дети создают привязанности, которые могут вступить в конфликт с преданностью султану. Янычар должен принадлежать только оджаку.
Второе — дисциплина. За нарушения — телесные наказания, вплоть до смертной казни. Провинности рассматривались офицерами орты. Серьезные проступки — трибуналом. Никакой адвокатуры, никакой апелляции. Приговор мог быть приведен в исполнение немедленно.
Третье — жалованье. Янычары были регулярной армией на государственном жалованье. Размер выплат зависел от выслуги лет и звания. Выплачивали из казны, обычно четыре раза в год, плюс дополнительные премии при вступлении султана на трон. Сумма рядового жалованья в XVI веке колебалась от трех до восьми акче в день. Для сравнения: опытный ремесленник в Стамбуле зарабатывал примерно столько же. Но у янычара были еще и бесплатные питание и жилье. Плюс трофеи в походах. Плюс пенсия по выслуге лет. В общем, в янычары стремились многие — даже турки-мусульмане, которым доступ в корпус был закрыт.
Четвертое — социальный статус. Янычар в Стамбуле — это человек с особым положением. Он не платит налогов. Он подчиняется только своим офицерам. Он может позволить себе демонстративно игнорировать городскую стражу. В столице янычары несли полицейские и пожарные функции, что давало им дополнительный рычаг влияния на горожан. Они тушили пожары, патрулировали рынки, охраняли иностранные посольства.
Но уже при Сулеймане начались послабления. К 1566 году женатым янычарам разрешили жить вне казармы. Затем и неженатые стали постепенно перебираться в город. Запрет на ремесло начал игнорироваться. Янычары открывали лавки, занимались торговлей, обзаводились недвижимостью. Это еще не был тот разложившийся корпус, который в XVII веке начнет свергать султанов, — но тенденция уже просматривалась. Именно при Сулеймане, на пике могущества, корпус впервые столкнулся с дилеммой: оставаться воинским братством с железной дисциплиной или превращаться в привилегированную касту, для которой служба — лишь источник дохода и политического влияния.
Чем это кончилось? В 1826 году султан Махмуд II просто ликвидировал корпус, расстреляв из пушек казармы вместе с последними бунтовщиками. Но это случилось через двести шестьдесят лет после смерти Сулеймана. А в XVI веке янычар еще оставался тем, кем его задумывали создатели: дисциплинированным воином, не знающим иной семьи, кроме оджака.
Слушайте, а вот теперь, когда мы разобрали эту машину по винтикам — от рекрутского набора до запрета на брак и от общего котла до бекташизма, — может быть, в ней стало чуть меньше загадочности. Но, по-моему, взамен появилось нечто более ценное: понимание того, как работают системы, построенные не на страхе наказания, а на тотальной пересборке человека. Мальчик, изъятый из христианской семьи на Балканах, через десять лет просыпался в стамбульской казарме, ел из общего котла с пятьюдесятью сослуживцами, называл соседа по нарам братом, а командира — раздатчиком супа. И считал это единственно возможной жизнью. Неплохой материал для размышлений о природе лояльности, не так ли?