— Стёпушка, ты ужинать будешь?
Инна Витальевна стояла возле двери и прислушивалась. Степан каким-то встревоженным с работы вернулся. Взгляд напряжённый, молчаливый.
Алиса возле него прыгала, рассказывая про свой день в детском саду. В итоге обиделась, поняв, что отец совсем её не слушает и думает о чём-то своём.
— Не буду, мама. Спасибо. День тяжёлый, голова раскалывается. Посплю пока.
Степан всё же вышел из комнаты. Взгляд его немного смягчился.
— Отдыхай, конечно, сынок. Я с Алисой на прогулку собралась. Осень прям золотая стоит. В парк пойдём, уточек покормим. А ты пока поспи в тишине. Как проголодаешься, подогрей себе покушать.
Проводив Инну и Алису до лифта, Степан долго потом курил на лестничной площадке. Из головы не выходил приказ Романовского.
А это был именно приказ. И неважно, что Степан никогда таким не занимался и даже предположить не мог, что за работа ему предстоит.
Вернувшись в квартиру, молодой мужчина замер напротив кухонного окна. В руках он сжимал папку.
Пальцы чуть подрагивали. Не от холода, нет. Внутри застыло странное чувство обречённости. Кто бы знал, что судьба преподнесёт ему такую насмешку.
Стиснув зубы, Степан вспоминал разговор с Романовским.
Николай Родионович в своём кожаном кресле выглядел массивным, уверенным. Он крутил в холёных коротких пальцах дорогую ручку с корпусом из нержавеющей стали, отделанным золотом. Ещё один акцент на его статус, как и массивная печатка на левой руке.
Романовский, прищурив глаза, смотрел на Степана так, будто тот был всего лишь очередной шахматной фигурой в его продуманной раскладке.
— Ну что скажешь? — голос Николая Родионовича тихо, но внятно. Выбора у Степана в любом случае не было.
Он тяжело вздохнул. От запаха дорогого кофе замутило. Голодный желудок издал характерный звук. У Степана от всех этих мыслей аппетит пропал, и он уже несколько дней почти ничего не ел. Только сигареты и кофе.
Тишина в кабинете Романовского давила, мерное тиканье часов раздражало. Николай Родионович ждал ответ.
— Я никогда ... Не занимался подобным — глухим голосом ответил он.
— Всё когда-то бывает в первый раз — Николай Родионович откинулся на спинку кресла — откажешься, твой долг вырастет вдвое. К тому же я могу решить вопрос радикально. Ты и твоя мачеха, не мучаясь, покинете этот бренный мир, а девочка благополучно отправится в детдом. Детей я не трогаю. Как тебе такие перспективы?
Степан сцепил руки в замок и, опустив голову, нервно сглотнул. Долг висел на нём, будто гранитный камень.
Диана удружила напоследок. Куда проще было бы пойти и рассказать всё следователю. Но где гарантии, что у Романовского нет подвязок среди представителей правопорядка?
Да Степан только шаг сделает за ворота следственного отдела, как с ним тут же покончат.
Страшный человек оказался этот Николай Родионович. Бывший бандит из девяностых, сейчас под прикрытием чистой фирмы он продолжал делать свои грязные тёмные делишки.
— Бородин Филипп Эдуардович как застрявшая кость у меня в горле. В соседнем регионе он руководит строительной фирмой. Он мешает мне. У меня там свои планы, и крупный тендер на строительство жилого комплекса должен выиграть я. Поэтому ...
Романовский не спеша встал со своего кресла и, заведя руки за спину, приблизился к Степану.
— Поэтому, если ты уберёшь его тихо и не оставишь следов, то я долг твоей покойной жены спишу. Но на волю уже не отпущу. Думаю, ты понимаешь, что после того, как выполнишь своё первое задание, ты окончательно войдёшь в мою команду.
Степан достал пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, прикурил. На журнальный столик перед ним легла папка с биографией Бородина и свежими фото.
Взяв в руки фотокарточки, Степан замер. В ушах было слышно гулкое сердцебиение. Его руки мелко дрожали. Это была ОНА.
Заныло что-то в груди, дышать стало тяжело. Рядом с Бородиным, держа его под руку, по оживлённой улице шла Валерия Самарина. Валерка ...
Сколько лет прошло с того дня, когда он видел и слышал её в последний раз?
В памяти пронеслись давно похороненные где-то внутри воспоминания. Новый год, бой курантов и первое знакомство с Валеркой ... Её звонкий смех, загадочный и бархатный взгляд тёмных глаз, блестящие вьющиеся волосы, рассыпанные по плечам.
Целых пять лет прошло. Степан ничего о ней не знал и не хотел знать. Зачем? Судьба развела их. Смерть Лики легла глубокой пропастью между ними.
Значит, она с Бородиным сейчас. Изменилась. Уже не та девчонка-студентка, какой он её запомнил.
— Смотрю, побледнел — подметил Романовский — знакомая парочка?
Степан поднял глаза. Он сумел справиться с накатившим волнением. Его взгляд принял холодное и равнодушное выражение. Ревность острой иглой вошла в сердце.
— Нет — соврал он — просто спутница очень красивая.
— Красивая — усмехнулся Романовский — по ней тоже будет отдельное задание. Бородин ни сном ни духом о прошлом своей невесты. А у неё, между прочим, такие тайны, что его матушку удар хватит. Ты согласен?
— Да — хрипло произнёс Степан. Он был вынужден согласиться.
— Тогда собирайся в путь. Деньги выделю. Отчёт каждый день. И помни: если ты попытаешься скрыться либо захочешь переиграть — последствия будут весьма печальными. Для тебя и твоей маленькой семьи.
Степан сжал в руках папку. В ней было абсолютно всё. Каждый шаг Бородина расписан по секундам.
В горле у Степана пересохло. Он молча кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Дверь захлопнулась за его спиной, отрезая последнюю возможность к отступлению.
И сейчас, глядя в кухонное окно невидящим взглядом, Степан сжимал и разжимал кулаки с тяжёлым отчаянием, размышляя о предстоящем «деле». Он должен выехать уже сегодня вечером.
***
Филипп спешил. Почему Амира не могла понять. Торжественная церемония ему была не важна.
— Так распишемся. А гостей как-нибудь потом соберём. Не против?
— Как скажешь — пожала плечами Амира, находясь под гипнозом его стальных глаз с томной поволокой. Она влюбилась в Бородина так сильно, что самой было страшно от этого неведомого всепоглощающего чувства.
С торжеством или без, ей действительно было всё равно. Она станет законной женой Филиппа, и обручальное кольцо на пальце положит конец её ревности.
Ведь она прекрасно поняла, что секретарша её будущего мужа не просто свои рабочие обязанности выполняла всё это время.
Тем мама Филиппа будто уколоть Амиру пыталась, постоянно упоминая в разговорах: «Варюша».
— Тогда поехали, раз ты не против — огорошил Филипп и потянул Амиру к машине.
Было раннее утро золотистого осеннего сентября. Листва вокруг горела разнообразием ярких красок, а воздух был напитан ароматами уходящего лета. И вот так сразу Амира уже сегодня станет женой Филиппа?
— Куда ты меня тащишь? — весело рассмеялась она. Её необычный смех колокольчиком прокатился по округе. Филипп вдруг остановился и внимательно посмотрел ей в лицо.
Она и сама замерла. Так странно. Ведь Амира не смеялась уже столько лет. Её рабское заточение в закрытом элитном клубе в окрестностях старого арабского квартала казалось бесконечным и пожизненным.
Вот где совсем не до смеха и забываешь даже как просто улыбаться, не то чтобы рассмеяться в голос.
Глаза защипало от непрошенных слёз. Резко отвернувшись, Амира быстро-быстро глубоко вдохнула и тут же выдохнула. Спокойно. Всё позади.
Руки Филиппа легли на её худенькие плечики.
— Я чувствую, что в прошлом у тебя что-то случилось. Что-то страшное, неприятное. И я надеюсь, что ты научишься мне доверять, родная моя.
Господи, как это тепло звучит. Амира повернулась к Филиппу и обвела его крепкую шею своими тонкими руками. Прижалась, вдохнула терпкий мускусный запах.
— Я люблю тебя, Филипп, и возможно, когда-нибудь расскажу тебе о своём прошлом. То, что происходило со мной в последние пять лет. Увы, ещё раньше ... Свою юность, детство ... Я не помню. Откуда я и кто мои родные.
— Как это не помнишь? — отстранился от неё Филипп. Он смотрел на девушку с удивлением и с примесью какого-то недоверия.
Амира смутилась и опустила глаза.
— У меня была травма головы — сдавленно ответила она — последствия этой травмы вылились в то, что я ничего не помню. Все попытки вспомнить заканчиваются жуткой головной болью.
— Шрамы на спине — это дополнение к травме головы? Это всё взаимосвязано? Тебя избили? — с пристрастием допрашивал Филипп.
Амира уже пожалела, что вообще ступила на эту опасную тропу. Нет, не нужно ему ничего знать. Он не примет жену, которая была *** в прошлом.
— Да. Долго шло следствие, тех бандитов не нашли. Я долго лечилась, восстанавливалась ...
— Неужели тебя никто не искал? Родители? Кто-то из родственников?
— Я ... Я из детского дома — соврала Амира. Она и сама не знала, кто она и есть ли у неё родные. Может, это вовсе и не враньё?
— Маленькая моя — Филипп порывисто притянул девушку к себе и так сильно обнял, что ей стало трудно дышать.
— Теперь я за тебя в ответе, и ты только моя. Слышишь? Никто не посмеет больше причинить тебе вред. Ни физически, ни морально.
Филипп усадил Амиру в машину, и они отправились в город для того, чтобы скрепить свои отношения узами брака.
Она верила ему. Любила. И не мыслила больше своей жизни без Филиппа. Мечтала подарить своих желанных детей и заглушить в себе все мысли и воспоминания о том брошенном в роддоме ребёнке.
И откуда ей было знать, что сети собственных иллюзий станут для неё опасной ловушкой, в которую она угодила по собственной воле?
Группа в Вк «Иришкины рассказы»
Канал в MAX «Иришкины рассказы»
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова