Почти одновременно с преступным сговором, Аронов, сопровождаемый славной сыщицей, одним появлением нагнавшей столько тоскливого страха, заходил в трехэтажное здание отдела внутренних дел, обслуживавшего Свободный район. Они прибыли в тот самый разгар служебного дня, когда основная часть коллектива занималась повседневной работой уже не рьяно и когда отдуваться, хочешь не хочешь, приходилось сотрудникам, нагруженным конкретной задачей – как, к примеру, участковому Казакову Максим Константиновичу. Стоит сказать, ни государственный адвокат (присутствие которого просто необходимо), ни представитель органа опеки и попечительства (который также обязан сопровождать процессуальные действия) так и не пребыли. В ожидании необходимых условий, полицейский выпроводил Юлу «немного посидеть в коридор», а сам остался заполнять сопутствующие материалы, требуемые для принудительного помещения в специальный детский приёмник; он поступал с рациональным расчётом, чтобы после только расставить все личные подписи.
Лисина находилась в узеньком коридоре, выкрашенном в унылые, сугубо серые, краски, и сидела на продолговатом трёхместном диване, разделённом на́ три равные части (такие обычно устанавливались в старых кинотеатрах и выделялись невысокими спинками). Вокруг никого не присутствовало. Пользуясь удачным обстоятельством, Юлия Игоревна сделала несколько безуспешных попыток, пытаясь покинуть неприятный режимный объект. Но! Каждый раз она останавливалась бдительным постовым сотрудников, осуществлявшим контрольное наблюдение. Полностью отчаявшись, удручённая плутовка безвольно теперь сидела; она скучала, а опустивши красивую голову, внимательно чего-то изучала у себя под ногами. Со стороны казалось, что подуставшая девушка спит (так неподвижно застыла её задумчивая фигура); однако специально созданное впечатление не соответствовало реальной действительности, и она лишь искусно изобразила вид, словно бы отрешённый от внутриотде́ловской обстановки. Сама в тот драматический миг усиленно размышляла: «Вот, «лять», «попала»! Теперь меня, точно, сошлют и далеко, и надолго. Участковый вроде и проявляет ко мне прикрытое снисхождение, но делать ничего всё равно не будет, потому что ему – как, впрочем, и всем остальным, кто одет в «ментавску́ю» форму – всё абсолютно по «херу»; им гораздо проще избавиться от неопытной девочки, чем пытаться вывести на откровенный разговор прожжённого «перца», закоренелого негодяя, извращенца насильника. Придай они растленный случай широкой огласке – их непременно заставят хорошенечко поработать. Им же страсть как не хочется, тем более что и доказывать-то мою беду особенно нечем. Вон чего он сказал, когда выгонял сидеть в коридорчик… мол, почему же сразу не обратилась, а пустилась в бега? Типа, кто тебе после неблаговидного поступка поверит? В общем, ты сама, дурочка глупая, привела себя к невыгодной ситуации. Да, действительно, я стала заложницей опасного положения и помощи практичной ждать теперь неоткуда. С «ментами» бездушными не поспоришь, и раз не удалось убежать, то придётся идти отбывать убогий срок заключения… хорошо хоть недолгий».
Как раз в момент её тягостных думок Бероева и давний знакомый, теперь же преданный спутник, проходили контроль на входе; они задержались перед железной решёткой, перекрывавшей свободный доступ во внутреннюю часть коридора. В ней имелся прямоугольный проём, а в нём устанавливалась точно такая решётчатая дверь, запиравшаяся на электронно-магнитный замок. Дежуривший охранник (его заранее предупредили о плановом визите высокопоставленной гостьи), исполняя должностные обязанности, сначала доложил вышестоящему руководству, а едва получил формальное одобрение, пропустил прибывших посетителей внутрь вверенных помещений. В момент, когда они заходили, Лисина находилась в противоположном конце коридора, прямо перед лестничной клеткой, следовавшей на верхние этажи; она расположилась на расстоянии десяти метров от контрольного пункта. Горемычная плутовка так и продолжала оставаться в рассеянно-отрешённой позе, при том что девчачье внимание отключилось не окончательно. Непроизвольно свободолюбивая девушка заинтересовалась некоей подобострастной заминкой, возникшей прямо возле входной решётки. Раз выбрав определённую тактику поведения, она сделала вид, что не придаёт новоявленному событию особенного значения, – якобы оно ей неинтересно. И только проникновенный голос, ставший с недавних пор невероятно знакомым, прозвучал вдруг как гром средь ясного неба; он заставил озорную притвору сча́стливо дёрнуться и повернуться на левое направление. Да, звуковые интонации исходили от известного человека, которому, паче-чаяний, она оказала немаленькую услугу и который тоже её узнал. Павел радостно вскрикнул:
- Юла?! Ты?! Здесь?.. Откуда? Какими судьбами? Тебя кто-то обидел, или сама чего-нибудь натворила, в очередной раз кого-нибудь увлечённо спасая?
Не скрывая радостного восторга, охватившего от встречи с новым приятелем, коего она справедливо считала самым ей дорогим во всём белом свете, Лисина резко вскочила и лётом бросилась, счастливая, обниматься. Совершенно не церемонясь, накинулась прямо на шею и запричитала жалобным голосом:
- Борисыч, спаси меня, дорогой, пожалуйста! «Мерзкие менты» «шьют» мне левое дело и готовят в сволочной спецприёмник. Пожалуйста, миленький, сделай хоть что-нибудь, иначе не видать мне больше любимой свободы, - она непреднамеренно всхлипнула, - я уже бывала в месте детского заключения и превосходно знаю, что оно из себя представляет и чем мне сумеет вылиться!
- Ты знаком с этой девушкой, Паша? - услышала молодая авантюристка, мелодичный, но твёрдый голос, принадлежавший уверенной в себе влиятельной женщине.
- Да, - ответил Аронов, пытаясь отстранить восторженную плутовку, словно прилипшую к мужскому, сильному телу; щекотливая ситуация была такова, что возрастной мужчина просто обязан был внести нужную ясность да дать подробные разъяснения: - На днях удивительная красавица самоотверженно спасла меня от уличных грабителей-гопников, проулочных хулиганов. Она настолько их отделала, напугала, что, я думаю, они нескоро вновь выйдут на грешное дело. Отважной же храбростью юная леди сделала меня себе невероятно признательным – да что там? – просто обязанным. Не появись она тогда вовремя, то мне пришлось тяжко, очень несладко.
Отставному майору кое-как удалось разжать цепкие руки Лисиной, накрепко обвившие могучую шею. Легко приподняв, Павел отодвинул Юлу немного в сторонку, поставив на ровное половое покрытие прямо перед собой. Теперь, когда появилась возможность лицезреть обеих разново́зрастных девушек (и ту и другую), к удивлению, наблюдалось, что они похожи, ну! просто невероятно; даже форма причёсок у обеих была одинаковой.
- Что у тебя здесь? - строго спросила молодая сотрудница, облечённая в генеральское звание.
- Не знаю, что и сказать, - сделав виноватое выражение, прохныкала озорная авантюристка, умело принимая нужную мимику, - в ту же ночь, когда я имела счастье стать знакомой Борисыча, меня, пятнадцатилетнюю девочку, пытался изнасиловать некий престарелый мерзавец, больной извращенец. Я, естественно, защищалась – и вот теперь меня хотят поместить в омерзительный спецприемник.
- Действительно, странное отношение, - согласилась Бероева, мысленно поражаясь невероятному сходству, какое отмечалось у неё и юной красавицы, - а что родители?.. Почему они допустили несправедливое положение дел и где они находятся сейчас, в сложное для дочери время?
- Нет у меня никого, - продолжая всхлипывать, Лисина вкратце разъяснила незамысловатую родословную, - я детдомовская.
- Ладно, - усмехнулась маститая сыщица (в длительной практике ей приходилось сталкиваться и с более хитроумными личностями), - мне всё понятно – что? – неважно. Давай-ка лучше посмотрим, что можно сделать сейчас, - обнадёжила она проворную девушку, а обращаясь к бывшему участковому, лукаво спросила: - как, Паша, поможем юной красавице? - последовал утвердительный кивок мужской головы; потом она поинтересовалась у особы пострадавшей, мастерски превращённой в подозреваемую: - Где находится сотрудник, ответственный за твоё первоначальное дело?
- Здесь, - с надеждой указала Юля на маленький кабинет, где готовились скоротечные документы, способные избавить общество от одной активной, склонной к авантюрам, персоны; увлекаемая новоявленными защитниками, она гордо направилась исправлять несправедливое положение.
Казаков закончил первостепенные оформления и ожидал прибытия детского адвоката и представителя органа опеки и попечительства, чтобы в их присутствии расставить требуемые подписи и избавиться от неприятных, целиком бесперспективных, материалов. Как же он удивился, если не озадачился, когда в занимаемых помещениях (и без того являвшихся тесными) возникли три доблестные фигуры; среди них одна представилась генералом-майором специального секретного спецотдела, между прочим, с особыми полномочиями. Такого мастерского удара, последовавшего от бойкой чертовки, опытный сотрудник, конечно, не ожидал! Смятенная реакция стала очевидна по зачумлённому виду, возникшему, едва он рассмотрел служебные документы, подтверждавшие высокое генеральское звание, и сумел переварить губительно-роковые последствия.
- Что у вас происходит? - поинтересовалась Оксана голосом, наполненным начальственной интонацией (она давала ей явное преимущество). - Я так понимаю – вы рассмотрели проблему с одной стороны и совсем не приняли во внимание версию, высказанную другой? Поправьте меня, товарищ капитан, ежели я ошибаюсь.
Участковый вытянулся по струнке, не представляя, как следует себя дальше вести; он виновато моргал, отчётливо понимая, что чрезмерное рвение, проявленное к быстрому разрешению текущих материалов, понято, по-видимому, не будет. Тем более что всё сказанное московской оперативницей являлось чистейшей правдой. Видя его напряжённое состояние и не являясь исключительно кровожадной, Бероева сама нашла приемлемый выход и подсказала растерянному сотруднику:
- Мы сделаем так: с сегодняшнего дня молодая особа поступает под ответственную опеку вот этого гражданина, - она указала на стоявшего рядом Аронова и, как бы желая узнать его мнение, с интересом спросила: - Ты не возражаешь?
Единоличное решение, принятое своенравной, но милосердной особой оказалось настолько неожиданным, насколько неординарным. Предполагая нечто подобное, Павел утвердительно кивнул головой. Оксана же продолжала:
- Оформление необходимых формальностей они организуют незамедлительно. С сегодняшнего дня он берёт её под личный контроль. Вы же, товарищ капитан, потрудитесь провести расследование двустороннее, качественное, а главное, объясните тому – то ли потерпевшему, то ли несостоявшемуся насильнику? – что неправ-то именно он, а вовсе не кто-то иной.
Нужно было видеть, сколько высокомерного превосходства, счастливого торжества, светилось в великолепной плутовке, одержавшей сегодня верх; ей практически безболезненно получилось выпутаться из сложного дела, за которое ещё совсем недавно пророчилось неприятное помещение во временный изолятор, и нелюбимый, и пагубный. Озадачив Казакова непривлекательными сомнениями, три бойкие личности отправились восвояси – каждый по собственной надобности. Бероева, верная служебному долгу, направилась в кабинет к начальнику, а разново́зрастные спутники – обустраиваться на родовую виллу, после смерти родителей доставшуюся в наследство бывшему полицейскому.
Не стоит долго останавливаться, передавая, что и здесь Оксана не получила каких-то исчерпывавших известий и что ей было пересказано всё то же самое, что она уже раньше слышала; единственное, она получила разрешение на трупный осмотр, а со своей стороны дала согласие создать оперативную группу, так желаемую местным криминальным авторитетом. К великому удовольствию Джемуги, в неё вошёл и преданный ему продажный оперативник, служивший в местах предварительных заключений. Как и ожидал неглупый преступник, московская сыщица справедливо порассудила, что будет совсем неплохо вести первичную разработку через вместительное сборище закоренелых преступников, напрямую связанных с главою криминального мира. Бероева ещё не знала, что, закончив недолгое совещание и выходя на улицу, чтобы отправиться в судебно-медицинское отделение, она сделалась объектом плотского вожделения одного опасного, крайне непримиримого, человека; тот жадно пожирал её ненасытным глазом и созерцал из салона просторного американского «джипа». Нормальное дело, авторитетный басурман не удержался, чтобы не прибыть к Свободному отделу внутренних дел и чтобы лично не лицезреть отважную «девку», посмевшую бросить решительный вызов.
- Барун, - сказал он неотступному соучастнику, в первый раз в жизни загораясь оча́ми, - делай что хочешь, но «вражеская сучка» непременно должна оказаться в моей постели – и как можно быстрее!
- Слушаюсь, Хан, - не сомневаясь в полном успехе, ответил подручный сообщник, после чего, являясь ещё и водителем, вывел машину на проезжую часть и устремился по направлению главного офиса.
