В русском языке есть слова, обладающие разрушительной силой тактического ядерного удара.
«Скидки», «Нам надо поговорить» и, конечно же, абсолютный чемпион. Фраза, способная в одночасье аннигилировать логику, личные границы и ваши планы на выходные.
Бронебойное: «Мы же родня».
Удивительно, как эта короткая фраза заставляет взрослых, вроде бы адекватных людей добровольно впрягаться в чужие проблемы.
Словно бурлаки на Волге, они тащат за собой баржу чужой инфантильности.
Причем тащат с улыбкой. Потому что «ну как иначе, кровь-то не водица».
Мой муж Кирилл искренне верил в магию этой фразы.
А я — в магию цифр, дебет с кредитом и Уголовный кодекс.
Я работаю главным бухгалтером в крупной частной клинике. Моя профессиональная деформация заключается в том, что я читаю всё.
Особенно то, что написано шрифтом, предназначенным для проверки зрения у орлов. И спрятано под жирными сносками со звездочкой.
Поэтому, когда Кирилл подошел ко мне с глазами кота из «Шрека» и протянул распечатку, я сразу почуяла неладное.
В тот вечер я священнодействовала.
На плите томно булькала наваристая мясная солянка. Густая, правильная, огненно-рыжая от томата.
С тремя видами копченостей, нежной говядиной, хрустящими солеными огурчиками, маслинами и обязательной долькой лимона.
Запах на кухне стоял такой, что даже у сытого человека случалось обильное слюноотделение.
А соседи по вентиляции, должно быть, горько плакали над своими пустыми макаронами.
— Светуль, — вкрадчиво начал Кирилл, пододвигая ко мне стопку листов. — Ну глянь одним глазком Ромкин договор. Брат машину берет.
Он виновато улыбнулся.
— А там в автосалоне сам черт ногу сломит в этих процентах. Ты ж бухгалтер, тебе пять минут. По-семейному, а?
Рома — это младший брат Кирилла. Человек-праздник, человек-прожект и человек-«дай в долг до среды».
Его жена Неля была ему под стать.
Она свято верила, что Вселенная изобильна. А если денег нет, значит, просто нужно правильно отправить запрос в космос.
Видимо, на этот раз космос перенаправил запрос в кредитный отдел автосалона.
Я вздохнула.
Отодвинула от себя тарелку с исходящей паром солянкой, к которой только что добавила ложку густой, деревенской сметаны.
И взяла договор.
Мне хватило не пяти минут, а трех.
— Ну что я могу сказать, Кирюша, — я сняла очки. — Если твой брат подпишет это не глядя, то в ближайшие семь лет он будет работать исключительно на банк.
Я постучала пальцем по документу:
— А еще на страховую компанию и того парня, который продал ему полис помощи на дорогах по цене самой дороги.
— Здесь скрытая страховка жизни, страхование от потери ключей, ГЭП-страхование и еще какой-то «пакет VIP-услуг». Этот мусор увеличивает стоимость их несчастного китайского кроссовера ровно в полтора раза.
— Переплата конская. Я подчеркнула пункты, пусть едет в салон и требует их исключить.
Я с чувством выполненного долга вернулась к солянке.
Отрезала ломоть свежего, с хрустящей корочкой бородинского хлеба и забыла об этом инциденте.
Как выяснилось — зря.
Роман и Неля, получив на руки бумаги с моими красными пометками, сделали гениальный в своей простоте вывод.
Раз Светка такая умная, пусть она с этим автосалоном и бодается.
Началось с малого.
На следующий день Неля прислала мне голосовое сообщение на три минуты. Суть сводилась к следующему:
«Светуль, менеджер там что-то бубнит про невозможность отказа от страховки, позвони ему, а? Ты же умеешь их на место ставить».
Я не позвонила, сославшись на квартальный отчет. Но родственников было не остановить.
Мой телефон начал разрываться.
Они пересылали мне графики платежей из других банков с требованием «быстренько прикинуть, где выгоднее».
Они спрашивали, можно ли оформить машину на Нелину маму-пенсионерку.
А в апогее этой наглости менеджер автосалона в трубку Романа услышал от Нели царственное:
«Мы ничего подписывать не будем, пока наша Светлана всё не одобрит!»
Я превратилась в бесплатного финансового директора.
В юридического консультанта и личного психотерапевта для двух великовозрастных оболтусов, желающих ездить на красивой машине, но не желающих включать мозг.
В субботу я затеяла пельмени. Настоящие, сибирские.
Фарш крутила сама — свинина пополам с говядиной, много лука для сочности, щепотка черного перца.
И ледяная вода, чтобы внутри каждого пельмешка при варке образовался тот самый божественный бульон.
Тесто получилось тугое, эластичное, послушное. Лепка успокаивала мои расшатанные нервы.
Кирилл сидел рядом, таскал сырое тесто и миротворчески бубнил:
— Свет, ну Ромка обижается. Говорит, ты трубку не берешь, когда он из кредитного отдела звонит. Ну не обостряй ты, а?
Он попытался заглянуть мне в глаза.
— Ну помоги им, вникни, позвони этому менеджеру. Они же родня.
Я аккуратно залепила края очередного пельменя.
Положила его на присыпанную мукой доску, вытерла руки о фартук.
И посмотрела мужу прямо в глаза.
— Кирилл. Родня — это не должность. Это биологический факт.
— А бесплатный аудитор, переговорщик и финансовый нянь — это профессии. И за них люди получают хорошую зарплату.
— Я бесплатно работаю только женой. И то, потому что люблю тебя, а не твоих родственников.
Муж насупился, но промолчал.
А через два дня грянул гром.
Был вечер вторника. Я только-только пришла с работы, достала из духовки румяную, скворчащую картошку по-французски.
Свиная шейка, отбитая до нежности, таяла под шапкой из золотистого лука, кружочков картофеля и толстого слоя сыра, запеченного до хрустящей корочки.
Я предвкушала идеальный ужин.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Светлана Анатольевна? — проворковал сладко-официальный мужской баритон. — Добрый вечер. Это Эдуард, старший специалист кредитного отдела банка-партнера при автосалоне «Моторс-Премиум».
— Слушаю вас, Эдуард, — я насторожилась.
Мой внутренний сканер мошенников тихонько запищал.
— Роман Анатольевич и Неля Эдуардовна сейчас у нас. Мы практически завершили сделку, подобрали идеальные условия с минимальными пакетами страхования, как вы и просили.
В трубке повисла пауза ожидания.
— Подскажите, когда вы сможете подъехать к нам с паспортом для подписания документов?
Я замерла.
Картошка по-французски на тарелке перестала скворчать. Словно тоже прислушиваясь к этой феерической наглости.
— С паспортом? — медленно, с расстановкой, ледяным тоном переспросила я. — Для чего именно мне нужен паспорт, Эдуард?
— Ну как же, — в голосе менеджера проскользнула легкая паника. — В заявке вы уже предварительно одобрены. В качестве поручителя по автокредиту.
Он нервно сглотнул, это было слышно даже по телефону.
— Роман Анатольевич заверил, что вы в курсе, вы же сами проверяли все расчеты...
На кухне разом пропали все звуки. Воздух сгустился и стал плотным, как банковское хранилище.
Кирилл, стоявший у раковины, обернулся, почувствовав резкое падение температуры в помещении.
— Эдуард, — мой голос сейчас мог бы резать стекло. — Включите, пожалуйста, громкую связь. И убедитесь, что Роман Анатольевич и Неля Эдуардовна вас хорошо слышат.
— В-включил... — пискнул Эдуард.
— А теперь слушайте меня внимательно, Эдуард, Роман и Неля. Я не давала согласия быть поручителем. Я не предоставляла свои паспортные данные.
Я сделала вдох.
— И если через минуту моя фамилия не исчезнет из вашей заявки, я позвоню не Роману. Я позвоню в службу безопасности вашего банка, а затем в полицию.
— И напишу заявление о попытке мошенничества и незаконном использовании персональных данных.
— А тебе, Рома, я лично при встрече так пересчитаю твой кредитный рейтинг, что тебе до конца жизни даже микрозайм на чебурек не одобрят. Я доступно излагаю?
В трубке кто-то судорожно икнул. Кажется, это была Неля.
Связь оборвалась.
Я положила телефон на стол. Взяла вилку.
Отрезала кусочек сочного, покрытого расплавленным сыром мяса. Отправила в рот.
Божественно.
Кирилл стоял бледный.
— Свет... Они что, правда хотели тебя поручителем вписать без спроса?
— Правда, Кирюша. По-семейному, так сказать. Чтоб не обострять.
С тех пор в нашей семье наступила благодать. Рома и Неля смертельно на меня обиделись.
Машину они так и не купили. Без поручителя банк им завернул сделку, а брать кредит под дикие проценты без моей «защиты» они струсили.
Теперь на семейных застольях (где я, к слову, всегда пеку свои фирменные расстегаи с рыбой) они поджимают губы.
И всем видом показывают, что я — бессердечная ехидна, разрушившая их мечту.
А я и не спорю. Ехидна так ехидна.
Зато без чужих кредитов. И аппетит, знаете ли, у ехидн просто отменный.
Передай-ка мне, Кирюша, еще вон того холодца с хренком. Да, побольше.