Представьте, что вы джентльмен и идёте по дождливому Лондону XVIII века, раскрываете над головой зонт, и тут же становитесь мишенью для насмешек. Прохожие хохочут, извозчики выкрикивают оскорбления, а газеты называют вас «французским неженкой» и «позором нации».
В это трудно поверить, но привычный нам аксессуар когда-то считался в руках мужчины символом слабости, изнеженности и даже умственного расстройства. Почему суровые английские джентльмены предпочитали промокать до нитки, но ни за что не соглашались взять в руки зонт?
Что это за странные правила моды?
Краткий экскурс в историю
Родиной зонта считается Египет, где он появился более 3000 лет назад. Но тогда это не был аксессуар «от дождя». Зонт (парасоль) служил защитой от солнца и, что важнее, маркером колоссальной власти.
На Востоке и в Китае зонт и вовсе был чисто мужским атрибутом, не только для «избранных» — царей или императоров, но и для знатных людей.
Хотя зонты были известны в Европе еще в эпоху Древней Греции и Рима, после падения античности они практически исчезли из европейского обихода на целое тысячелетие. И когда в XVI–XVII веках зонты снова попали в Европу, их воспринимали как экзотическую диковинку из путешествий.
Первыми в Европе позднего Средневековья зонты оценили знатные дамы.
Бледная кожа была признаком принадлежности к высшему классу, поскольку загоревшими была лишь прислуга и рабочий класс, с утра до вечера работавший в поле, а зонт идеально защищал аристократов от загара. Ну и для женщины было важно, чтобы их кожа была бледной, ибо это считалось символом красоты. Поэтому зонты носили именно женщины.
К началу XVIII века в европейском сознании закрепилась жесткая установка:
- Трость — аксессуар джентльмена, символ статуса и готовности к защите.
- Зонт — хрупкая безделушка для дам, которую слуги держат над ними во время прогулок в саду, чтобы те не повредили свою кожу.
Как тогда в Европе защищались от дождя?
До середины XVIII века любой уважаемый мужчина, попавший под ливень, не доставал изящный зонт, как это сделал бы человек сегодня. Если позволяли средства — он брал экипаж. Если нет — плотнее запахивал тяжёлый плащ, опускал поля шляпы и продолжал идти под ливнем, будто ничего особенного не происходит. И в этом не было ничего странного.
В той же Англии эпохи XVII и начала XVIII века представление о мужском поведении было жёстким и почти демонстративным. Мужчина должен был показывать не столько силу, сколько способность переносить неудобства без жалоб. Дождь, холод, грязь — всё это воспринималось как естественная часть городской жизни.
Проблема зонта заключалась не в его функции, а в его прошлом. Во Франции и других частях Европы зонты долгое время существовали как парасоли — лёгкие, изящные предметы, защищающие от солнца. Они были частью прогулочной культуры, а не городской необходимости.
Их держали дамы. Они сочетались с платьями, жестами, манерой двигаться. Это был почти театральный аксессуар, подчёркивающий хрупкость и утончённость.
Когда тот же предмет появился в руках мужчины, да ещё и под дождём — происходил культурный сбой. Такой мужчина становился в глазах общественности чрезмерно женственным и странным. Многие наверняка сразу начинали думать о том, что этот человек нeтpaдициoнной opиeнтaции.
Зонты входят в моду
Пока англичане считали капли дождя признаком мужественности, французы подошли к вопросу с присущим им практицизмом и любовью к комфорту. Именно здесь зонт превратился из громоздкого навеса в высокотехнологичный по тем временам аксессуар.
В 1710 году парижский мастер Жан Мариус совершил революцию: он изобрел складной карманный зонт (le parasol brisé). До него зонты были цельными, тяжелыми и неудобными, который носили слуги и защищали знатных женщин от солнца. Мариус же придумал механизм из трех частей, который позволял складывать зонт и убирать его в футляр, чтобы его можно было носить с собой.
Его изобретение настолько впечатлило короля Людовика XIV, что тот выдал Мариусу исключительную привилегию (монополию) на производство складных зонтов сроком на пять лет. А Елизавета Шарлотта Пфальцская (знаменитая принцесса Палатинская) была в восторге. Она писала в своих письмах, что этот зонт — спасение: он легкий, защищает и от солнца, и от дождя, и его не стыдно брать с собой на прогулку.
К середине XVIII века в Париже зонт перестал быть роскошью для аристократов. На знаменитом Новом мосту — самом оживленном месте города, предприимчивые дельцы организовали первый в истории прокат зонтов. Любой прохожий мог арендовать зонт, чтобы перейти мост или прогуляться по городу в ливень, и вернуть его в лавку на другом конце пути.
И примечательно, что зонтами начали пользоваться, как женщины, так и мужчины.
А вот в Великобритании зонты от дождя использовали почти исключительно женщины. И любая попытка перенести их в мужскую повседневность вызывала резкое и общественное отторжение.
Причин было сразу несколько, и они накладывались друг на друга.
- Во-первых, французский след. Англия и Франция находились в постоянном соперничестве — военном, политическом, культурном. Любая «французская» мода автоматически вызывала подозрение и неприязнь. Мужчина с зонтом сразу характеризировался, как больным «французской заразой», а использовать его означало признать превосходство французской моды и, что хуже, проявить «французскую изнеженность и женственность».
- Во-вторых, культурное восприятие. В культурной среде XVIII века, особенно среди консервативно настроенных авторов и моралистов, встречалась идея, что природные неудобства настоящему мужчине следует принимать с достоинством и мужеством. В этом контексте стремление полностью оградить себя от дождя иногда могло восприниматься не столько как практичность, сколько как излишняя забота о комфорте, не свойственная «стойкому» городскому мужчине.
- И, наконец, социальный фактор. В городе вроде Лондона у джентльмена был простой и понятный выбор: если идёт дождь — он берёт карету. Пешая прогулка под зонтом выглядела как странный компромисс: человек вроде бы заботится о внешнем виде, но при этом не может позволить себе экипаж. Это воспринималось как несоответствие статусу.
Джонас Хэнуэй: первый мужчина, который пошёл против насмешек
На этом фоне появляется фигура английского коммерсанта и путешественника Джонаса Хэнуэйя, и именно с него начинается реальное изменение. Вернувшись около 1750 года из путешествий по Персии, где зонты использовались гораздо практичнее, он начал носить его в повседневной жизни в Лондоне. Когда он впервые раскрыл его над собой на улицах Лондона, он буквально взорвал общественное спокойствие.
Причина была банальной — удобство.
Но общество не интересовали его мотивы.
Как только Хэнуэй появлялся на улице с зонтом, он автоматически становился объектом внимания. Люди смеялись, отпускали колкости, могли кричать вслед.
Когда Хэнуэй проходил мимо стоянок карет, извозчики выкрикивали: «Эй, мадам, ваша карета подана!» или «Почему бы вам не надеть юбку, сэр?».
Хэнуэя не просто обсуждали — его травили.
Газеты того времени также соревновались в остроумии, пытаясь уколоть смельчака. Его называли «Minced Madame» (жеманной дамой), а таблоиды писали, что он «страдает от любви к женствeнным фрaнцyзaм и вообще похоже, что отсутствие жены в таком возрасте отвечает на вопрос о его пpeдпочтениях».
В карикатурах того времени зонт изображали как «французский щит для трусов» и что джентльмен под дождем — не должен прятаться за женским аксессуаром.
В результате Хэнуэй оказался почти врагом общества. Его могли намеренно окатить грязью, проезжая по лужам, задеть кнутом, спровоцировать конфликт. По некоторым свидетельствам, он однажды даже отбивался, используя зонт как оружие, что само по себе символично: предмет, считавшийся «женским», оказался вполне пригоден для защиты.
Хэнуэй был человеком стойким и отвечал на критику с ледяным спокойствием. В своих записях он отмечал:
«Разумный человек должен иметь право защищать свое здоровье и одежду от непогоды, не спрашивая разрешения у невежественной толпы».
Самое важное, что он не отказался от него. Он продолжал носить зонт десятилетиями, несмотря на давление и общественные насмешки.
Медленное изменение восприятия
К 1780-м годам ситуация начала сдвигаться, но не потому, что общество внезапно «поумнело». Просто накопилось слишком много практических аргументов, которые уже невозможно было игнорировать.
В Лондоне того времени начали появляться специализированные магазины, такие как James Smith & Sons. Сам факт их существования говорит о том, что спрос на зонты среди мужчин начал формироваться.
Одновременно меняются сами зонты. Английский механик Самуэль Фокс изобрел и запатентовал зонт с железным желобчатым каркасом и стальными спицами. Именно эта конструкция позволила сделать зонт достаточно легким и прочным, чтобы он окончательно превратился в элегантную трость, с которой джентльмены ходили даже в солнечную погоду.
Известный лексикограф и интеллектуал того времени Сэмюэл Джонсон, хоть и был консерватором, в итоге признал практичность Джонаса Хэнуэя, но даже он долгое время считал это «странным чудачеством».
К началу XIX века происходит окончательный перелом
Зонт в Великобритании перестаёт быть символом женственности и становится признаком аккуратности и городского здравого смысла.
Когда такие фигуры, вроде полководца Артура Уэлсли, начали спокойно появляться на публике с зонтом, негативное отношение к зонтам практически сошло на нет. Авторитет героя войны перевешивал старые предрассудки.
Более того, некоторое время сами зонты в Великобритании называли «Хенвеями» — в честь человека, который сделал их нормой, вплоть до самой своей смерти и над которым за это все издевались. Это редкий случай, когда повседневный предмет напрямую связывается с конкретной фигурой и её упрямством.
Ирония в том, что теперь уже мужчина без зонта в дождливом Лондон начинал выглядеть странно, ровно так, как когда-то выглядел человек с зонтом.