Мой начальник, Игорь Петрович, – человек с железной хваткой в бизнесе и мягким сердцем к кофе. Точнее, к его аромату и вкусу. К самому процессу приготовления он испытывал, мягко говоря, отвращение. Это было похоже на аллергию на бытовую технику, на священнодействие, которое он делегировал всему офису. Его стратегия была проста и гениальна в своей наглости: он просто ждал. Ждал, пока кто-нибудь из нас, смертных, не сварит себе бодрящий напиток, а затем, словно призрак, появлялся из-за угла, подходил к кофемашине и, не моргнув глазом, забирал чужую, ещё дымящуюся кружку.
На прошлой неделе я едва не стал очередной жертвой его кофейного рейда. Утро было особенно серым, и я, как обычно, отправился к спасительной кофемашине. Налил себе ароматный эспрессо, наслаждаясь предвкушением бодрости. Отвернулся буквально на секунду, чтобы взять ложку, и в этот самый момент из-за угла, словно хищник, выскользнул Игорь Петрович.
Наши взгляды встретились. В его глазах я увидел знакомый блеск предвкушения, а в своих – панику. Я ускорил шаг, пытаясь добраться до заветной кружки раньше, чем он. Он тоже ускорил шаг. Секунда, другая – и я уже чувствовал его дыхание за спиной. Кружка, моя кружка, была в опасной близости от его протянутой руки.
В этот момент что-то внутри меня перемкнуло. Рефлекс, чистый, незамутненный инстинкт самосохранения, сработал быстрее мозга. Я не думал, не планировал. Просто швырнул ложку. Не целясь, не рассчитывая. Просто в отчаянии.
И она угодила. Прямо в лоб Игорю Петровичу.
Он замер. Его рука, застывшая в полушаге от моей кружки, медленно опустилась. Он уставился на меня с выражением абсолютного, непередаваемого изумления. Глаза его, обычно полные деловой хватки, сейчас были широко распахнуты, словно он увидел привидение.
Я, не давая ему опомниться, выхватил кружку из его рук. В горле пересохло, но вместо извинений, которые, казалось, должны были вырваться сами собой, из меня вылетело нечто совершенно другое. Что-то, что, возможно, было заложено в глубине моего подсознания, накопившись за месяцы наблюдений за его кофейными набегами.
«На чужой кофеёк не разевай роток», – произнес я, чувствуя, как по моему телу разливается странное, пьянящее чувство победы.
Игорь Петрович моргнул. Затем ещё раз. На его лице промелькнула тень чего-то похожего на… уважение? Или, может быть, просто шок от столь дерзкого отпора. Он ничего не сказал. Просто развернулся и медленно пошёл прочь, оставив меня стоять с моей кружкой, с ложкой, застрявшей в его памяти, и с новым, неожиданным ощущением свободы.
С тех пор Игорь Петрович стал варить кофе сам. Или, по крайней мере, делать вид, что варит. А я? Я теперь всегда держу ложку под рукой. На всякий случай. И каждый раз, когда я вижу его у кофемашины, я невольно улыбаюсь. Ведь иногда, чтобы защитить свой маленький кофейный рай, достаточно всего лишь одной метко брошенной ложки.