Никого, никого не было у меня по приезде моём на курорты, кто бы мог мне дать полезные указания, посоветовать, наконец, просто ласково погладить меня по голове и сказать с любовью в голосе: "Ах ты, несчастненький ты мой! И куда это ты попал!.."
Один, один, как язык во рту, очутился я среди чужой для меня обстановки, среди чужих людей, обычаев и порядков. И не знаю, что бы со мной было, если бы по истечении 20 минут после моего приезда мне не пришла в голову счастливая и гениальная (как всё ,что приходит мне в голову) идея пойти в магазин и купить местный путеводитель.
Я так и сделал. Мало того, продавец на мой вопрос: какой здесь самый лучший путеводитель? - ответил, что все здешние путеводители удивительно хороши, и я купил все. То есть что-то около семи штук: толстых, тоненьких, серых, красных, пёстрых, дорогих и дешёвых, в обложках и без обложек.
В каждом из них 2/3 страничек были заполнены прекрасными, наверное, недешёвыми объявлениями. Остальная часть была использована всевозможными практическими указаниями, полезными сведениями, расписаниями, объяснениями, предупреждениями...
В тот день я плохо обедал, никуда не выходил, поздно лёг спать. Запершись у себя в комнате, я внимательно штудировал все семь путеводителей по Кавказским Минеральным Водам. Сравнивал сведения одного, дополнял сведениями из другого, запоминал названия и цифры, учил наизусть таблички.
Мне хотелось одного: настолько ознакомиться теоретически с географией, этнографией и экономическим состоянием, социальным устройством и административными порядками курортов, чтобы быть совершенно самостоятельным и никому не надоедать с наивными вопросами: "А как пройти туда-то? А где находится то-то? А как называется это?"
На другой день утром я чувствовал себя совершенно подготовленным к самостоятельному существованию на курортах. Напившись чаю, взял в руки палку, небрежно бросил на руку плед, вооружил голову панамой - и вышел на улицу.
Вечером я был у своих знакомых. Пил чай, сложив ногу за ногу, попыхивая папироской, непринуждённо рассказывал:
- Был я, знаете ли, в Эссентуках... в 15-ти верстах от Пятигорска, 2000 футов над уровнем моря... Благодаря окружающим степям, воздух там горно-степной... Основание Эссентуков относится к 1826 году. На Эссентукские источники впервые обратил внимание доктор Гааз в 1810 году после Рождества Христова. Источник №17 начал входить в употребление в 50-ых годах. До 1885 года для этого курорта было сделано очень немного. В настоящее время эта группа привлекает наибольший контингент больных. Эссентукские источники принадлежат к соляно-щелочным (№17, 4, 18 и 20), йодисто-железисто-щелочным (№6) и серно-щелочным... Ввиду значительного дебита...
Хозяин дома, славный, умный господин, внимательно прислушивался к моим впечатлениям от Эссентуков. Подошёл ко мне, потрепал меня по плечу и, ласково улыбаясь, пробормотал: "Вы, может быть, чайку выпьете? С булочкой. Булочка домашняя!"
- Спасибо! - ответил я поспешно, - Спасибо, я пью, булочка очень хорошая! Ввиду значительного дебита... о чем я, бишь... Да! Так вот, приезжаю я, знаете ли, в Кисловодск, находящийся на высоте 3000 футов над уровнем моря и являющийся благодаря своим счастливым климатическим условиям наилучшим местом для лечения грудных больных, а также для анемиков, страдавших долгое время изнурительным поносом. Вы что? Может быть, вам это уже известно?!
Я остановился на минуту. Хозяин стоял за спиной своей жены и делал мне какие-то непонятные знаки: подмигивал, косился на своих дочерей, махал в воздухе пальцами... Мне стало немножко неприятно, что меня перебивают. Человек я вообще не разговорчивый, но когда увлекусь каким-нибудь предметом, то люблю, чтобы меня слушали.
К сожалению, все кончили пить чай и встали из-за стола. Хозяйка, милейшая женщина, подошла ко мне, взяла меня под руку и проговорила: "Ну чего там... Вы особенно не волнуйтесь... Наши источники вас моментально облегчат! Только не надо много думать об этом! Идёмте в гостиную! Маня нам что-нибудь споёт!"
Пошли в гостиную. Маня, действительно, что-то спела, я сидел на кушетке рядом с Надей и слушал. После пения наступила минута молчания. Надя повернулась ко мне и спросила: "А вы были на Бештау?"
- Как же! Как же! - поспешил я удовлетворить её любопытство. - Я поднимался на эту 4589 футовую высоту, с которой открывается вид на Змеиную гору и на Развалку. Жаль только, что мне ещё не удалось совершить прогулки на новую караулку или, так называемую, Орлиную скалу у подножия Бештау, до 4,5 вёрст, на Вербовую балку, около 5 вёрст, Мокрую балку, около 6-7 вёрст, Берёзовую - 12,5 вёрст... хутор князя Лобанова-Ростовского в 9 верстах... уженье рыбы, катание на лодках на пруду, хутор графа Строганова 7,5 вёрст - большой конский завод с рыжими породами лошадей... Имение удельного ведомства Орбелиановка и Темпельгоф в 20 верстах на реке Куме, где купания, рыбные ловли, прекрасные фрукты... Вообще очень много хороших и живописных мест около Железноводска, лежащего на высоте 8900-9100 футов... источники которого принадлежат к железисто-землистым... лечатся ими при болезнях обмена, мочевого пузыря... почечных лоханок... мышьяковистыя... во избежание... такса извозчиков... за конец 20 копеек... для внутреннего употребления... два билета... грязевые... сезонные билеты... контора группы... Позвольте, Наденька, вы куда же!! - я огляделся, в комнате не было никого. Платье Наденьки мелькнуло за дверями. В столовой слышался взволнованный шёпот...
Я начинал нервничать, ничего в этом не понимая. Через несколько минут хозяин входил в гостиную, держа в руках громадное полотенце, чем-то смоченное, и, виновато улыбаясь, шептал: "Вы бы прилегли, Николай Константинович, отдохнули бы! А я вам компрессик на голову положу ,оно и хорошо будет - успокоитесь! Чего там..."
Это меня окончательно взбесило. Перебивать разговор гостя, который пришёл их же занимать, оставлять его одного в комнате, наконец, приставать к нему с каким-то мокрым полотенцем... Всё это было недостойно порядочных людей, за каковых я считал раньше моих знакомых.
Я поднялся с кушетки, гордо посмотрел в глаза оробевшему хозяину и отчётливо произнёс: "Я не считаю нужным объяснять вам причины, почему я считаю дальнейшее наше знакомство неудобным! Вы сами, наверное, догадываетесь!! Надеюсь, вы подумаете и вам будет стыдно! Прощайте!!"
Сказав это, я оделся и вышел. За мной слышался удручённый шёпот хозяйки и её двух дочерей: "Бедный! Такой молодой..."
Газета "Пятигорский курьер", 1912 год
* Эта публикация появилась на канале благодаря вашей поддержке и донатам на поездку в архивные библиотеки Москвы и Санкт-Петербурга. Спасибо!