Роднина за всю карьеру не проиграла ни разу. Ни одного старта за десять лет. Три Олимпиады, три золота. Десять чемпионатов мира, десять побед. А вот в личной жизни счёт оказался обратным: два брака, два развода, и оба раза уходили от неё.
Но чтобы понять, почему трёхкратная олимпийская чемпионка в феврале 1980-го расплакалась на пьедестале перед камерами всего мира, начинать придётся не с побед.
Девочка, которую лечили льдом
Москва, послевоенный сентябрь 1949-го. В семье военного офицера и медсестры родилась дочь. Девочка росла хворой, и к пяти годам одиннадцать раз слегла с воспалением лёгких. Доктора только руками разводили и советовали больше воздуха, больше движения.
Отец, Константин Роднин, родом из вологодской деревни, приучал дочку к лыжам. Мать, Юлия Яковлевна, жнщина из еврейской семьи, нашла кое-что получше: сначала каток у Таганки, а потом секцию в Ждановском парке.
«Теперь вы понимаете, кто в нашей семье был старший», — смеялась потом Ирина в одном из интервью.
Коньки и первые падения, а следом тренер Яков Смушкин, который разглядел у тощей девчонки не технику (какая техника в пять лет?), а хватку. Через шесть лет, на отборе в армейскую спортшколу, одиннадцатилетняя Ира вышла на лёд и прыгнула в либелу. Тренер подъехал к бортику, кивнул отцу и сказал негромко: «Зачислена».
Так Роднина описала эту сцену в мемуарах. Читатель, возможно, удивится, что при росте метр пятьдесят два эта девочка через восемь лет станет чемпионкой мира.
Но до чемпионатов ещё было далеко, а вот до первого предательства совсем близко.
Партнёр, который ушёл к сопернице
Пару ей подобрал Станислав Жук. Человек с железным характером: опоздаешь на минуту, получишь два часа кросса после тренировки. Партнёром стал Алексей Уланов; шёл 1966 год, ей было шестнадцать, ему восемнадцать.
Через три года они ошеломили судей в ФРГ, приехав на чемпионат Европы вдвоём (Жуку запретили выезд из страны) и победив. Роднина стала заслуженным мастером спорта в двадцать лет.
Уланов давно поглядывал на Людмилу Смирнову, которая каталась в паре с Андреем Сурайкиным и неизменно занимала второе место после них. Писал ей любовные записки (которые, по его собственным словам, перехватывал ревнивый Сурайкин).
К Олимпиаде 1972 года обе пары подошли в состоянии тихой войны. На льду Роднина с Улановым ещё держали лицо, за пределами катка жили врозь.
Олимпийское золото в Саппоро они добыли, но Уланов к тому дню уже припас обручальные кольца для соперницы.
А потом был мировой чемпионат в канадском Калгари, и там случилось страшное. Во время тренировочной поддержки Уланов выпустил партнёршу из рук. Роднина ударилась головой об лёд; врачизафиксировали сотрясение мозга и большую гематому, категорически запретили кататься. Она не послушалась. Выступила и выиграла. После финального проката потеряла сознание прямо у бортика.
«Тренер его видеть не мог», — писала Роднина в книге.
Жук, по её словам, считал, что Уланов уронил её на лёд намеренно, чтобы дать жене шанс выиграть чемпионат мира. Сама Ирина признавалась, что не верит в умысел.
Но народ, читатель, поверил, и почтальоны несли письма от целых заводских коллективов, возмущённых уходом Уланова.
Пара распалась. Уланов обвенчался со Смирновой. Двадцатитрёхлетняя Роднина готовилась повесить коньки на гвоздь, но Жук похлопал её по плечу и сказал: «Бросить всегда успеешь. Я тебе парня привезу».
И привёз из Ленинграда девятнадцатилетнего Александра Зайцева, молчаливого, упорного, по признанию Тарасовой, робевшего при тренере.
Новый дуэт сработался за считаные месяцы. В первый совместный сезон они выиграли три золота подряд (страна, континент, планета), а на европейском первенстве в Кёльне набрали двенадцать высших оценок (рекорд).
Читатель вправе спросить, а что тут, собственно, драматичного? Подождите.
Конец февраля 1973-го, Братислава, мировое первенство. Роднина и Зайцев на середине произвольного проката, и вдруг зал проглатывает звук. Фонограмма оборвалась. Что произошло в радиорубке, спорят до сих пор: то ли проводка, то ли рука техника, решившего свести счёты за советские танки в Праге пятью годами раньше. Жук стоял у бортика и, не раздумывая, махнул рукой: продолжать!
«Мы так и не уловили, в какой момент исчезла наша музыка», — вспоминала Роднина.
Около десяти секунд в переполненном дворце спорта было слышно, как лезвия режут лёд. Потом публика захлопала. Пара добралась до финала программы и выиграла, хотя судьи опустили баллы за нарушение правил.
Именно в тишине Братиславы родилась легенда, которую невозможно было придумать специально.
А в 1975-м Роднина и Зайцев поженились. Свадьба вышла такая громкая, что снимать приехали телевизионщики из-за океана. Казалось, уж теперь-то судьба перестанет подбрасывать Ирине камни.
Тюрьма, плакаты и слёзы
В феврале 1979-го у них родился сын Александр. Ирина пропустила целый сезон (впервые за десятилетие кто-то другой поднялся на верхнюю ступень мирового пьедестала, американцы Бабилония и Гарднер). Спустя одиннадцать месяцев после родов она вернулась на лёд ради третьей Олимпиады.
Условия в Лейк-Плэсиде были невыносимые. Под олимпийскую деревню отдали только что выстроенную тюрьму для подростков. Бетон и нары в два яруса, дух казённого учреждения. Родниной выпала верхняя полка; утром первого дня она по привычке спрыгнула и расшибла колено. А в зале висели плакаты в поддержку хозяев.
Советскую пару встретили молча: СССР только что ввёл войска в Афганистан, и отношения между странами стояли на точке замерзания.
Короткую программу Роднина и Зайцев откатали блестяще. По воспоминаниям Тарасовой, «если бы судили из десяти баллов, можно было ставить десять». Произвольную тоже. Зал, молчавший поначалу, под конец поднялся на ноги. Третье олимпийское золото.
А потом были пьедестал, гимн и слёзы, которые камеры крупным планом показали всему миру.
«Я понимала, что это мой последний пьедестал», — говорила потом Ирина. — «Это были слёзы гордости за себя и за свою страну, и понимание того, что это я сделала и больше никто этого не сделает».
Ей было тридцать, и оставалось самое трудное: жить после спорта.
Цена, которую камеры не показали
Когда закончился лёд, закончилось и то, что склеивало брак. По книге Родниной, Зайцев за пределами катка потерялся.
«Муж способен оказать мне поддержку исключительно на льду», — вспоминала она в документальном фильме «Непобедимая». — «А в жизни всё чаще переходил грань дозволенного».
Близкие друзья говорили ей в лицо: «Ир, для тебя наши двери всегда открыты, но не для него».
Роднина целый год держалась ради родителей, обещала им сохранить семью.
«Семьи у нас всё равно нет», — сказала она мужу, глядя ему в глаза. — «Мы просто живём в одной квартире, ты в этой комнате, я в той».
В 1985-м они разошлись. Сыну Саше было шесть лет. После развода Зайцев переживал тяжёлый период (он потом справился с этим), а Роднина почти сразу встретила другого.
Бизнесмен Леонид Миньковский из Днепропетровска стал её вторым мужем в тот же год. В 1986-м на свет появилась дочь Алёна. Четырьмя годами позже семья перебралась за океан: Родниной предложили тренерский контракт в калифорнийском Лейк-Эрроухеде. Работа шла хорошо, её подопечные из Чехии (Коваржикова и Новотны) в 1995-м выиграли мировое первенство. Но семейный тыл рушился.
«Я просто почувствовала, что у него кто-то есть», — рассказывала Роднина. — «Звонишь ему, а он старается закончить разговор как можно скорее».
Миньковский ушёл к другой и затеял судебную войну за ребёнка. В Америке бракоразводный процесс, раздел имущества и спор об опеке идут отдельными делами, и каждое тянется месяцами.
Судья принял сторону отца: Алёне запретили покидать Соединённые Штаты до совершеннолетия. Аргумент был простой, тогдашняя Россия казалась суду страной нестабильной и непредсказуемой.
Вот она, цена-то, какова: трёхкратная олимпийская чемпионка, не знавшая поражений целое десятилетие, осталась жить в чужой стране на двенадцать лет, лишь бы не разлучиться с дочерью. Вечерами, уложив детей, Ирина Константиновна сидела одна с бокалом вина и (она сама об этом рассказывала) чокалась со своим отражением в зеркале.
Домой, в Москву, она вернулась только в 2002-м. Дочь осталась за океаном: Алёна выросла там, выучилась, обжилась и возвращаться не стала. Сын Александр, наоборот, при первой возможности уехал из Штатов, отучился в Строгановке и занялся керамикой.
А как думаете вы: Ирина правильно сделала, что осталась в чужой стране ради дочери, или стоило вернуться домой и бороться за ребёнка оттуда?