— Я за тысячу отменять ничего не стану, у меня договор!
Кирилл вывел на листке в клеточку слова «мусорные пакеты» и задумался.
Список покупок на субботу получался внушительным. Жена Дарья уехала к матери помогать с генеральной уборкой. Она оставила Кирилла наедине с планами на тихий выходной и длинным перечнем хозяйственных нужд.
В дверь позвонили.
Кирилл отложил ручку на край кухонного стола. Он никого не ждал. Курьера с доставкой воды обещали только к вечеру. Соседи по лестничной клетке обычно не беспокоили по выходным до обеда.
Звонок повторился.
Короткий, настойчивый, с явным вызовом.
Кирилл прошёл в прихожую. Щёлкнул замком и потянул дверь на себя.
На пороге переминалась девица.
Кирилл окинул её оценивающим взглядом. Накладные ресницы были такой длины, что явно мешали ей моргать. Короткий блестящий халатик ядовито-розового цвета совершенно не подходил для утренних визитов. На ногах девицы красовались пушистые домашние тапочки.
— Я Кирилл.
— Да?
Девица захлопала глазами. Она словно забыла текст. Неуклюже поправила ворот халата, открывая плечо.
— Ой, Илюша... То есть, Кирилл!
Она сделала шаг вперёд.
— Вы такой сильный, а у меня там трубу прорвало на кухне! Прямо хлещет во все стороны!
— Увлекательно, — ответил Кирилл.
Он прислонился плечом к дверному косяку. Делать попытки выйти на площадку он не собирался.
— Так вы поможете?
Девица призывно изогнулась, оперевшись рукой о стену.
— Я совсем одна. Боюсь, что всё зальёт к чертям! А Дашуня ваша дома?
Кирилл чуть приподнял бровь.
Пазл сложился моментально. Ни единого шанса на сомнения не осталось.
— Дарья, — поправил он.
Он сложил руки на груди.
— Её зовут Дарья. И «Дашуней» её называет только один человек в мире. Заходи, артистка. Показывай, где у тебя там хлещет.
Он отступил на шаг вглубь прихожей.
Девица замялась. Её актёрского запала явно не хватало на импровизацию. Она переступила с ноги на ногу. Халатик предательски скрипнул синтетикой.
— Какая артистка?
Она попыталась надуть губы.
— Я ваша соседка сверху! Вода течёт! Вы как мужчина обязаны помочь одинокой девушке!
— Занятно, — перебил её Кирилл.
Он кивнул в сторону лестницы.
— У нас по всему стояку воду с восьми утра отключили. Авария на теплотрассе. Объявление на подъезде висит со вчерашнего дня. Так что топить ты меня можешь разве что минералкой из запасов.
Девица резко перестала хлопать ресницами.
Театральная паника исчезла в ту же секунду. Лицо приобрело жёсткое, сугубо деловое выражение. Она одёрнула халат, закрывая плечо. Шмыгнула носом.
— Кто нанял? — спросил Кирилл.
— Лидия Сергеевна. Из сорок второй квартиры.
— Тёща, значит, — усмехнулся Кирилл.
Он покачал головой.
— Ну, логично. И сколько она тебе обещала за этот концерт у моей двери?
Девица почесала нос.
— Пять тысяч она мне дала. Наличными сразу в руки.
— Неплохо для утренней подработки.
— Мне за коммуналку платить нечем, — зачастила девица с откровенной обидой в голосе.
Она перешла на нормальный тон, забыв про соблазнение.
— Долг висит третий месяц. Грозятся свет отключить. Бедненькая я, студентка. Вот и согласилась подзаработать.
— А мне какое дело?
— А вам жалко, что ли?
Она возмущённо всплеснула руками.
— Я бы просто в коридоре у вас постояла. Она бы в квартиру ворвалась через минуту. Сфотографировала нас вместе. И всё! Никакого криминала.
— А Дашуня как раз маме окна моет в другом конце города, — подытожил Кирилл.
Он выпрямился.
— План надёжный, как швейцарские часы. Значит так. Держи тысячу и идёшь домой учить уроки.
Он достал из кармана джинсов купюру. Эту тысячу он оставил на доставку воды. Протянул девице.
Она смерила бумажку презрительным взглядом.
— Маловато будет!
— Нормально за проваленный спектакль.
— Я за тысячу отменять ничего не стану!
Девица упёрла руки в бока.
— У меня договор! За тысячу это подрыв репутации. Я работу не выполнила. Она с меня потом эти пять тысяч назад стрясёт через скандал.
— Две, — Кирилл достал вторую бумажку.
Он помахал деньгами перед её носом.
— И мы оформляем сделку документально. Чтобы к тебе вопросов не было у заказчика.
— Это как?
Девица недоверчиво сощурилась.
Кирилл вернулся на кухню. Взял со стола свой листок в клеточку с недописанным списком продуктов. Перевернул его чистой стороной. Захватил ручку и вернулся в прихожую.
Протянул бумагу и ручку соседке.
— Пиши.
— Что писать?
— Я, имя-фамилия. Получила пять тысяч рублей от Лидии Сергеевны за услугу по провокации мужа из квартиры номер сорок два. Претензий не имею. Дата, подпись.
— Вы издеваетесь?
Она отдёрнула руки от листка.
— Оформим в лучшем виде, — без выражения пояснил Кирилл.
Он спрятал деньги обратно в карман.
— Или пишу я. Прямо сейчас. В налоговую — о твоих нетрудовых доходах. И участковому — о соучастии в вымогательстве денег у населения. Выбирай, студентка.
Девица нервно дёрнула плечом.
Она выхватила ручку. Пристроила листок на тумбе для обуви. Быстро нацарапала текст корявыми, скачущими буквами. Забрала две тысячи из рук Кирилла и выскользнула за дверь. Даже не попрощалась.
Кирилл пробежал глазами по кривым строчкам. Сложил бумажку пополам. Сунул в задний карман джинсов.
Выходной определённо перестал быть скучным.
На следующий день ровно в два часа Кирилл с Дарьей перешагнули порог квартиры её родителей.
Воскресные обеды у тестя с тёщей были обязательной повинностью. Отменить её мог только метеоритный дождь над городом.
Из кухни густо пахло жареным мясом с чесноком. Но обстановка в квартире царила нервная.
Тесть Николай Степанович сидел за обеденным столом. Перед грузным мужчиной с густыми усами стояла старая жестяная коробка из-под чая. Обычно она пряталась в самом дальнем углу на антресолях.
Тесть методично, раз за разом, перебирал пачки денег.
— Да как сквозь землю ушли! — рявкнул тесть.
Он швырнул на стол стопку перевязанных резинкой купюр.
— Пять тысяч не хватает! Ровно пяти!
— Коля, ну потерял и потерял, — Лидия Сергеевна суетилась у плиты.
Она яростно накладывала в тарелки картошку.
— Дело житейское! Чего орать на весь дом?
Её укладка была идеальной. Губы плотно сжаты. На лице читалось снисходительное превосходство женщины, которая выше мирских проблем.
— Как я их мог потерять? — возмутился Николай Степанович.
Он сжал кулаки.
— Я из дома не выходил с четверга! Это на мотор для лодки. Я каждую копейку откладывал! Курить бросил ради этого!
— Значит, обсчитался.
— Что-то ты, Коля, совсем считать разучился, скажешь? — не унимался тесть.
— Может, когда в прошлый раз перекладывал, ошибся, — отмахнулась Лидия Сергеевна.
Она поставила перед ним тарелку с грохотом.
— Зато посмотри, какие я шторы в гостиную купила! На свои, между прочим, сэкономленные деньги. И не пилю тебя за твои дурацкие моторы и удочки.
Кирилл бросил взгляд через открытую дверь в гостиную.
На окнах висела плотная синтетика жутковатого болотного цвета. Красная цена этому великолепию на ближайшем рынке была от силы полторы тысячи.
— Пап, не заводись, — Дарья опустилась на табурет рядом с отцом.
Она положила сумку на соседний стул.
— Найдётся твоя заначка. Может, за подкладку коробки завалилась. Кирилл, садись, ешь.
— Спасибо, Дашуня, — Лидия Сергеевна с явным нажимом выделила имя дочери.
Она поставила перед зятем тарелку с самым маленьким куском мяса.
Кирилл взял вилку.
Мясо было пересушенным и жёстким, как подошва. Он принялся жевать с показным удовольствием. Глаз с тёщи он не сводил.
— Как там соседи, зятёк? — тёща прищурилась.
Она присела напротив него, сложив руки на столе.
— Никто спать не мешал в субботу?
— Да нет, мама, — Кирилл проглотил кусок.
Он отодвинул тарелку на пару сантиметров.
— На редкость тихо было.
— А то молодёжь нынче пошла бессовестная, — Лидия Сергеевна не сводила с него цепкого взгляда.
Она поправила воротник идеальной блузки.
— Двери открывают кому попало. Девицы по подъездам шляются в непотребном виде. Я-то жизнь пожила. Мужскую природу насквозь вижу.
Дарья схватилась за голову.
— Ну мам. Опять начинается?
— А что я такого сказала?
— Мы только пришли. Дайте спокойно поесть. Ты можешь хоть один обед провести без своих намёков?
— Я ради тебя переживаю, Дашенька! — парировала тёща.
Она гордо вскинула подбородок.
— Доверяй, но проверяй. Мужчины — народ слабый. А то у некоторых глазки бегают, как у побитой собаки. Правда, Кирилл?
Она ехидно улыбнулась.
— Ты чего молчишь?
Кирилл отодвинул наполовину пустую тарелку окончательно. Вытер губы бумажной салфеткой.
— Шик, а не выходные были, Лидия Сергеевна.
Он перевёл взгляд на тестя.
Николай Степанович всё ещё хмуро смотрел на свою жестяную банку.
— Кстати, Николай Степанович.
Тесть поднял на него тяжёлый взгляд.
— Чего тебе?
— Тут акт выполненных работ образовался.
Кирилл неторопливо достал из заднего кармана сложенный вдвое листок в клеточку. Положил его на стол перед тестем.
— Проверьте смету. Кажется, там ваши инвестиции осели.
Лидия Сергеевна дёрнулась вперёд всем телом.
Она попыталась перехватить бумажку длинными пальцами. Но Николай Степанович оказался быстрее. Он накрыл листок широкой ладонью и придвинул к себе.
Развернул.
С обратной стороны отчётливо просвечивал список покупок. Мусорные пакеты, молоко, сыр, губки для посуды. Тесть нахмурился.
Он начал вчитываться в корявый, прыгающий почерк.
— Какая ещё смета? — Николай Степанович зашевелил губами.
Он разбирал каракули с трудом.
— «Я, Виолетта Смирнова... Получено пять тысяч рублей...»
Тесть замолчал.
Он поднял глаза на жену. Затем снова опустил взгляд в бумажку. Словно не верил собственным глазам.
— «От Лидии Сергеевны... за услугу по провокации мужа из квартиры сорок два. Претензий не имею».
На кухне стало неестественно тихо.
Был слышен только мерный гул закипающего на плите старого электрического чайника. Лидия Сергеевна сидела прямо, но краска полностью сошла с её лица.
Дарья выхватила листок из рук отца.
Быстро пробежала глазами по тексту. Её лицо пошло красными пятнами от шеи до самых корней волос.
— Мама, опять?!
Даша хлопнула ладонью по столешнице.
— Ты наняла девку, чтобы к моему мужу приставать?! Ты в своём уме вообще?!
— Ах ты ж коза ушлая! — загрохотал Николай Степанович.
Он резко поднялся. Табурет с грохотом отлетел к стене.
— Так вот куда мои деньги на мотор ушли!
Он навис над столом.
— Ты удумала из моей заначки девкам платить?! Воровать у мужа начала?!
— Коля, это ради Дашеньки! — запричитала Лидия Сергеевна.
Она попыталась вжаться в спинку стула. Выставила руки вперёд.
— Я же как лучше хотела! Я же мать, я обязана была проверить!
— Проверить она решила! На мои пять тысяч!
— Я должна была убедиться, что он надёжный человек! А твои деньги я бы с пенсии вернула до копейки!
— Шторы она на сэкономленные купила! — рявкнул тесть.
Он схватил жестяную коробку.
— Докатились! На шпионские игры мои деньги спускает! Я тебе эти шторы сейчас на шею намотаю и с балкона скину!
— Даша, скажи ему! — тёща перевела панический взгляд на дочь.
Она судорожно схватилась за край скатерти.
— Я же твою семью от позора спасала! Мужская природа, её не обманешь! Они все одинаковые!
— Кирилл, вставай.
Дарья развернулась и пошла в прихожую.
Она накинула куртку рывком.
— Мы уходим. А ты, мама, пока голову лечить не начнёшь у специалистов, мне не звони. Я серьёзно говорю.
Кирилл поднялся из-за стола.
Он аккуратно задвинул за собой стул. Поправил воротник рубашки.
— Спасибо за обед, Лидия Сергеевна.
Он кивнул тёще на прощание.
— Картошка вам особенно удалась сегодня.
Они вышли на лестничную клетку. В квартире бушевал тесть. Он обещал перевести все свои сбережения на закрытый банковский счет и сменить пин-коды на карточках.
Прошёл ровно месяц.
Лидия Сергеевна ни на йоту не изменила своего мнения о зяте. Она всё так же считала его хитрым, скользким и абсолютно ненадёжным типом. В её картине мира он просто чудом сумел выкрутиться из гениальной ловушки.
Она по-прежнему оставалась заботливой матерью. Безвинно пострадавшей за горькую правду.
Но её ежедневное поведение кардинально поменялось.
Любые шпионские игры требуют стабильного финансирования. А с этим у Лидии Сергеевны возникли непреодолимые проблемы. Николай Степанович оказался человеком слова.
В тот же понедельник он забрал у жены все банковские карты. Отменил доверенности. Полностью перекрыл доступ к наличным деньгам в доме.
Теперь Лидия Сергеевна получала средства исключительно под расчёт.
На хлеб, молоко и оплату коммунальных платежей. Причём каждую потраченную копейку она обязана была подтверждать чеком из магазина. Тесть придирчиво изучал эти бумажки по вечерам через очки.
До полного погашения её долга за лодочный мотор оставалось ещё немало долгих недель строгой экономии.
Без серьёзной финансовой подпитки нанимать студенток для проверок зятя стало физически невозможно. А устраивать засады у подъезда или подслушивать под дверями бесплатно Лидии Сергеевне не позволял её статус идеальной женщины.
Кирилл с Дарьей наконец-то жили спокойно.
По крайней мере, в выходные в их дверь звонили только курьеры с пиццей. А тот самый листок в клеточку Кирилл вклеил на последнюю страницу семейного фотоальбома. Как маленькое напоминание о том, что элементарная бюрократия творит настоящие чудеса.
