— Дивана старого, Олежка, больше нет. Я его на помойку вынесла.
В замке противно лязгнул металл. Кто-то ковырял личинку снаружи, явно не попадая в пазы, но упорно пытаясь провернуть ключ.
Ирина замерла посреди просторной прихожей. В правой руке она держала бокал красного сухого. На ней был любимый домашний костюм из плотного тёмного шёлка, струящийся по фигуре.
Пятничный вечер обещал быть идеальным. После тяжелой рабочей недели в финансовом отделе она планировала просто лежать, пить вино и смотреть турецкие сериалы.
Но металлический скрежет нарушил эту идиллию. Звук был наглым, хозяйским. Так ковыряются в двери, когда абсолютно уверены, что имеют на это полное право.
Ирина подошла ближе. В глазок было видно плохо. Лампочка на площадке моргала, отбрасывая кривые тени.
Скрежет прекратился. Раздался неуверенный, короткий звонок.
Три года назад этот звонок заставил бы её вздрогнуть. Тогда, в первые месяцы после развода, она просыпалась от каждого шороха, глотала успокоительные и не могла нормально спать.
Олег уходил громко и некрасиво. Он собирал свои вещи, демонстративно сбрасывая их в дорогие чемоданы. Обвинял её во всех грехах. В том, что она стала скучной. Что запустила себя. Что с ней он стареет раньше времени и не чувствует вкуса к жизни.
Ему тогда было сорок шесть. Ирине — сорок три.
Новой избраннице, Алисе, в тот момент едва исполнилось двадцать пять. Она работала администратором в фитнес-клубе, куда Олег записался возвращать молодость. В день его ухода эта девица сидела в его машине под окнами и нетерпеливо сигналила, торопя своего престарелого кавалера.
Разводились они тяжело, со скандалами и взаимными упрёками. Но имущество в итоге поделили чётко. Оформили нотариальное соглашение о разделе. Без судов, без грязи, просто зафиксировали у юриста, кому что достается.
Квартира стопроцентно осталась за Ириной. Олег забрал новенькую дорогущую иномарку из салона и все семейные сбережения со счетов. Сумма там лежала очень приличная — копили на загородный дом.
Ему тогда казалось, что он вытянул счастливый билет. Купил себе пропуск в новую, яркую жизнь.
А Ирина просто выдохнула. Как только за ним закрылась дверь, она первым делом сменила замки. Потом выбросила старый продавленный диван, на котором бывший муж любил лежать сутками.
Она сделала капитальный ремонт. Оторвала серые обои, выкинула хрусталь, постелила дорогой светлый ламинат. И наконец-то начала жить для себя.
Звонок повторился. Теперь уже более настойчиво.
Ирина щёлкнула задвижкой и потянула тяжёлую створку на себя.
На пороге стоял бывший муж.
Его некогда модная брендовая куртка теперь висела мешком, рукава залоснились. Под глазами залегли тёмные круги. В руке он сжимал огромную спортивную сумку, набитую до отказа.
Он явно ждал увидеть брошенную страдалицу. Женщину, которая все эти три года только и делала, что плакала в подушку в ожидании блудного супруга.
А перед ним стояла ухоженная, уверенная в себе хозяйка шикарной квартиры.
Олег шумно сглотнул. Взгляд мазнул по светлым стенам прихожей, по новым дверям, по её шелковому костюму.
— Своим открыть пытался?
Ирина задала вопрос мимоходом, даже не повышая голоса.
— Ирусик...
— Ирина.
Она осадила его попытку сократить дистанцию.
— Пустишь на пару минут?
Он попытался улыбнуться. Вышло криво.
— Разговор есть. Важный.
— Удивил.
Она не сдвинулась с места, надежно перегораживая проход.
— Алиса отгул дала? Время позднее.
Олег переступил с ноги на ногу. Ему было явно некомфортно стоять на лестничной клетке.
Он плюхнул свою огромную спортивную сумку прямо на порог, на стык плитки и ламината. Дно сумки было в грязных уличных разводах.
Ирина поморщилась.
— Олег, сумку подними.
Она указала кончиком бокала вниз.
— У меня там ламинат светлый. А у тебя дно грязное.
Бывший муж растерялся от такого приёма.
— Ты из-за полов, что ли?
Он дёрнул ручку сумки вверх, с трудом удерживая её на весу.
— Я к тебе с душой пришел! А ты про полы какие-то.
— Именно про них.
Она ответила будничным тоном.
— Полы мне дороги, я за них немало заплатила. А твоя душа мне без надобности. Говори оттуда.
— Ир, ну мы же не чужие люди.
Он предпринял новую попытку надавить на жалость. Голос стал просящим.
— Пусти на кухню. Ноги гудят. Замёрз.
— Не пущу.
Ирина чуть прислонилась плечом к дверному косяку.
— Говори суть. Я отдыхаю. Слушать твои жалобы в мои планы не входило.
Олег понял, что давить на жалость бесполезно. Решил вернуть контроль через критику.
— А ты неплохо выглядишь.
Он окинул её оценивающим взглядом.
— Подкрасилась для кого-то? Ждешь ухажера?
— Не твоё дело.
Она оборвала его мгновенно.
— Даю тебе одну минуту, потом закрываю дверь.
Он ссутулился еще больше. Пальцы крепче перехватили ручки сумки.
— Я от Алиски ушел.
Он выпалил это с вызовом. Видимо, ждал, что Ирина сейчас обрадуется и бросится накрывать на стол.
Ирина сделала глоток вина.
— И?
— Что значит «и»?
Олег искренне возмутился её равнодушием.
— Я говорю, бросил я её!
Он начал распаляться. Включил маску непризнанного гения и обиженного мальчика в одном флаконе.
— Вытянула все соки из меня! Пока деньги были, я нужен был. Губы ей оплати, фитнесы бесконечные. Аппетиты росли каждый день!
— А деньги закончились?
Она попала в самую больную точку.
Олег заметно сник. Вся его напускная бравада улетучилась в секунду.
— Ну, бизнес не пошел.
Он начал оправдываться сбивчиво, путаясь в словах.
— Ты же знаешь, кризис кругом. Заказов нет. А она сразу когти показала. Нашла себе какого-то щегла из своего зала.
Он шагнул чуть ближе к порогу.
— Ирусик, ты была права во всём!
Голос бывшего мужа задрожал от фальшивой искренности.
— Молодым только одно нужно. А мы же с тобой свои люди. Двадцать лет вместе прожили. Пуд соли съели.
— Три года назад ты так не считал.
Она припечатала его сухим фактом.
— Тогда я была старой и тянула тебя на дно.
— Бес попутал!
Олег картинно ударил себя свободной рукой в грудь.
— Мужики же слабые по природе. Повелся на красивую обёртку.
Он снова попытался поставить сумку на пол. Руки явно устали. Ирина выразительно посмотрела на грязное дно. Олег чертыхнулся и удержал ношу.
— Понятно всё с тобой.
Она чуть повела плечом.
— Выгнала она тебя, значит.
— Я сам ушел!
Он упрямо попытался сохранить остатки гордости.
— Жить с предательницей под одной крышей — это себя не уважать.
— И куда же ты ушел с одной спортивной сумкой?
Она язвительно подколола его.
— А где та шикарная машина, которую ты при разводе забрал? На ней бы и уехал.
Олег отвел взгляд.
— Пришлось продать.
Он пробурчал это себе под нос.
— Кредиты закрывал. Эта набрала долгов на свои марафоны желаний, а на меня повесила.
— Врать ты так и не научился.
Ирина даже не улыбнулась.
— Жена Валерки еще в январе рассказывала, что твоя красавица машину об столб на трассе намотала. Восстановлению не подлежит.
Олег покраснел. Его поймали на горячем, и крыть было нечем.
— Страховка там половину не покрыла...
Он попытался оправдаться, но бросил эту затею.
— Ир, дай воды попить.
Он внезапно сменил тактику. Схватился за грудь, изображая одышку.
— В горле пересохло. Я весь день на ногах.
— Постой тут.
Она развернулась и пошла на кухню.
Дверь осталась приоткрытой. Олег тут же сделал шаг вперед, намереваясь протиснуться в прихожую. Но Ирина обернулась.
— Я сказала, стой там.
Её голос хлестнул как кнут. Олег послушно замер на коврике.
Через минуту она вернулась. В руке был прозрачный пластиковый стаканчик с водой. Она протянула его бывшему мужу.
Олег посмотрел на пластик с нескрываемой обидой.
— Из одноразового?
Он возмущенно выдохнул.
— Я тебе кто, курьер с улицы? Мы с тобой из одного хрусталя пили двадцать лет!
— Хрусталя больше нет. Я его выбросила.
Она пожала плечами.
— Пей или возвращай.
Олег выхватил стаканчик, залпом выпил воду и смял пластик в кулаке.
— Знаешь, Ира.
Он внезапно разозлился. Его тон стал жёстким.
— Я к тебе по-хорошему. А ты нос воротишь. Можно подумать, ты тут полноправная хозяйка.
— Именно так.
— А вот и нет!
Он ткнул пальцем в её сторону.
— Эту квартиру мы вместе покупали! Я первый взнос тогда искал, помнишь? По совести, тут половина моя.
— По совести?
Ирина смотрела на него отстраненно.
— А по нотариальному соглашению — она моя полностью. Можешь сходить в суд, показать им свою совесть. Посмотрим, что тебе ответят.
Олег понял, что этот номер не прошел. Юридически он был пуст, и сам прекрасно это знал.
— А друзья твои где?
Она вернулась к прерванному допросу.
— Тот же Валерка? Вы же с ним не разлей вода были.
— Валерка козлом оказался.
Он недовольно скривился.
— Я у него неделю жил на раскладушке. А потом его жена с дачи приехала. Сказала, чтобы духу моего там не было. Подкаблучник он!
— А мать родная? У неё же двушка.
— Там сестра с мужем осели. Места нет.
Он ответил слишком быстро, заученной фразой.
— Олег, твоя сестра пять лет назад в Тверь переехала.
Ирина покрутила бокал в руке.
— Так бы и сказал, что родная мать на порог не пустила. Кому нужен взрослый мужик без копейки за душой?
Спина у него затекла окончательно. Сумка оттягивала руки. Иллюзия того, что его здесь примут с распростертыми объятиями, таяла на глазах.
Он смотрел на дорогой ремонт, на спокойную женщину, которая пила вино и смотрела на него как на пустое место.
И тут его прорвало.
— Да идти мне некуда!
Он сорвался почти на крик, забыв про соседей.
— Понимаешь ты или нет?! Нет у меня больше ничего!
Олег начал махать смятым пластиковым стаканчиком в воздухе.
— На работу нигде не берут. Кому я нужен в полтинник?
Он потерял остатки гордости. Из него лезла жалкая правда.
— Я три дня в хостеле клопов кормил. Рядом с какими-то забулдыгами спал. А сегодня и эти копейки кончились.
Он смотрел на неё снизу вверх.
— Ну пусти хоть на неделю!
Олег почти умолял, переминаясь с ноги на ногу.
— Буду тише воды. Клянусь тебе! На моем старом диване перекантуюсь!
Он ухватился за это воспоминание как за последний спасательный круг.
— Помнишь мой диван? Я же его сам покупал. В углу поставлю. Мне больше ничего не надо.
Ирина сделала небольшой глоток из бокала.
Вкус вина был терпким и очень приятным.
Она смотрела на мужика, который три года назад вытер об неё ноги. Который смеялся над её возрастом. А теперь этот успешный завоеватель просился обратно.
— Чай не предлагаю.
Она произнесла это мягко.
— И дивана старого, Олежка, больше нет.
Она сделала короткую паузу.
— Я его на помойку вынесла. Вместе с твоими засаленными тапочками.
Олег замер с приоткрытым ртом.
Он хотел сказать что-то еще. Снова надавить на жалость, вспомнить юность. Но Ирина не дала ему шанса.
Она сделала плавный шаг назад в прихожую.
— Прощай, Олег. Береги спину.
Ирина потянула тяжелую дверь на себя.
Створка закрылась прямо перед его носом. Сразу же надежно щёлкнул дорогой замок.
На лестничной клетке послышалось глухое бубнение. Потом раздался звук сильного удара. Видимо, Олег со злости пнул свою же грязную сумку.
Ирина не стала слушать эти концерты.
Она прошла на кухню и поставила пустой бокал в раковину. В холодильнике лежал хороший кусок сыра. Он должен был отлично подойти ко второму бокалу.
