Моя бывшая невестка Настя — та ещё хитровыдуманная особа. Я это поняла не сразу, а только спустя долгие годы. Её таланту выманивать деньги у других позавидовали бы многие мошенники. Каюсь, долгое время я и сама велась на её уловки. Но обо всём по порядку.
Сын мой, Ваня, человек прямой, без хитростей. Работает на заводе, мастером, зарплата у него хорошая, но не бешеная. Когда он женился на Насте, я была счастлива. Девушка красивая, обходительная, умеет расположить к себе. Сразу мне понравилась. Готовит вкусно, дом в порядке, мужа слушается. Что ещё надо?
Только Ваня уже через пару лет семейной жизни начал жаловаться.
— Мама, ты бы знала, чего мне стоит содержать эту семью.
— А что такое? Настя разве не работает?
— Работает, но её зарплата — копейки. Всё на мне. Я не против, но она постоянно просит деньги на что-то важное и дорогое, а потом покупает дешёвое, а разницу тратит на себя.
Я тогда отмахивалась:
— Ванечка, женщины так устроены. Ей нужно быть красивой для тебя. Это тоже работа.
— Мама, ты не понимаешь. Она меня разоряет.
— Не преувеличивай.
Я была на стороне Насти. Она умела быть милой, обаятельной, знала, как со мной разговаривать. При встрече всегда улыбалась, интересовалась моим здоровьем, приносила то пирожки, то варенье. В отличие от сына, который мог позвонить и забыть спросить, как у меня дела.
Но потом начались странности.
***
Ваня и Настя развелись, когда моей внучке Сашеньке было три года. Я тогда расстроилась. Ну разве ж это дело — ребёнка без отца оставлять? Но Ваня был непреклонен:
— Мама, я больше не могу. Она даже на алименты будет подавать, я знаю. Но лучше платить алименты, чем жить с человеком, который считает меня кошельком.
— Ты меняешь шило на мыло. Алименты — тоже деньги.
— Но зато я буду свободен.
Я тогда считала, что сын перегибает палку. Настя — хорошая мать, заботится о Сашеньке, водит её по кружкам, покупает развивающие игрушки. А Ваня просто жадный. Так я думала.
А потом началось то, что открыло мне глаза.
***
После развода Настя стала чаще звонить мне. Не жаловаться — она была гордая. Просто так, поболтать, рассказать о Сашеньке. Иногда заезжала в гости с внучкой. И всегда, в конце разговора, невзначай бросала:
— Ой, Ольга Ивановна, а у Сашеньки скоро день рождения. Вы же хотели ей что-то подарить?
— Конечно, Настенька. Игрушку, книжку?
— Знаете, у неё столько игрушек… А вот если бы вы дали денежку, мы бы с Сашей сами выбрали то, что ей действительно нужно. Я бы сводила её в магазин, показала бы, как правильно распоряжаться финансами. Это же полезный навык.
Я подумала: здравая мысль. Действительно, ребёнку полезно учиться выбирать. Согласилась.
Первый раз перевела пять тысяч. Настя прислала фото: Сашенька позирует в новой куртке. Миленько. Я порадовалась.
Потом были Новый год, Восьмое марта, Пасха, день рождения внучки, день рождения Насти (поздравлять же мать ребёнка надо?).
Каждый раз — перевод. Пять, десять, иногда пятнадцать тысяч. Я получаю пенсию и продолжаю работать, деньги у меня есть, не бедствую. Но когда считаешь, сколько ушло за два года, сумма получается приличная.
Я не жалела. Ради внучки — всё.
***
Настя начала выглядеть очень хорошо. Новые дублёнка, сапоги, сумки, маникюр каждую неделю, стрижка в салоне. Раньше она была аккуратной, но не такой шикарной. Я, наивная, думала: «Вот как хорошо устроилась после развода, нашла работу с хорошей зарплатой».
Но однажды не выдержала и спросила у Вани:
— А где твоя бывшая так много зарабатывает?
— Мама, ты серьёзно? Она работает в том же магазине, где и работала, продавцом-консультантом. Зарплата — двадцать пять тысяч.
— Но как же…
— Ты ей деньги даришь, мама. Я знаю. Сашенька проболталась, что бабушка переводит подарки. Думаешь, они идут на неё?
Я обиделась тогда на сына. Подумала, он просто завидует, что бывшая жена лучше устроилась. Или хочет меня поссорить с Настей.
Но осадок остался.
***
Разговор произошёл в начале апреля. Я хотела договориться с Настей, когда смогу приехать к Сашеньке на выходные. Позвонила — не отвечает. Позвонила ещё раз — гудки. Написала в мессенджере — прочитала, молчит.
Я забеспокоилась. Вдруг что-то случилось? Вдруг они с внучкой попали в беду?
Набрала номер Сашеньки — ей в прошлом году купили простой кнопочный телефон для связи, Ваня настоял. Девочка ответила сразу, радостно:
— Бабушка!
— Сашенька, привет. А где мама?
— Мамы нет дома.
— А где она?
— Не знаю. Сказала, что ушла по делам. Со мной няня.
— Какая няня, дочка?
— Тётя Лера. Она уже третий раз приходит. Мы с ней играем в куклы.
У меня сердце ёкнуло. Настя не говорила мне о няне. Сын тоже не упоминал. И главное — алименты, которые Ваня исправно платит, по закону должны идти на ребёнка. Может, там и предусмотрена няня? Но что-то было не так.
— Сашенька, а мама давно ушла?
— Уже два часа. Скоро придёт, обещала.
Я поблагодарила внучку и повесила трубку. Недолго думая, накинула пальто и поехала к ним. Без предупреждения.
***
Квартира, где жили Настя с Сашенькой, была мне знакома. Я приехала, позвонила в дверь. Открыла девушка лет двадцати пяти, в джинсах и свитере, с ноготками, покрытыми гель-лаком.
— Здравствуйте, я бабушка Саши, Ольга Ивановна.
— Ой, здравствуйте. А Настя сказала, что вас не будет до вечера.
— У меня планы изменились.
Я прошла в квартиру. В гостиной на ковре сидела Сашенька, рядом лежали куклы.
— Бабушка! — закричала она и бросилась ко мне.
Я обняла её, поцеловала. Девочка была чистая, накормленная, ухоженная. Няня, судя по всему, справлялась хорошо.
— Как вас зовут? — спросила я.
— Лера. Я — студентка, подрабатываю. Настя попросила посидеть с Сашей, пока она на маникюр сходит.
— На маникюр?
— Да, она записана в салон на двенадцать часов. Я сижу с девочкой уже несколько раз.
Несколько раз. А Настя ничего мне не говорила. Зачем ей няня, если она работает продавцом с плавающим графиком? Да и во сколько ей обходится эта няня?
Я поблагодарила Леру, отпустила её. Сказала, что побуду с внучкой сама.
***
Я сидела в гостиной, пила чай, который заварила себе сама, и смотрела на вещи Насти. Новый айфон лежал на столе — последняя модель, я такие в рекламе видела. В коридоре — сапоги из натуральной замши, явно дорогие. На тумбочке — духи известного бренда.
Я открыла шкаф в прихожей. Куртки, пальто — всё новое, хорошего качества. Полка с сумками — их несколько, все кожаные.
В детской же всё было скромнее. Сашины игрушки — старые, некоторые потертые. Одежда — аккуратная, но не новая, явно с рук или с больших скидок. Книжки — те, что я покупала сама.
Я достала телефон, зашла в приложение интернет-банка. Посчитала переводы Насте за последние полгода. Тридцать пять тысяч. Плюс подарки, что я дарила наличкой — ещё тысяч двадцать.
За два года — около двухсот тысяч.
На что они ушли? На няню? На новый айфон? На маникюр, сапоги и духи?
Я сидела и ждала. В голове крутились слова сына: «Я женился на мошеннице».
***
Настя пришла через два часа. Взъерошенная, но сияющая. Маникюр свежий — персиковый, с блёстками. Волосы уложены. На шее — новая подвеска, я такой раньше у неё не видела.
— Ольга Ивановна! — всплеснула она руками. — Вы что, приехали? А я отлучилась по делам…
— Я заметила.
— Лера, наверное, уже ушла? Я ей всё оплатила, не волнуйтесь.
— А сколько ты ей платишь?
Настя замялась.
— Ну, стандартно… триста рублей в час.
— И как часто она сидит с Сашей?
— Да понемногу, когда мне нужно. Вы же понимаете, одной с ребёнком тяжело.
— Понимаю. А откуда деньги на няню?
— Ну…
— С алиментов? Или с моих подарков?
Настя помолчала. Потом усмехнулась, села напротив, скрестила ноги. Взгляд стал наглым, вызывающим — я такого у неё никогда не видела.
— Ольга Ивановна, я вам ничуть не соврала. Ваши деньги ушли на ребёнка.
— Это какие же?
— Няня — это для Сашеньки? Для Сашеньки! А маникюр… Так это я подаю дочке пример, какой должна быть женщина. И да, из вашего последнего перевода я купила ей набор детской косметики — вон, на полке.
Она кивнула на старый детский набор, стоящий на комоде. Я видела такой в «Фикс-прайсе» — рублей за триста. А перевела я ей тогда десять тысяч.
— Хватит врать, Настя. Ты просто тратишь мои деньги на себя. Новый айфон, сапоги, духи, подвеска. А Сашенька ходит в поношенных вещах.
— Она растёт, новые покупать каждые три месяца — разорение. А вещи б/у в отличном состоянии. Я экономлю.
— Ты не экономишь. Ты копишь на себя. За счёт меня.
***
Я встала, подошла к ней поближе. Сашенька смотрела мультики в наушниках, не слышала.
— Настя, я больше не буду дарить тебе деньги. Ни копейки. Если хочешь что-то для Сашеньки — приходи ко мне, я куплю сама. Игрушки. Одежду. Книги. Всё, что нужно.
— Вы не имеете права мне указывать.
— Имею. Потому что это мои деньги. И я решаю, на что их тратить.
Настя поджала губы.
— Ладно. Как скажете. Но Сашеньку вы будете видеть реже. Я могу запретить.
— Не сможешь. Есть суд, есть порядок общения. Если ты начнёшь препятствовать, Ваня подаст на изменение порядка. Он это сделает, я знаю.
Она замолчала. Поняла, что я не блефую.
Я взяла Сашеньку за руку:
— Пойдём, внученька, погуляем. Схожу куплю тебе что-нибудь вкусное.
Она обрадовалась, побежала обуваться. Настя осталась сидеть на кухне, поджав губы.
***
Мы с Сашенькой пошли в парк. По дороге зашли в детский магазин. Я купила ей новое платье — розовое, с блёстками, которое она сама выбрала. Купила книжку про динозавров (она их обожает) и набор для творчества.
Внучка сияла.
— Бабушка, а почему ты раньше не покупала мне такие подарки? Мама говорила, что ты даёшь деньги, и мы вместе выбираем. Но мы почти никогда не выбирали.
— Как это?
— Мама говорила: «Бабушка дала, мы купим потом, сейчас некогда». Или «Я сама куплю, ты потом увидишь». Но я почти ничего не видела, просто мама приносила что-то и говорила, что это от тебя.
У меня сердце заныло.
— А что ты хотела купить?
— Куклу. Красивую, с длинными волосами. Но мама сказала, что такие дорогие.
— Сколько она стоила?
— Тысячу пятьсот. Я помню, увидела в витрине.
Я погладила её по голове.
— Завтра мы с тобой пойдём и купим ту куклу. Договорились?
— Правда?
— Правда.
***
Вечером я позвонила Ване. Рассказала всё.
— Прости меня, сынок. Я тебя не слушала. Ты был прав.
— Мама, я рад, что ты наконец поняла.
— Почему ты не мог меня убедить?
— Я пытался. Ты не верила. Настя очень умело притворялась.
— А теперь она перестанет получать от меня деньги.
— Она будет давить через Сашеньку. Говорить, что ты не любишь внучку, раз не помогаешь.
— Пусть. Я теперь буду помогать напрямую. Либо покупать вещи сама, либо переводить на карту Сашеньке, когда она подрастёт. Но не Насте.
— Я тебя поддержу, мама.
***
Сейчас прошло два месяца. Настя звонит редко, говорит холодно. Но я приезжаю к Сашеньке сама, когда Ваня может организовать встречу через суд. Пока она не препятствует — боится.
Я купила внучке ту куклу. И ещё несколько. Сашенька присылает мне фото в новой одежде, которую я ей покупаю. Мы часто разговариваем по телефону.
Настя больше не получает от меня ни копейки. Пусть живёт на свою зарплату и алименты. А маникюр и айфон пусть оплачивает сама.
Я не злая. Я просто устала быть удобным кошельком для человека, который притворялся заботливой невесткой. Жаль, что я не прозрела раньше. Жаль, что не верила сыну. Но лучше поздно, чем никогда.
А внучку я люблю. И она это знает. И это главное.
---
Как вы считаете, должна ли бабушка помогать бывшей невестке финансово?
ЕЩЕ ИСТОРИИ