— Значит, так, Марин. Раз ты теперь официально не работаешь, я не обязан тянуть всё на себе. Давай по-честному, по-европейски: все общие расходы делим 50 на 50. Ипотека, продукты, коммуналка. У тебя же есть декретные и накопления? Вот ими и распоряжайся.
Андрей сложил руки на груди и посмотрел на меня с видом великого реформатора. Я сидела на диване, придерживая восьмимесячный живот, и пыталась осознать услышанное.
— Андрей, ты сейчас серьезно? — я даже не злилась, я была в искреннем недоумении. — Мои декретные — это капля в море по сравнению с твоей зарплатой. А через пару месяцев я вообще буду получать только пособие. Как ты себе представляешь «пополам», когда я вынашиваю нашего ребенка, а потом буду сидеть с ним 24 на 7?
— Ну, декрет — это же отпуск, по сути, — он пожал плечами, не замечая, как у меня округляются глаза. — Ты будешь дома, отдыхать, гулять с коляской. А я в офисе пашу. Справедливость должна быть во всем. Либо мы партнеры, либо я твой спонсор. Выбирай.
Я глубоко вздохнула. В голове мелькнула мысль устроить скандал, но потом пришла идея получше. Если он хочет партнерства и рыночных отношений, он их получит.
Следующие три дня я молчала. Андрей решил, что я «смирилась», и радостно пересчитывал сэкономленные средства. На четвертый день, когда он вернулся с работы и привычно сел за стол в ожидании ужина, перед ним легла папка.
— Это что, договор аренды? — усмехнулся он.
— Почти. Это счет-фактура за оказанные услуги и прайс-лист на следующий месяц, — я села напротив. — Раз мы партнеры, давай считать честно. Ты пришел домой, здесь чисто, в духовке запекается мясо, твои рубашки выглажены.
— И? Это же... ну, быт. Ты же всё равно дома сидишь.
— О нет, Андрей. Это работа. И раз ты требуешь от меня 50% оплаты ипотеки и еды из моих личных денег, то я требую от тебя 50% оплаты моих трудозатрат. Я изучила рынок.
Я открыла папку и начала зачитывать:
- Профессиональный клининг (поддерживающая уборка 3 раза в неделю + генеральная): средняя цена по городу — 15 000 в месяц. Твоя доля — 7 500.
- Личный повар (приготовление завтраков, обедов и ужинов с учетом твоих пожеланий по КБЖУ): услуги повара на дому стоят от 40 000. С учетом «родственной скидки» и того, что я тоже ем — твоя доля 15 000.
- Закупка продуктов и логистика (время — деньги, Андрей): 5 000 в месяц за твое освобожденное от очередей время.
- Услуги суррогатной матери (в расчет не берем, это бесценно, но давай добавим статью «ущерб здоровью и витамины»): 10 000 ежемесячно.
— Итого, дорогой партнер, — я пододвинула к нему калькулятор, — за этот месяц ты должен мне 37 500 рублей. Из них я вычту свою половину ипотеки и еды. С тебя остаток — 12 000 рублей на мою карту. Сегодня.
Андрей смотрел на цифры так, будто они были написаны на языке древних шумеров.
— Ты с ума сошла? Какие счета? Мы же семья!
— О, теперь мы семья? — я приподняла бровь. — Пять минут назад мы были «партнерами пополамщиками». Андрей, ты не можешь выбирать только те части брака, которые тебе выгодны. Если ты хочешь, чтобы я платила за квартиру наравне с тобой, когда у меня нет дохода, значит, ты платишь мне за мой труд, который ты привык считать «бесплатным приложением» к жене.
— Я не буду это оплачивать! — он вскочил. — Это абсурд!
— Хорошо. Тогда с завтрашнего дня я перехожу на режим самообслуживания. Я готовлю только на себя. Стираю только свои вещи. Убираю только свою половину комнаты. А ты ищи себе клининг и заказывай доставку еды. Посмотрим, во сколько тебе обойдется твое «европейское равенство».
Андрей продержался ровно два дня. К вечеру второго дня в раковине выросла гора посуды, в холодильнике поселилась пустота, а его любимая белая рубашка так и осталась лежать комом в корзине для белья. Оказалось, что заказать нормальный ужин на одного стоит дороже, чем он предполагал, а «просто пропылесосить» занимает подозрительно много времени.
Он зашел в комнату, где я спокойно читала книгу, попивая чай.
— Марин... я, кажется, погорячился.
— В какой именно части? Про «отпуск» в декрете или про «спонсорство»?
— Про всё сразу, — он сел на край кровати. — Я просто... наслушался парней в офисе. У нас там один разводится, всё про «равноправие» кричит. Я и подумал, что это круто. А на деле — я идиот. Прости.
Я закрыла книгу.
— Андрей, я не хочу твоих денег за уборку. Я хочу, чтобы ты понимал: когда я уйду в декрет, я не перестану работать. Моя работа просто станет другой — тяжелой, неоплачиваемой и круглосуточной. И требовать в этот момент «скидываться на гречку» — это не партнерство. Это издевательство.
Папка со счетами отправилась в мусорное ведро, но эффект остался. Андрей больше не заикается о «раздельных счетах». Более того, он сам скачал приложение для планирования бюджета и теперь каждый вечер спрашивает: «Малыш, тебе на карту закинуть или сама с общего счета возьмешь?».
А вчера он пришел с работы и принес робот-пылесос.
— Это мой заместитель по клинингу, — пошутил он. — Раз уж мы партнеры, надо автоматизировать производство.
Реальность такова: быт — это невидимый фронт, на котором женщины часто сражаются в одиночку. И иногда единственный способ заставить мужчину ценить этот труд — это выставить на него ценник. Потому что язык цифр понимают даже самые упрямые «европейские партнеры».
Теперь мы ждем пополнения в атмосфере полного взаимопонимания. А если Андрей снова начнет слушать советы «разведенных коллег», у меня в запасе есть еще один прайс-лист — на услуги ночной няни. Говорят, там тарифы просто космические.
Присоединяйтесь к нам!