– … А вот наш склад, – «Кот» открыл ворота просторного гаража и нам открылось удивительное зрелище. Ба, да тут целый музей! По стенам, как в книжке энтомолога висели распятые чудовища. В глаза сразу бросилась пришпиленная к кирпичной кладке большая железная птица с выпуклым продолговатым туловищем. Размах её крыльев был от стены до стены и казалась, что она в них упирается.
– Противник называет его «Лютым», – указал на него «Кот», – но давайте присмотримся, а не Байрактар ли это?
Действительно, очень похож. Турция – первая страна, которая массово стала применять дроны-камикадзе на войне. Да, напрямую Турция не воюет, пока только через своих сателлитов, через своих прокси. Пока… Первой такой войной с применением ударных БПЛА стала война между Арменией и Азербайджаном за Нагорный Карабах. Турецкие байрактары своими ударами парализовали армянские силы обороны. Я помню, нам в Нагорном Карабахе пришлось убегать от беспилотника.
К сожалению, мы не учли опыт той войны, мы переоценили надёжность систем ПВО, и сейчас нам приходится искать новые методы противодействия дронам, которые каждый день летят с Украины на российскую территорию десятками и сотнями. Мы в гостях у подразделения, которое эти новые методы использует. Ну, как новые. Модернизированные старые.
Байрактары засветились в самом начале СВО, а потом вроде как пропали из информационного поля. Даже писали, что на СВО из-за систем ПВО они оказались не столь эффективны, чтобы оправдать полученный результат. Выясняется, что, нет, знаменитый турецкий беспилотник просто мимикрировал под украинский.
– Вообще, – продолжил Кот, если мы посмотрим, как выглядит Байрактар ТБ2 и сравним его с «Лютым», то мы найдем очень незначительные отличия. Они будут совсем минимальны. На нём есть украинские надписи, но мы видим, что они просто наклеены на бумажке…
Из-за Турции мы потеряли уже Карабах и Сирию. А вот здесь, в гараже, прямое доказательство, что Анкара, пусть и косвенно участвует в войне против России. Из века в век мы всегда воевали с турками, и если Турция не открытый враг, то очень опасный «партнёр», которому не стоит подставлять спину.
– … Корпус Байрактара считается один из самых удачных корпусов с точки зрение аэродинамики. Лететь может далеко, нести может много. Вот его бак топливный, вот его боевая часть – это осколочная рубашка, и видно, что всё это сделано на производстве. Этот самолёт, он полностью заводской, в нём даже аккумуляторы произведены в странах запада, вся его топливная аппаратура на мотор сделана именно там. Скорее всего, без поддержки специалистов по Байрактарам такое сделать невозможно.
За спиной у «Кота», на стене распласталась ещё одна птица, только по-меньше, с острым, как дротик в дарсе, клювом.
– Это «Морок», интересная модель. Она способна развивать большую скорость…
Морок – это мрак, темнота по-украински. Все украинские БПЛА, как и нечесть в сказках, появляются с приходом темноты. Тогда труднее визуально их обнаружить, и соответсвенно, подбить. А «Морока» подбить ещё труднее – у него реактивный двигатель. Как нам объяснили, беспилотники с реактивным двигателем способны развивать скорость от 200 и выше км/ч, с бензиновым в два, в три раза меньше. У «Морока» скорость 300 км/ч, но как мы видим «кочевники» и его сбили.
«Кочевник» – так называется специальное подразделение, которое охотиться за БПЛА, а «Кот», небольшого роста – один из основателей и командиров. Название показалось нам вполне понятным и объяснимым. Кочевники, охотясь, постоянно переезжают из места на место, они постоянно в пути, они всегда перемещаются, кочуют по области.
Но мы спросили «Кота», почему «Кочевник». И попали пальцем в небо – наши догадки оказались неверны, всё оказалось сложнее и, я бы сказал, поэтичнее. «Кот» ответил, что, вот, камикадзе в переводе с японского — божественный ветер. Это название тайфуна, который когда-то уничтожил флот кочевников. И сейчас «кочевники» берут исторический реванш и уничтожают флот камикадзе.
Прикольно. Мне как гуманитарию нравится такая витиеватая смысловая вязь. Видно, что «Кот» – человек неординарный, раз использовал такие ассоциации и метафоры, ища название своему подразделению. А неординарные люди часто достигают успехов в своём деле. В том числе, и военном.
Я же, как человек любознательный, обратил внимание на шеврон «кочевников» – два крыла ангела, две скрещённые ракеты и щит, под щитом написан девиз на латыни «hic et ubique», что значит «везде и повсюду» – я заглянул в переводчик.
На стене ещё распята знакомая «Баба-Яга» – большущий квадрокоптер с длинными паучьими лапками. Ну как знакомая… Лично не встречались, и слава Богу.
Есть на стене и совсем маленький самолётик.
– Вот такие машинки, как видите, простые висят. Это те самолеты, которые разряжают наше ПВО. Мы их называем «разряжалки». Стоит она копейки, ну, эквивалент 50 тыс.рублей. Зато мы знаем, сколько стоят ракеты для ПВО. ЗУР для «Панциря» – в районе 4 млн.рублей, а для «Тора» –12-13 млн. Противник вначале запускает вот такие самолёты, которые разряжают нашу ПВО, а потом идут камикадзе…
Одна из задач «кочевников» – это не дать разрядить систему ПВО. Мобильные группы разъезжают на пикапах и из стрелкового оружия сбивают как и «разряжалки», так и боевые дроны. Таким образом, отряды «кочевников» не только увеличивают эффективность противовоздушной обороны, но и позволяют государству существенно экономить.
Но «кочевникам» иногда удаётся сбить не только фальшивки и камикадзе. Наше внимание приковал небольшой чёрный самолёт, похожий на оконную раму.
– А эта машина была сбита совершенно недавно. Пока что мы её не знаем, что это за самолёт, ищем её в каталогах противника, её название. Чем она отличается, то есть, чем отличалась? Радиозаметность была очень низкая. РЛС работала по ней, но цель то пропадала, то снова появлялась. В общем, да, коварная штука…
Скорее всего перед нами самолёт-разведчик – боевой части я не увидел. Кстати, видна преемственность – подобные «рамы»-разведчики, понятное дело, гораздо большего размера, были у немцев в годы ВОВ.
– Ну, а эта первая «Лелека», – «Кот» указал БПЛА со стрекозиным крылом и головкой, тоже похожей на голову насекомого, – Самолёты-разведчики, на самом деле. наносят огромный урон, они проводят разведку по нашим позициям на передней линии, по которым потом уже идёт работа вражеской артиллерии.
Летают они высоко, и если, например, камикадзе и «разряжалок» мы сбили сотни, уничтожение разведчиков – это дело случая. Скажем так, год работы разведчиков у нас сбито, ну буквально пять-шесть.
«Лелека» – это аист по-украински. Звучит ласково и по-детски, как, впрочем, многое в украинском языке. Аисты в мифологическом предоставление приносят детей в семью. Но после украинских лелек прилетает смерть.
Как рассказал «Кот» для «кочевников» важно не только сбить, но и понять с чем они столкнулись. Важно узнать, какое задание было в его полётном контроллере, а в последнее время стали появляться БПЛА даже со встроенным компьютером. Машины постоянно меняются, усложняются, становится всё больше и больше новых технологий, которые требуют постоянного изучения. В штабе «кочевников» подбитых «птиц» тщательно препарируют и внимательно исследуют их внутренности.
– А это мы примерно за неделю наколотили, – «Кот» указал на груду подбитых беспилотников у стены, в основном, «разряжалок», – эти для нас не представляют никакой ценности. Мы их утилизируем.
В куче обломков бросились в глаза надписи на украинском. На одной детали небратьями было написано «Не братися», а на крыле другого подбитого БПЛА – «Привіт від Карасилів». Привет-привет, караси. Как живётся без Руси? Вообще, все эти снаряды, ракеты, беспилотники, боеприпасы, барражирующие и запускаемые навесом с моря, с земли и воздуха, несут в себе не только кумулятивную функцию, но и в каком-то смысле коммуникативную.
Когда другие средства общения исчерпаны, начинают разговаривать с помощью оружия. Не случайно же зачастую пишут на ракетах и минах, прежде чем их выпустить по врагу: «За Одессу!» или «За Донбасс!». А, с другой стороны, вот, привет от каких-то карасей, булькающих в украинском болоте. Во всех этих случаях письмо, как коммуникативная функция, присутствует в качестве атавизма. Но, даже стараясь убить себе подобного на расстоянии, человек хочет с ним сначала поговорить. Человек – существо социальное, его натура жаждет общения.
Мы вернулись в штаб «кочевников». В офисе на стенах и под потолками висели экспонаты, среди которых я определил ту же самую «Лелеку». Также висели плакаты образовательного содержания, как отечественные, так вражьи, видимо, распечатанные с зарубежных ресурсов. На иностранных материалах флаг Украины и другие государственные символы, как герб, размашисто перечёркнуты крест-накрест красным фломастером. Нет такого государства. Точнее, стараемся, чтобы не было. И будем стараться.
Хожу по коридорам, внимательно рассматриваю, читаю. Век живи – век учись. Точнее, учись, чтобы выжить в этот неспокойный век. На учебных пособиях изображены различные украинские дроны. Вид сбоку, вид снизу, нескольким БПЛА уделено по отдельному плакату.
Есть плакат с турбореактивной ракетой-дроном «Паляница». Может развивать скорость до 900 км/ч. Во всяком случае, так заверяет противник. Шасси для увеличения аэродинамики нет, взлёт осуществляется с тележки – ох, и хитёр xoxoл! Разработана «паляница» украинскими специалистами в коалиции с США и Британией. Англосаксы, короче, Укропии помогали. Неудивительно.
Следующий плакат с украинским «Бобром». Выпуклые очертания этого БПЛА действительно делают его похожим на тушку бобра. Летит «бобёр» в разы медленнее, чем «паляница», но дальше. Правда, миграции «бобров» на российскую территорию в последнее время не наблюдается, сказал «Кот». Летят в нашу сторону более совершенные «Лютые», то есть «байрактары», как мы выяснили.
Висит плакат с «Фурией», оперативно-тактическим дроном-разведчиком. Крылья изогнуты, как у летучей мыши. Предназначен для рекогносцировки, наведении вражеской артиллерии. Придуман и сконструирован он небратьями ещё в 2014 году, и уже использовался ими в самом начале СВО. Как-то о своей первой встрече с «фурией» мне рассказывал молодой морпех, который в числе прочих брал Мариуполь. «Она прям за нашей колонной летела и наводила! Потом за ней бах! бах! бах! Еле оторвались!», – рассказывал он не без доли восторга.
На одной из стен обнаружил большой плакат-пособие используемых частот. Плакат оформлен креативно – задним фоном нарисован в круге большой «fuck», по окружности написано «месть доброй воли – не всё что не работает, то РЭБ». Поверх наброшена сетка частот. И на ней полосками и прямоугольниками налеплены БПЛА, работающие на тех или иных волнах. Беспилотников множество, занят весь спектр. Это пособие – результат работы многих подразделений ПВО за многие месяцы. Внизу на плакате призыв:
«ТЫ СБИЛ ДРОН? Красава. Уважаем. Если есть возможность, пришли фото внутрянки или спектрограммы сигналов, мы поправим таблицу. Решил не присылать или запретил командир – это Ваше право. Но обязательно отдайте эти материалы РЭБовцам. В свой штаб или вышестоящий. Это важно. ТОЛЬКО НЕ ЗАМПОЛИТАМ В МУЗЕЙ!!!».
В штабе собирается и концентрируется информация по БПЛА. В одном из кабинетов обнаружил целую брошюру по беспилотникам. Открыл, полистал. Ба, да тут целый бестиарий! Какая только нечесть не летит на Русь! Эльф, Пунишер, Ласточка, Рам 1,2,2S разных модификаций. Пилум, Рама, Огр, Локи, Бумеранг (действительно, похож на Бумеранг). Спарроу (это воробей), Домаха, Раллус, Скиф, Патриот. Гендальф, Виман, Хост Хантер (хозяин-охотник?). Греу Видоу (серая вдова – какая фантазия!), Валькирия (куда же без них), Сирко. Шкипер, Галка, Сойка, Шукач (искатель). Шулика К-1, Шулика S-1… ну и так далее. Большое разнообразие – на Украине БПЛА клепают не только на государственных предприятиях, их производят и множество частных мануфактур. Также беспилотники поставляют из-за границы. Дельта Куад Про поставляют Нидерланды, Спай Арроу – Франция. В каталоге есть американские, британские, германские БПЛА, причём дальнобойные. Возможно, пока только материалы даются обучающим для ознакомления. Хотя чем чёрт не шутит. Хотя польские беспилотники из Польши уже применялись – на крыльях польского БПЛА Вармейт 2.0 написано по-украински: «Вид Марii за Украiну. Це вам, за Тёму, тварi» – вот ещё яркой пример поиска коммуникаций. По-видимому, с Тёмой (как и со всей Украиной) что-то случилось, только вот Маричке с помощью этого беспилотного аппарата отомстить не удалась, раз он появился в каталоге с такой надписью.
Во в том числе и для того, чтобы мечты ведьмы Марии о мести не исполнились, и было создано подразделение «Кочевник». С помощью передвижных РЛС кочевники внимательно следят за враждебной территории.
– Эти РЛС перехватывают всё, – объясняет нам Кот, – любые волны. Мы можем перехватить разговор по рации, даже подключиться к твоего мобильнику и тебя подслушать.
Вот почему важно отключать мобильники, находясь на ЛБС. Кажется, что такие предосторожности излишние, но вот как далеко зашёл прогресс – нам показали станцию которая перехватает все разговоры в эфире.
Но основная цель этих мобильных станций следить за запуском беспилотных аппаратах. В штабе «кочевников» оборудован командный пункт, где круглосуточно следят за враждебной территорией, откуда осуществляются запуски. Конечно, активация происходит к вечеру, когда темнеет, когда трудно обнаружить БПЛА визуально. Но у «кочевников» всегда, даже в дневную смену, дежурят мобильные группы, они работают по принципу пожарной команды. Или, точнее, их можно назвать охотниками за привидениями. «Если есть что-то есть странное в твоём районе. Кому ты собираешься звонить? Охотникам за привидениями!». Только «кочевникам» звонить не надо, они сами всё видят.
В «диспетчерской» (назову её так) три стола, три рабочих места, по стенам развешены карты, учебные пособия, висит флаг подразделения. У охотника дома вы всегда найдёте головы и чучела убитых животных, он развешивает их чтобы любоваться и обоснованно хвастаться перед гостями удачной охотой, и в качестве элемента интерьера у потолка висит подбитая украинская беспилотника Лелека – уже распознаю её по стрекозиным крыльям и единственному видеоглазу, который занимает всю небольшую голову.
Накурено, что говорит о напряжённом рабочем процессе. Я ещё помню те времена, когда можно было курить не уходя с рабочего места прямо за столом. Лет мне достаточно, я выполз на свет этого века из тьмы минувшего, в котором когда-то работал шахтёром, и теперь я ностальгирую и воспользовавшись случаем, закуриваю, как давным-давно в шахтёрской мастерской.
Работа идёт и сейчас – на стене перед столом висит большой экран, на столе два монитора поменьше, на одном по окружности на карте двигается луч радара. На большом экране на карту наброшена сеть координат, и на ней высвечена какая-то не совсем ровная траектория.
– Сейчас замечен один запущенный беспилот, и мы его ведём, – объясняет нам «Повар» – крупный мужик в мультикаме, дежурный по смене с позывным «Повар».
– Оборона у нас построена несколькими эшелонами. И группы в эшелонах наводятся на цель в зависимости от дальности пролёта от их дислокации. К этому БПЛА группа уже выехала на перехват, и его поджидает.
Принцип работы у «кочевников» следующий. Информация поступает на командный пункт от нескольких передвижных РЛС, перекрывающий весь вверенный кочевникам пограничный участок. Там все данные анализируются, просчитывается траектория и скорость БПЛА, и исходя из этого подбирается ближайшая группа, которая и будет этот беспилотник сбивать.
Скоро будет темнеть, и ближе к ночи начнётся «жара», объяснили нам. Из штаба «кочевников» и мы выдвинулись на построение мобильный групп, которое для нас устроили.
***
Поле, русское поле. Вечереет, и у горизонта нарастает тёмная полоса. День скоро окончательно сдаст свои позиции и небо закроет звёздным покрывалом ночи. Или не звёздным – сегодня облачно.
И в русском полюшке выстроились в ряд пикапы. На них установлены турели с пулемётами. А за пулемётами стоят бравы-молодцы в полном обмундировании, касках и бронежилетах.
– А как называется этот пулемёт? – мысленно поправляя на носу невидимые очки плохо разбирающегося интеллигента, спрашиваю я стоящего возле турели в кузове парня. И затем за ним записываю в записную книжку, чтобы не забыть: пе-че-нег. Потом я загляну в интернет и выясню, что это модернизированный пулемёт Калашникова. Век живи – век учись, так ещё Сенека говорил, а за ним через века вторил Суворов. Ну а из чего же стрелять «кочевникам», как не из «печенегов»? – думаю я уже как филолог.
Пригнали, чтобы мы посмотрели и машину-РЛС – небольшой грузовичок, из открытого кузова которого выдвинута и торчит шпагой вверх антенна, и на конце её вращается локатор, принимая волны. РЛС тарахтит, по-видимому, вся конструкция питается от него. Замечено, что грузовик, что пикап – отечественного производства. Слава российскому производителю. Как нам объяснили несколько РЛСок создают эшелонированное двухъярусное роле. Первый эшелон может обнаруживать БПЛА, когда он находится ещё на территории противника. Когда беспилотник обнаружен, его берут уже на более точное сопровождение, его начинают вести.
Разговорились с парнями. В мобильную группу, как правило, входят три человека, включая водителя. «Кочевники» работают тройками. Старший группы держит связь с «диспетчером», который группами управляет. Но старший и сам может принимать решение, если того требуют обстоятельства. Система взаимодействия как в сложённой футбольной команде с игроками на поле и тренером на скамейке. Главная задача – не пропустить гол.
Все парни хорошо разбираются в картах. Во всех этих координатах, направлениях, азимутах, программах. Это же математика и тут чтобы быстро действовать нужно уметь быстро считать. Один молодой «кочевник» показал мне таблицу, которую сделал сам. В ней по одной оси нарастающим итогом значения скорости с шагом 5 м/с, по перпендикулярной – километры. Соответственно на пересечении двух координат расписано время за сколько объект преодолеет данное расстояние на данной скорости. Этакая таблица умножения для ПВОшника – быстро глянул, определил время, когда объект будет в нужной точке, и выдвинулся.
– Внимание, кочевники, обнаружено массовое пересечение границы! – вдруг раздался голос «Кота», – Всем группам! Выдвинуться на точки в соответствии с ранее принятым решением. По прибытию на позицию доложить оперативному дежурному. По машинам! Начало движения!
– А что случилось? – я поначалу не понял, что произошло, затревожился, неужели опять заход yкpoпов на нашу территорию?
– Есть массовое пересечение государственной границы в Курской области, и курсом они сейчас идут в глубину Российской Федерации…
Уф! Тут я догадался, что речь идёт о БПЛА, а не о укpoпской пехоте.
– …Это первая группа, и, с очень большой вероятностью, следующие группы пойдут и на нашем участке. Судя по всему, ночь обещает быть жаркой сегодня.
Движение началось! Парни попрыгали по машинам, и пикапы, похожие на джихадмобили, один за другим, пыля, стали выезжать на просёлочную дорогу, которая вела к недавно появившимся тусклым огонькам далёких посёлков.
Нас определили к группе Колеса и Рамы. Когда мы съехали с главной дороги и развернулись возле тёмной лесопосадки, чтобы для печенега, установленного на турели был хороший обзор стрельбы, старший группы забрался в кузов и сделал следующее видео-заявление в общей, «корпоративный» чат «кочевников»:
– Мужчины, добрый вечер! Колесо и Рама в БГ. Всем кочевникам хорошей охоты! «Повар», ждем ЦУ! Слава России!
Слава! Всё чётко сказал. БГ – это боевая готовность, а ЦУ – это ценное или целевое указание. Ну а какие ещё могут быть указания от «Повара»?
После этого парни достали железные коробки, достали обоймы и стали их заряжать, вкладывая в ленту патроны.
– Работаем мы в основном трассирующими боеприпасами. Во-первых, они подсвечивают, во-вторых, они взрываются очень хорошо, и эффективность стрельбы возрастает…
В Донецке я уже видел, как небо разрезают огненные пунктиры трассеров. Чужеродные летающие объекты над Донецком – это тоже довольное частое явление. И из окон своей квартиры я части слышал как работают ЗУшки
– …здесь у нас, получается, идёт патрон обычный, за ним три трассера, четыре, потом, в общем, бутербродом, грубо говоря, – парень методично и монотонно вкладывал патроны в железные люльки.
– … Я был раньше автоматчиком, а мне дали пулемёт. И я сначала расстроился очень сильно, потому что видел, как пулемётчикам тяжело носить свой инструмент. А потом я для себя дал такую установку – какой бы тебе приказ не дали, ты везде должен быть во всём лучший.
В том что он лучший пулемётчик не было сомнений, он ловко и быстро защёлкивал патроны.
Часа три мы ждали ЦУ от «Повара», и наконец оно поступило. Нам был отдан приказ возвращаться на базу…
***
– … Мужчины! Всем добрый вечер! Группа Аппарата в БГ! Всем удачной охоты! – записав видео, Аппарат, старший группы, спрыгивает с кузова.
Я так понял, что это такой обязательный ритуал у «кочевников», ставший уже традицией – регулярно перед началом боевого дежурства записывать обращение к своим товарищам. Каждая группа после получения задания, добравшись на заданную точку, записывает подобное видео. Это что-то вроде общей рабочей молитвы, смысл которой – мы с тобой одной крови, брат, ты и я. Мы одна команда, и мы вместе сбиваем всякую хрень, которую насылают на нас небратья.
Но по ту сторону границы, походу взяли паузу. Точнее не совсем так – беспилотники летят где угодно, но только не на участке «кочевников»: из нашей команды оставили меня и я уже шестой день выезжаю в ночь на дежурство, вместе с «кочевниками», надеясь снять боевую работу. Но всякий раз безрезультатно, не хотят эти сволочи летать над Белгородской областью. Один раз только беспилотник пролетел, но, к сожалению, не у нас, не с теми «кочевниками», с которыми я находился, сбили его другие.
Я сразу попросился прикрепить меня к одной группе, так как, согласно законам статистики, шансов больше попасть на боевую работу, когда ты ездишь с одной командой, а не прыгаешь как блоха от одной к другой.
И, как библейского человека сопровождают крылатые Орёл, Телец и Лев, так и меня который день ждут и подбирают в условленном месте с крыльями на шевронах Фара, Поляк и Аппарат – молодые росгвардейцы.
Щуплый Фара, согласно позывному, водит пикап и поддерживает огонь из автомата, молчаливый Поляк работает с треноги. Высокий статный Аппарат – старший группы, он ведёт огонь с кузова и руководит процессом.
Аппарат ещё и штурман, он смотрит навигатор, карту, указывает, как ехать. Спокойный, рассудительный, он работает ровно, как часы, без лишней суеты.
Режим работы с группой Аппарата для меня выстроился такой. Вечером мы едем на заданные штабным дежурным координаты, а возвращаемся уже глубокой ночью, или вообще, меня подвозят до гостиницы под утро, когда улицы пустынны и весь город спит. «Любимый город может спать спокойно и видеть сны» благодаря «кочевникам».
Сплю мало, несколько часов, завтракаю, занимаюсь своими делами, немного дремлю в обед и, когда начинает вечереть снова отправляюсь на смену.
Чем-то мои выезды похоже на работу в ночную, когда я на шахте служил ГРП, то есть горнорабочим подземным. Такой же рваный сон, едешь куда-то в темноту, спишь фиг знаешь где и как попало. Ты дежуришь в темноте, на ветру, где сыро и влажно. Один раз мы свернули в чисто поле после дождя. После ходьбы вокруг автомобиля ботинки мгновенно облепились вязкими комьями грязи и чтобы двигать ногами, нужно было прилагать усилия. Поздней ночью, когда меня подвезли к гостинице, я ещё долго стачивал грязь об бордюр, создавая проблемы утренним коммунальщикам.
Днём «кочевники» обучаются, создаются новые группы, подразделение расширяется. Как-то днём меня взяли на тренинг. Чем-то похоже на кружок авиамоделирования, но для взрослых. Инструктора запустили беспилотник, собранный, можно сказать, из говна и палок – фанера, пенопласт, изолента и бутыль с 92-ым бензином, РЛСка должна его засечь, а расчёты, маневрируя на пикапах, должны догнать его, обнаружить и зафиксировать на мушке пулемёта.
Ночью же пока на враждебные беспилотники попасть не удалось, из ночи в ночь процесс однообразен. Мы приезжаем по заданным координатам. Съезжаем с шоссе. Выбираем место для пикапа. Парни устанавливают «печенеги» на турель и на треногу. Аппарат записывает обращение к другим «кочевникам».
– Поляк, ориентируй, куда можем работать. Фара, азимут ты определил в тепляк? Давай ориентиры, – командует Аппарат.
Аппарат и Поляк, сверяясь, смотрят в карты и в «тепляк», разворачивая ствол на турели в ту или другую сторону. Они договариваются про зону ведения огня. Тут есть свои нюансы и правила. Под огонь в любом случае не должны попасть никакие населённые пункты, даже в ущерб сбитию. Каждая пуля, пущенная в небо, даже под углом 90 градусов, возвращается на землю и может нанести ранение (это на заметку всем, кто в порыве эмоций, вызванными различными поводами, любит пострелять в воздух).
Аппарат с Поляком договариваются как и куда будут стрелять в случае чего. Идеальный вариант, чтоб беспилотник пролетел над тобой и ты стреляешь в догонку. Так безопасней, иначе пару десятков килограмм тротила может упасть рядом. Поэтому и огонь ведётся в полном обмундировании, в брониках и шлемах. Стреляют, как я раньше узнал, трассерами, подсвечивая цель.
– Наша задача – создать огневое облако, – объяснил мне Аппарат, – чтобы беспилотник в него как бы влетел. Чем плотнее это облако будет, тем лучше. Достаточно малейшего повреждения, чтобы сбить беспилотник. На один БПЛА может и полтос пуль уйти.
Огневое облако… Раньше мне артиллеристы рассказывали, что такое огневой вал, теперь я узнал новый «погодный» термин. «Век живи – век учись» – говаривали Сенека с Суворовым.
Ещё одно сходство с шахтёрами – приехав на место Аппарат устанавливает себе фонарик на шлем, и поворачивает головой подсвечивая. Когда я четверть века назад в шахте обслуживал конвейеры, в моей зоне ответсвенности 2-3 конвейерные линии по 2-3 км каждая. Я сидел на точке, в случае чего, выполняя приказы из диспетчерской, данные мне по шахтному телефону. У парней участок побольше, километров 15-20. А могут и дальше заехать. По команде «диспетчера» они должны быстро выдвинуться в случае выявления рядом БПЛА.
– Иногда приходилось сразу с колёс работать, — говорит Аппарат, – приезжаешь и сразу начинаешь стрелять.
Группа Аппарата – молодая не только в смысле возраста команда, они не так давно в этом деле, около месяца. Две недели учёбки, две недели боевой работы. Но уже за это время они сбили 15 БПЛА разного типа. Вообще, рекорд одной группы кочевников – 12 за ночь. Ценятся сбитые реактивки. Читай теоретическую часть выше – дроны с реактивным двигателем летят в два, три раза быстрее, и сбивать их сложнее.
Однако ни реактивных, ни бензиновых мне пока не удалось наблюдать. После установки оружия, мы курим, щёлкаем семки, ходим вокруг пикапа, смотрим в мобильники, в тепляк и на звёзды.
Рядом шоссе и проносятся мимо одиноки автомобили. Вот едут на Жигулях какая-нибудь тётя Люба с дядей Петей. Ездили в деревню на дом, подготавливали к летнему сезону дачу, и картошку из погреба выбирали, задержались допоздна. Дядя Петя смотрит на монотонную дорогу, а тётя Люба – в окно. Задумалась тётя Люба, думает хорошо бы в этом году клубнику посадить, а то со смородиной хлопотно, и вдруг за окном во чистом поле промелькнул силуэты богатырей в боевом снаряжении..
– Ой, Господи, Петя! Там какие-то военные с автоматами в поле стоят!
– Да, успокойся ты! – раздраженно отвечает ей уставший Пётр, – тебе показалось!
А ей не показалось – это действительно мы в поле стоим. Ждём украинских беспилотников. Охраняем покой русских тёть Люб и дядь Петь.
Но времена неспокойные, дядя Петя на всякий случай давит газ, и до нас доносит шум проезжающего автомобиля.
Греемся в машине, уткнувшись в мобильники. Я сонно просматриваю, листая, рулоны соцсетей, а «Поляк», я заметил, смотрит мультики анимэ. Также я обратил внимание, что «Поляк» носит шеврон со флагам СССР. При этом, на груди, на бронике, у него патч с имперкой. Красно-белые споры? – нет, Поляк не слышал о таких. Всё у него гармонирует — и СССР, и Российская Империя. И это правильно, нет никакого противоречия – Россия одна, хотя история её разнообразна. И сейчас мы вместе с иудами-xoхлами живём в активной её фазе.
«Эй, yкpoпчики, вы что-нибудь запустите уже? – мысленно я обращаюсь к какому-нибудь Миколе по ту сторону границы. Или безутешной ведьме Маричке, мстящей за Тёму, – вот, вы запустите, парни собьют, а я всё это сниму на видео для истории.» Но глубокой ночью мы получаем приказ от «Повара» возвращаться.
А к вечеру снова на смену, в ночную. «Повторение – мать учения», – так учил Суворов.
Пару раз до нужного перекрёстка меня подбрасывала РЛС-ка, я с интересом побеседовал с теми, кто на ней работает. Оказывается они всё вплоть до взлёта гусей. Могут засечь и работающий миномётный расчёт. «Кочевники» работают в координации с армейским ПВО. Как-то проезжая, я увидел установку «Тор», она прикрывала объект. «Это хорошие ребята, мы с ними взаимодействуем», – объяснил мне сопровождающий.
Сегодня меня подвозила другая команда. Из БАРС «Белгород», группа жизнерадостного усатого человека с весёлым позывным «Апельсин».
– Почему Апельсин? Вот смотри, – Апельсин показал мне оранжевый приклад своего автомата Калашникова. Группа Апельсина работает вместе с «кочевниками», только действуют они попроще, стреляя «по лошадям» (это внутренний слэнг, помните, «облака – белогривые лошадки»?) из обычных калашей. А до СВО «Апельсин» работал скучным юристом. Теперь у него есть своя группа вооружённых людей и они сбивают из автоматов Калашникова украинские беспилотники. Вот так война выдёргивает мужиков из мира, и делает их жизнь весьма разнообразней.
Мы пообщались, и доехав до места и я, как обычно, снова присоединился к группе «Аппарата». Как обычно, сначала мы зашли в магазин, и купили себе что-нибудь перекусить поздним вечером. Потом, как обычно, отправились на заданную точку. Точку нам дали ту же, что и вчера.
Так же, как и вчера, чтобы срезать, мы повернули с основной дороги на просёлочную, и четверть часа катились, трясясь вдоль лесопосадки, пока не выехали и не двинулись уже по шоссе. Стали мы там же, съехав с основой дороги к указателю на перекрёстке. Аппарат облачился и сделал заявление.
Группа в боевой готовности, как и вчера, как и позавчера, как и все последнии дни.
Треножник выставлять не стали, установили только пулемёт на турели в кузове. Аппарат, будучи старшим, не взваливает всё на своих парней, много делает сам, если не половину всех дел. Дежурит дольше, стоя на улице, на ветру, меньше всех греется в машине. Больше всех сижу в автомобиле я – ну а что ещё мне, заезжему журналисту делать.
Всё так же как вчера и позавчера. На небе выступили созвездиями холодные горошины звёзд. Сквозь лесополку пробивается свет близлежащего посёлка. Вдали натянуты светящие бусы фонарей, стоящих у шоссе. Изредка проедет запоздалый автомобиль и выхватит четыре силуэта возле дорожного указателя. Больше ничего не происходит. У самурая есть только путь. В нашем случае – это путь ожидания. И у нас для этого пути есть семки и сигареты.
Разговорились. Оказывается Аппарат с Поляк стояли под Киевом.
– …Нам сказали, что едем на учения, а дали рожки с боевым патронами. Кто не тупой, догадался сразу…
«Учения», как мы видим, затянулись. Три с половиной года прошло с момента начала спецоперации. Нет, меньше, три с небольшим. И за эти три года многое что произошло, пронёсся ураган событий, поменявший, перевернувшему обычный уклад жизни многих людей. Война для всех в целом и для каждого в отдельности несколько раз меняла свой характер. С наскока Киев взять тогда не удалось. И теперь мы, репортёр и три росгвардейца стоим ночью в сыром поле в несколько десятков километров от границы с Украиной и ждём налёта украинских БПЛА.
Было уже за полночь. Мы выходили из машины, стояли, курили, разговаривали, пока из центра Аппарату не пришло звуковое сообщение, которое услышали все.
– Аппарат, ты где находишься? Быстро на …-ку! …-ка!
– Понял-понял!
Долго собираться не пришлось! «Аппарат» запрыгнул в кузов и встал за пулемёт, «Фара» сел за руль, мы с «Поляком» – на заднее сиденье. Помчали!
Пошла жара! У, черти, пошли!
Все молчат в автомобиле, напряжены и сосредоточены. Ревёт двигатель, стрелка спидометра тянется вверх. Поляк смотрит в карты. Звякнуло ещё одно сообщение в чате.
– Аппарат, нет обратной связи, не могу так работать!
«Поляк» поднёс к лицу мобильный:
– Едем на …-ку. Аппарат стоит в кузове… Так, да тут интернета нет, сообщение не отправляется.
Следующая, пришедшая через полминуты аудио-гармошка из центра издавала уже огорчёно-возмущённые «мелодии»:
– А где вы находились? Все цели проёбaны…
А что мы? Мы сделали всё быстро, насколько это было возможно. Но у начальства всегда подчинённый виноват.
– Всё, здесь паркуйся, выходим, слушаем небо, – командует «Поляк».
Мы остановились за указателем населённого пункта и вышли из машины. В пол-второго ночи сознание встревоженное, реальность чёткая и холодная. Пустое шоссе, дорога в темноту с одного и другого края. Стоят в ряд на обочинах висельницы фонарей, и из них льётся яркий холодный свет так, что крупицы мокрого асфальта в нём плавятся и сверкают. По тому сторону поле. «Поляк» подошёл на угол к кузову и они с «Аппаратом» нагнулись над картами.
– Вот. Они вот так пролетели. Получается, вот так в ту сторону. Оттуда.
– Да-да-да, – «Аппарат» напряжён, – Всё верно. Там-там юг. Над нами. Ну-ка, дай. Вот мы тут стоим. А они чуть дальше. Два пролетело подряд, видишь?
– То есть, нам надо не вот здесь стоять, а вернуться вот сюда, назад на три километра. Ну, грубо говоря. Вот прямо на этот изгиб дороги.
Сказано-сделано. Мы быстро сели в машину и вернулись за гирлянду фонарей а темноту. Съехали задом с дороги, чтобы оперативно можно было выскочить снова на шоссе. Но в этой точке пропала связь.
– Мы бы их услышали. На сто метров высота он же написал. Сто метров – это значит чуть ли не возле уха пролетает, – заключил «Поляк».
Да и «Аппарат» находился в кузове, он тем более бы услышал. Мы стали реконструировать ситуацию. Выехали мы сразу, ехали минут семь, не больше. Не проебать мы не могли, мы слишком поздно получили команду выдвигаться, они пролетали, когда мы только тронулись. Беспилотники летели низко, что даже мобильной связи нет, на карте ещё несколько низин, траектория рваная, – их засекала РЛСка, только, когда они «выныривали». Так им удалось проскочить мимо нас.
Успокаивало только, что БПЛА собьёт другая команда, их уже вели.
– Но это могли быть пустышки! Сейчас xoхлы поймут, что у нас здесь дыра, и пустят вслед настоящие камикадзе, – меня уже обуял азарт и я вносил лепту в работу предположениями. Но если надо я и пострелять могу.
Аппарат согласился. Здесь, без связи оставаться было не рационально – если что-то ещё будет лететь, мы не получим заранее сообщение, поэтому мы вернулись на освещённый участок дороги и ждали там.
Но ничего больше в тот день не произошло. Через час мы получили приказ сворачиваться. Несмотря на то, что беспилотники в этот раз пролетели близко от нас, это был ещё один день неудачной для меня, как журналиста, недели.
***
Но и из этого неудачного опыта можно сделать выводы. «Кочевники» чётко контролируют свою территорию. Не знаю, что происходит, на других участках, но явно противник просёк, что на этом отрезке все запущенные БПЛА сбиваются. Это очевидно – он запускает дроны в обход, за эти дни они летели прямо по границам зоны ответственности.
Из чего можно заключить, что работа «кочевников» очень нужна и востребована. Их наработки и опыт надо использовать и на других участках, откуда летят дроны, такими организованными мобильными группами надо перекрывать всё границу. Учитывая, что применение БПЛА растёт, это выйдет и рентабельней, и эффективней, чем использовать только систему ПВО.
P.S.
Через неделю я написал «Аппарату», спросил его, как дела. Вот, что он мне ответил:
«Приветствую, Шахтёр! Через несколько дней как ты уехал, был массовый налёт ударными БПЛА. И мы стояли, опять-таки, там же. Отработали по 17 целям, 13 подтверждённых. Ночь жаркая выдалась. То есть, чуть-чуть, пару дней не хватило тебе, чтобы с нами поприсутствовать.»
Ну ничего, значит, в следующий раз.