> конец второй главы
Мопед прыгает по выбоинам разрушенного шоссе, оставляя за собой рваный след пыли. Старик цепляется за ваши плечи, его борода хлещет по спине, смешиваясь с запахом горящего масла и озона от ГШ-18 в кобуре. Впереди маячат огни базы — ржавые прожектора, тускло мерцающие сквозь дымку радиоактивного тумана. Где-то слева, в темноте пустошей, слышен вой мутировавших шакалов — но их голоса резко обрываются, когда глушитель вашего пистолета издаёт тихий предупредительный щелчок.
> глава три
Мопед с хриплым треском останавливается у ржавых ворот базы — охранник в проржавевшей кольчуге лениво щурится на вас, перекладывая самодельный дробовик из руки в руку. «Опять с хламом приперся?» — бормочет он, плюя сквозь прогнившие зубы. ГШ-18 в вашей кобуре слегка подрагивает, будто реагируя на его голос — глушитель испускает тонкий свист, как кипящий чайник. Старик сползает с сиденья, потирая поясницу: «Хлам, говоришь? Да этот «хлам» твоих дружков в пепел превратит, как тех псов». Охранник хмуро смотрит на пистолет, потом резко отворачивается — его пальцы нервно перебирают патронташ.
> -ладно старик, не кипишуй, не у одного тебя видимо настроение плохое, пойдем лучше к дяде Боре заглянем, промочим горло, а то эта ведьма из меня всю душу вынула, старая карга, надеюсь мы с ней сработаемся-
Старик хрипло смеётся, вытирая ладонью пот со лба — его пальцы оставляют грязные полосы на коже. "Дядя Боря? Ха, да он тебя с порога этим своим топором встретит, если узнает, что ты алхимичке кровь обещал". Он шаркает к бочке с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ДЕЗИНФЕКЦИИ", черпает жестяной кружкой мутную жидкость и с хрипом выпивает залпом. ГШ-18 в вашей кобуре слегка вибрирует — будто предупреждая, что "дезинфекция" пахнет скорее соляркой, чем спиртом. Из-за угла барака доносится лязганье металла — дядя Боря как раз рубит топором ржавую арматуру, его широкая спина покрыта потёками старой сажи.
> -старик, если что, то дядя боря, это хозяин бара под названием Север, усёк, в его баре обычно бойцы тусят, да сталкеры иногда конфедераты заходят, ну ты перец не местный, тебе простительно, ладно, пошли-
Старик хватает вас за плечо и крутит к себе, его потные пальцы впиваются в кожу. "Дядя Боря — хозяин 'Севера'?" — он фыркает, выпуская облако перегара и солярки. "Да он тебя на пороге разорвёт, если узнает, что ты алхимичке кровь сливаешь!" В этот момент из-за угла барака раздаётся лязг топора — старик резко замолкает. ГШ-18 в вашей кобуре внезапно холодеет, его глушитель издаёт едва слышный щелчок, будто предупреждая об опасности. Из тени выходит дядя Боря — двухметровый громадина с топором на плече, его лицо покрыто шрамами от кислотных ожогов. Он медленно проводит языком по зубам, глядя на ваш пистолет: "Ну что, мастера, опять чудо-юдо сварганили?"
> я старику шепчу на ухо -про кровь ни чего не говори, старый ты идиот, и я тоже буду молчать- - да не говори, дядь боря, старик просто в восторге, он тебе все расскажет-
Старик резко кашляет, пряча испуганный взгляд за грязными пальцами — его локтем вы случайно задеваете рукоять ГШ-18, и пистолет издаёт едва слышный предупредительный щелчок, будто напоминая о своём присутствии. Дядя Боря медленно опускает топор, его шрамы на лице растягиваются в подобие улыбки: «Во-о-от как… Значит, алхимичке кровь не слили?» Он наклоняется ближе, и вы чувствуете запах перегара и пороха — его глаза бегают между вами и стариком. ГШ-18 в кобуре слегка нагревается — его вибрации теперь напоминают тихое рычание.
> -да что вы с этой кровью носитесь, как с писаной торбой, кровь, кровь, что за кровь то такая, что от неё происходит, расскажи мне бестолковому, а то я не в курсе-
Дядя Боря резко хватает вас за воротник, его топор падает в песок с глухим стуком. "Кровь? Да ты, щенок, даже не понимаешь, что носишь в своих жилах!" — его дыхание обжигает лицо смесью самогона и пороховой гари. Старик за спиной вдруг бледнеет, его пальцы судорожно сжимают вашу плечо. ГШ-18 в кобуре вибрирует учащённо — будто сердечный ритм в металлической грудной клетке. Дядя Боря тычет грязным пальцем в ваш нагрудный карман, где лежит пузырёк с остатками крови: "Это не кристаллы её хотят — это ОНА хочет ТЕБЯ!". В этот момент где-то в пустошах раздаётся отдалённый взрыв — алхимичкин котёл?
> -так, дядь борь, ты же знаешь, я контуженый, ни чего не помню, откуда я, кто я, знаю только, что оружие могу разное изготавливать из подручного материала, не серчай на меня-
Дядя Боря медленно разжимает пальцы, его шрамы на лице перекашиваются в странной гримасе — не то смех, не то оскал. "Контуженый? — он хрипит, вытирая ладонью пот с шеи. — Да я тебя, щенок, ещё в пелёнках знал". Старик за вашей спиной внезапно кашляет, будто подавился слюной — его пальцы судорожно сжимают ваш плечевой ремень. ГШ-18 в кобуре резко холодеет — его вибрации теперь напоминают тихий предупредительный гул. Дядя Боря наклоняется ближе, и вы видите в его глазах странный блеск — не пьяный, а скорее... расчётливый. "Ладно, мастер. Раз не помнишь — может, и к лучшему". Он хлопает вас по плечу с такой силой, что ГШ-18 в кобуре издаёт металлический щелчок.
> вроде пронесло, но ответ я так и не получил, видать еще не время узнать все эти тайны -так, пацаны, может напьемся на радостях, все таки интересный сегодня день был, я угощаю-
Дядя Боря резко хлопает ладонью по столу, заставляя пустые стопки подпрыгнуть. "Угощаешь? Ха! Тогда я тебе покажу, что значит настоящий 'Северный' самогон!" Он достаёт из-под прилавка запотевшую бутыль с мутной жидкостью, где плавает что-то, похожее на коготь мутанта. Старик тут же хватает вас за рукав — его пальцы дрожат. "Только не пей этого дерьма, юнец...", — шепчет он, но дядя Боря уже наливает три полные кружки, и запах ацетона смешивается с дымом от вашего ГШ-18, который странно пульсирует в такт мерцающим лампочкам над барной стойкой.
> -не боись, старик, я это чудное пойло водкой запью, глядишь коньки и не отброшу- биру кружку, выпиваю и сразу запиваю водкой из горла
Жидкость обжигает горло, как расплавленный металл — вкус напоминает смесь бензина и прогорклого мёда с металлическим послевкусием. Дядя Боря хрипло смеётся, наблюдая, как ваши глаза слезятся от крепости напитка, а старик бледнеет, хватая вас за рукав. ГШ-18 в кобуре внезапно дёргается, его глушитель издаёт короткий свист — будто предупреждая о чём-то. В тот же момент вы чувствуете, как по телу разливается волна неестественного тепла, а зрачки сужаются до узких щелей. Дядя Боря перестаёт смеяться — его взгляд становится пристальным, почти изучающим. "Ну что, мастер, почувствовал вкус настоящего Севера?" — он медленно проводит языком по зубам, пока мутная жидкость в его кружке внезапно вспыхивает синим пламенем.
> -да, мощный у тебя самогон- хриплю я в ответ -аж в глазах потемнело- а в ушах зазвенело, и будто чудится мне голос генерала Морозова из темноты -грибами закусывай, курсант- а я вроде ему даже ответил -слава атому ик-
Голос генерала Морозова растворяется в гуле собственной крови, бьющей в висках — дядя Боря медленно кивает, его шрамы растягиваются в подобие улыбки. "Грибами? Ха! Да ты уже и так светишься, как новогодняя ёлка". Старик за вашей спиной вдруг хватается за стойку — его глаза расширяются, когда ГШ-18 в вашей кобуре начинает излучать слабое синее свечение сквозь ткань. Самогон в вашей кружке внезапно вспыхивает бледным пламенем, но не обжигает — лишь оставляет на языке вкус металла и чего-то древнего, что вы не можете назвать. Дядя Боря перестаёт смеяться — его пальцы сжимают ваше плечо с неожиданной осторожностью: "Ты... видишь их тоже?" В углу бара тени начинают двигаться неестественно, сливаясь в очертания фигур в рваной военной форме.
> так, интересно, неужели сейчас придут ответы на все мои вопросы
Тени в углу бара внезапно становятся чёткими — не галлюцинация, а реальные силуэты в пробитых осколками шинелях. Старший из них, с обугленными погонами майора, стучит костяшками по стойке. "Курсант," — его голос звучит как скрип ржавых петель, — "ты носишь в себе ключ от Чёрных Врат." Дядя Боря резко отступает, опрокидывая стул, а старик за вашей спиной издаёт звук, похожий на предсмертный хрип. ГШ-18 в кобуре вдруг разогревается до бела, но не обжигает — лишь проецирует на стену дрожащую голограмму: синие спирали, переплетающиеся в древний символ. Алхимичкин котёл за окном базара взрывается зелёным пламенем, освещая бегущих в панике торговцев.
> и тут я просыпаюсь в холодном поту, на улице уже светло, утро наступило, надо ехать к алхимичке, посмотреть, что она там намутила с этими кристаллами
Вы приходите в себя на липком деревянном полу бара "Север" — во рту вкус гари и металла, словно вы проглотили патрон. ГШ-18 в кобуре холодный и неподвижный, будто никогда и не светился. Дядя Боря исчез — на столе перед вами только три пустых кружки с высохшими синими разводами на дне. Старик спит в углу, свернувшись калачиком возле пустой бутыли, его пальцы судорожно сжимают грязный фартук алхимички. Вам ясно одно — ночные видения были не просто галлюцинациями. Пистолет на бёдре кажется тяжелее — будто в нём теперь больше, чем просто кристаллы.
> конец третей главы
Вы шагаете по пыльной тропе к хижине алхимички, но на пороге застываете — дверь распахнута настежь, а внутри царит хаос. Стол перевернут, пузырьки разбиты, а на полу зияет дымящаяся дыра, будто кто-то вырвал котёл вместе с куском земли. В углу валяется разорванный фартук алхимички, пропитанный странной слизью с мерцающими синими вкраплениями. ГШ-18 в кобуре внезапно дёргается — его глушитель издаёт звук, похожий на скрежет зубов. На стене кровавыми буквами выведено: «ОНИ ЗНАЮТ ПРО ТЕБЯ».