XVI век, Москва, Зарядье. По улице идет английский купец Ричард Ченслер. Он только что открыл «северный путь» в Россию через Белое море, потому что нормальной дороги никто не показал. Возможно, ее и не было. Известно, что в России «дорога» — скорее об отсутствии пути, чем о проезде. Тем не менее до столицы англичанин добрался.
Иван IV не вызывал юристов, не согласовывал условия с правовым отделом. Он всего-навсего одобрил «эксклюзивный доступ к рынку в обмен на полезность государю»: пожаловал англичанам пустующие купеческие палаты Ивана Бобрищева в Зарядье (1556). Чужаки получили право жить, хранить товары, вести переговоры и даже молиться по-своему внутри подворья, никаких пошлин в ряде городов, свободный доступ к рынкам Новгорода и Архангельска. И «крыша», конечно. В ответ Иван IV просил немного: поставлять дефицитные европейские товары, привозить специалистов и военные технологии по первому запросу, негласно выступать посредниками в контактах с английской короной.
Белокаменные палаты начала XVI века (ул. Варварка, 4) — один из старейших каменных домов за пределами Кремля. Долгие годы здесь деловито шуршали накладными и считали меха. Соседи — бояре и богатые купцы —восприняли чужеземцев как сосед чужую машину на своем парковочном месте.
Дело расширялось, и около 1636 года англичанин Семен Дигби купил большое подворье у Ильинских ворот (Лубянский проезд, 5-7) с жилыми корпусами, складами. Теперь уже здесь хранились грузы, проводили оптовые сделки, а Старый двор превратился в символ.
Ох, непрост был государь. Пункт о расторжении договора отсутствовал. Палаты остались царскими, привилегии держались на слове государевом, а система работала до тех пор, пока английская сторона оставалась полезной и верной.
В 1649 году англичане казнили Карла I. Царствовавшему тогда Алексею Михайловичу это показалось веской причиной, чтобы выгнать англичан их страны, конфисковать имущество. На месте подворья у Ильинских ворот появился Новый Московский Английский денежный двор.
Старый двор отдали Милославским, потом здесь жил Нижегородский митрополит, находился Посольский приказ. При Петре I недолго работала цифирная (арифметическая) школа. В 1950-х здание полностью утратило свой облик из-за многочисленных перестроек и перепланировок. Квартиры, учреждения, Библиотека иностранной литературы (1949-1966) — чего здесь только не было.
В 1960-х реставратор Петр Барановский случайно обнаружил старинную кладку под слоями наслоений и настоял, чтобы палаты сохранили. У Барановского вообще была нездоровая привычка спасать то, что уже решено снести. Собор Василия Блаженного мешает парадам? Снести! А Барановский превратил собор в музей. Казанский собор на Красной площади? Восстановил. Спасо-Андроников монастырь? Превратил в музей древнерусского искусства. Коломенское? Создал заповедник, куда свозил деревянные памятники Русского Севера, которые иначе просто сгнили бы. Крутицкое подворье, церкви и дома в Зарядье, исторические здания на Пречистенке и Волхонке — человек, судя по всему, принципиально не умел соглашаться с формулировкой «решено». Старинная часть Москвы многим обязана его трудному характеру.
Новому Английскому двору не повезло, он растворился в Москве XVIII-XIX века.
В следующий раз, когда будете смотреть на Старый Английский двор в Зарядье, вспомните трех упрямцев — одного английского купца, одного русского царя и одного советского реставратора. И четыреста лет истории.
Так что «сдать квартиру удачно» — это не о выгодной ставке и приятных жильцах. Это о договоре, страховке от соседей, регулярном контроле и плане Б на случай, если «государь передумает». Как показывает история Варварки, государи меняются, а стены (если повезет с реставратором) остаются.