Бета-сказка

XVI век, Москва, Зарядье. По улице идет английский купец Ричард Ченслер. Он только что открыл «северный путь» в Россию через Белое море, потому что нормальной дороги никто не показал. Возможно, ее и не было. Известно, что в России «дорога» — скорее об отсутствии пути, чем о проезде. Тем не менее до столицы англичанин добрался. Иван IV не вызывал юристов, не согласовывал условия с правовым отделом. Он всего-навсего одобрил «эксклюзивный доступ к рынку в обмен на полезность государю»: пожаловал англичанам пустующие купеческие палаты Ивана Бобрищева в Зарядье (1556)...

В 1827 году на Воробьевых горах двое взволнованных молодых людей, будущие классики русской эмиграции Герцен и Огарев, поклялись друг другу бороться за свободу. Жизнь, кажется, тоже обещали положить за нее. Не было конкретных сроков, бюджетов и планов, где брать деньги на еду. Как обычно, слова — огонь, дела — так себе. Потом, через полтора столетия, Наум Коржавин написал в «Памяти Герцена или Балладе о историческом недосыпе»: «Любовь к Добру сынам дворян жгла сердце в снах, А Герцен спал, не ведая про зло… Но декабристы разбудили Герцена...

Наша битва с новым алгоритмом соцсети «ЛаскОдобрямс» закончилась моим полным поражением. Он заблокировал меня за «агрессивное использование неопределенности восприятия». Вообще-то в ЛаскОдобрямс запрещалось только одно: огорчать алгоритм. Он был очень ранимый, тонко чувствующий, и в пользовательском соглашении прямо значилось, что он «любит, когда все понятно и сразу лайкабельно». Я не подозревала, до какой степени у него была тонкая душа. На своей странице «Клякса Роршаха» каждый день я выкладывала плоды моего хобби — случайное черно-серое пятно разведенной краски без всяких форм и намеков...

На «солнце русской поэзии» в школьной версии пятен нет, но у реального Пушкина были и крепостные, и внебрачный ребенок от крестьянки, и болезненная сословная гордость. Как-то Рылеев попрекнул его «чванством пятисотлетним дворянством», Пушкин поправил: шестьсот лет. Именно так он себя ощущал. Сословная система была «средой обитания», а не выбором. Поэт и дворянин. Никак иначе. Крепостные, имения — нечто само собой разумеющееся. Реальные отношения Пушкина с крепостными и вовсе не выглядят как гуманизм вне времени...

В 1733 году Анна Иоанновна учредила городскую полицию, чтобы навести порядок в городах, в том числе бороться с пьянством и «непотребством» в трактирах. Указ Сената 1736 года «О недержании в трактирных домах непотребных женщин» запрещал владельцам держать у себя «непотребных женок и девок» для общего пользования, как противных христианскому закону. Нарушительниц, если они оказывались вольными, велено было высечь плетьми («кошками») и из домов выгонять, а беглых отправлять в воеводские канцелярии. Представила, как выглядело бы исполнение этого приказа в современных документах...

Сложная работа Патрика О’Мары (почетный член Тринити-Колледжа в Дублине) посвящена социально-политическому портрету элиты России в правление Александра I. Автор излагает точку зрения на наше дворянство, зарождение русской оппозиции XIX века. Книга написана достаточно простым языком, но требует внимания и хотя бы базового представления об эпохе. В тексте много «пушкинских» имен: Бестужев, Вяземские, Голицыны, Раевские, Карамзины, Дашковы, Тургеневы. Все они присутствовали в жизни поэта. О’Мара приводит множество интересных фактов, которые позволяют иначе взглянуть на биографию великого поэта...

Бокал белого вина, очередь за круассанами и томик Булгакова — это Патриаршие пруды. Козье болото, языческие капища, кладбище падали и место казни неугодных — тоже Патриаршие. Когда-то в этом месте топи окружал заболоченный лес, в низинах водилась болотная дичь, росла высокая трава. Малейшее неловкое движение или неудачный шаг — и путник проваливался по пояс. Местность называлась Козьим болотом (Козихой), из которого вытекали ручей и две речки. Русло Черторыя — чертова или извилистого ручья — шло по оврагу до Пречистенских ворот...

Ведущая Ольга Крылова: Добрый вечер, дорогие зрители! В эфире программа «Читатель в недоумении». И сегодня у нас в студии событие: мы обсуждаем детектив «Само собой». Как утверждают, этот роман «перепридумал отсутствие логики». С нами его авторка Лидия Равновесова. Прошу прощения, вы настаиваете на «авторке», Лидия? Авторка: Разумеется. Это принципиально. Как и отсутствие мотива в третьей главе. Ведущая: Да, чувствуется система. И также с нами литературный критик Аркадий Небрежный, который назвал роман «триумфом ненужного»...

На рубеже XIX–XX веков московские купцы вдруг захотели жить в замках. В городе не успела поселиться Красота модерна, когда амбициозным (и богатым) заказчикам потребовалась Тайна. И начали подниматься по всей Москве особняки с башенками, стрельчатыми арками, львами, единорогами и рыцарями. Конечно, московская готика смешала западный стиль с московским декором, но выглядело это убедительнее оригинала. Зинаида Морозова заказала Федору Шехтелю классический английский замок наподобие Кембриджского, и на Спиридоновке появилось здание с химерами на фасаде и Врубелем внутри...

«Князь Петр Андреевич Вяземский (1792-1878) — писатель, литературный критик, государственный и общественный деятель», — приблизительно такие слова прочитаете о нем в энциклопедиях. Родители умерли очень рано, и Петр Андреевич в 15 лет унаследовал огромное состояние. Он получил блестящее по тому времени образование. Первое стихотворение Вяземский опубликовал в «Вестнике Европы» (1808), а к концу 1810-х стал известным поэтом. Выступая на стороне Н. М. Карамзина в споре с А. С. Шишковым, князь вошел в литературное общество «Арзамас», где подружился с Жуковским, Батюшковым...

Мою реальность можно представить как термос: внутри еще что-то держится, хотя мир постоянно меняется. Неожиданно для себя я подумала о варианте колбы Дьюара как о способе жить, и о том, что значит существовать внутри такой «камеры», какую философию можно из этого вырастить. Профессию из жизни не вычеркнуть. Потому и получилось то, что получилось: пытаюсь смеяться над собой, медициной и окружающим миром. К счастью, все описанное ниже чистый вымысел и стилизация под медицинские статьи и доклады, которые я писала много лет...

Литературные мистификации — способ присвоить чужой голос, переписать биографию, создать второго себя. Так родились древний поэт Оссиан Джеймса Макферсона и Эмиль Ажар, под именем которого Ромен Гари получил вторую Гонкуровскую премию. А еще так «находятся» дневники и письма тех, кто уже не может возразить. Но в русской литературе существует более тонкая мистификация. Нам кажется, что мемуары надежнее вымысла, но вспомните пословицу «Врет, как свидетель». Очевидца почти невозможно проверить, в их записях перемешаны истинные и ложные впечатления...