А я ж вам ещё чудесного принёс, дорогие друзья и не очень друзья, и даже совсем не друзья.
Я ж вам принёс утверждение, что только мать — полноценный родитель. Честно признаюсь, в бане этого канала стоит равное количество пропагандистов как мужского величия, так и женского. Но они постоянно откуда-то приходят новые.
Вот и в этот раз дама написала:
— При том, что мужчины не вынашивают, не рожают, не кормят грудью детей, зачастую весьма посредственно участвуют в жизни детей, особенно в первые месяцы жизни, зачастую при разводе или не платят алименты или отделываются минимальной выплатой. При всем при этом как-то странно выглядит, что чаще всего ребёнок получает фамилию отца и вообще само отчество. Какой-то архаизм с тех времён когда мужчины ещё содержали семьи, а женщины не считались людьми. На мой взгляд полноценный родитель у ребёнка один — это мать.
Не комментарий, а очередной манифест монородительства. Он красив своей внутренней логикой — логикой, которая, как многие безупречные системы, абсолютно истинна внутри себя и абсолютно беспомощна снаружи.
Выборка праведного гнева
Автор (ка) начинает с того, что берет худшие образцы мужского поведения и назначает их генеральной линией партии. Отец, не платящий алименты, и отец, не вставший к младенцу по ночам, сливаются в одного собирательного персонажа — Сатану семейной мифологии. Доказательная база строится по принципу «все мужики — сволочи», который в данном случае замаскирован под социологическое наблюдение.
Ирония в том, что, примени я этот метод к любой другой группе, меня немедленно обвинят в предвзятости. Представьте заявление: «Некоторые матери оставляют детей в роддомах, следовательно, материнство — опасная социальная практика». Да меня ж сожрут дамы, с потрохами. Потому что любые… негативные, скажем так, поступки женщин в отношении детей — это всегда последствия женской личной трагедии и вообще, ну так обстоятельства сложились. А вот мужские, как утверждают, это свойство гендера.
Биология vs. Бухгалтерия
Центральный аргумент комментария — телесный вклад. Мужчина не вынашивает, не рожает, не кормит. Это чистая правда. Проблема начинается тогда, когда из биологического факта делается вывод о социальной монополии. Дама незаметно подменяет тезис: «у матери уникальная биологическая связь» в «мать — единственный полноценный родитель».
Эта логика обесценивает любую форму родительства, не замешанную на физиологии. Приёмные отцы и матери, отцы и матери детей на искусственном вскармливании, да и просто мужчины, которые встают к ребёнку по ночам (а такие существуют, хотя статистически, увы, пока в меньшинстве), — все они автоматически попадают в категорию «не вполне родителей».
Битва за фамилию
Самый горький пассаж — о фамилии. Это, дескать, архаизм, наследие времён, когда женщин не считали за людей, а мужчина содержал семью. Автор (ка) требует вернуть исторический долг: отобрать у мужчин символический капитал, раз уж финансовый они зажали.
Но рассмотрим это требование в общем контексте комментария: дама одновременно высмеивает «архаичные времена, когда мужчины ещё содержали семьи» — и тут же возмущается, что сегодня мужчины содержат их недостаточно. Классика жанра: отмените патриархальные правила, но оставьте патриархальную ответственность. Фамилия отца — это пережиток, а алименты — священный долг. Удобно? Безусловно. Логично? Сомнительно.
И, кстати дама сетует, что фамилия отца даётся «чаще всего», но не задаётся вопросом — а кто выбирает? Семейный кодекс давно позволяет дать ребёнку фамилию матери. И если женщина в конкретной семье принимает решение дать фамилию отца, то либо она не разделяет взглядов, либо этот отец не так уж и чудовищен. Но допустить, что выбор женщины может не совпадать с теорией — значит подвергнуть сомнению саму теорию, а это неудобно.
Полноценность как приговор
Финальный тезис — «полноценный родитель у ребёнка один, это мать» — это не феминизм. Это зеркальное отражение того самого патриархата. Который пережиток. Раньше был один «настоящий» родитель — отец, владелец и повелитель. Теперь предлагается другой — мать, выносившая и выкормившая. Меняется пол носителя полноценности, но не сама модель: по-прежнему есть Главный Родитель, а есть вспомогательный биологический материал.
Самое печальное здесь — педагогический эффект. Если мальчику с детства объяснять, что он, когда вырастет, будет в лучшем случае «не вполне родителем», а в худшем — кошельком на ножках, то не стоит удивляться, когда он действительно не будет рваться к пелёнкам. Дискурс, отрицающий возможность полноценного отцовства, не критикует его отсутствие — он его программирует. Требовать от «не вполне родителей» высокой вовлеченности — это риторический оксюморон, знаете ли.
Но кто ж с умным мной согласится…