С первого дня нашего знакомства Римма Борисовна мечтала, чтобы я исчезла. Она не говорила этого вслух, но я видела по глазам. По тому, как она поджимала губы, когда Илья называл меня Леной. По тому, как вздыхала, глядя на мои скромные подарки на Новый год. По тому, как говорила по телефону подругам, думая, что я не слышу: «Нет, Катенька, не та. Не та. Ни кожи ни рожи, из простых».
Я терпела. Илья меня любил, а я любила его. Мы жили в его квартире, доставшейся от бабушки, и я делала всё, чтобы наш дом был уютным. Красила стены, шила шторы, пекла пироги. Но Римма Борисовна не замечала. Она замечала только то, что её сын инженер с двумя высшими — живёт с девушкой из районного центра, у которой из достижений только диплом педагогического вуза.
Всё изменилось в прошлом году. На одном из семейных обедов я заметила новое лицо. Девушка, похожая на модель из журнала, сидела рядом с Риммой Борисовной и наливала ей чай.
— Познакомьтесь, — пропела свекровь, - это Анечка. Дочка моей старинной подруги. Только что вернулась из Лондона. Знает три языка. У неё собственный бизнес — салон красоты в центре Москвы.
Анечка улыбнулась мне, и я почувствовала холод. Не потому что она была красивой. А потому что она смотрела на Илью так, как смотрят на дорогую вещь, которую собираются купить.
С этого дня Анечка стала появляться везде. На семейных ужинах. На днях рождения. На шашлыках. Она всегда садилась рядом с Ильёй, всегда смеялась его шуткам, всегда находила повод прикоснуться к его руке.
Римма Борисовна сияла и говорила:
— Илюша, помнишь, как вы с Анечкой в детстве играли? Вы так смотрелись вместе! Как жених и невеста.
Я сжимала вилку. Илья неловко улыбался и переводил разговор. Но я видела — ему приятно. Красивая молодая женщина оказывает ему знаки внимания. Какой мужчина устоит?
Анечка тем временем действовала. Она случайно забывала у нас в квартире то шарфик, то заколку. Подписывалась на Илью в соцсетях, лайкала его старые фото. Как-то я увидела её сообщение ему: «Илья, вы с Леной такая пара... Но если вдруг что — я рядом».
Я не стала плакать. Я не стала скандалить. Я просто открыла ноутбук и начала искать информацию. За пару дней я выяснила всё. Салон красоты Анечки оказался парикмахерской в спальном районе с долгами по аренде. Лондон — курсами английского, которые она бросила через месяц. Три языка — преувеличением (английский на уровне «лондон из зе кэпитал»). Дочка старинной подруги — правдой, но с нюансом: эта подруга задолжала Римме Борисовне крупную сумму.
Я собрала все доказательства. И стала ждать.
Всё случилось на дне рождения Риммы Борисовны. Гости собрались за столом, шампанское было разлито. Анечка сидела рядом с Ильёй в откровенном платье. Свекровь подняла бокал.
— Я хочу сказать тост. За то, чтобы в жизни моего сына всё наладилось. Я знаю, что некоторые здесь сидящие временные, — она посмотрела мне прямо в глаза. — А настоящие всегда рядом. Анечка, спасибо, что ты с нами.
Я поднялась.
— Можно мне тоже сказать? — я обвела взглядом гостей. — Я давно хотела, но не было повода. Римма Борисовна, вы меня никогда не принимали. Я знаю. Вы хотели, чтобы на моём месте сидела Анечка. Красивая, успешная, с бизнесом. Жаль только, что бизнес её с долгами, а салон — переименованная парикмахерская с просроченной арендой. Жаль, что мать Анечки должна вам крупную сумму, и вы рассчитывали, что брак вашего сына с её дочерью поможет этот долг списать. Жаль, что вы решили использовать своего сына как инструмент в своих финансовых играх.
Повисла тишина. Римма Борисовна побелела. Анечка пролепетала: «Это неправда». Илья смотрел на мать с ужасом.
— Лена, откуда ты... — начал он.
— Я проверила, — сказала я. — Просто проверила. Потому что когда тебя пытаются выжить из собственного дома, нужно знать — с кем имеешь дело.
Дальше был скандал. Гости расходились, пряча глаза. Анечка собрала свою сумочку и исчезла, как дым. Римма Борисовна кричала, что я разрушила семью. Илья молчал.
А вечером, когда мы остались вдвоём, он сказал:
— Прости меня. Я должен был сразу пресечь это.
— Должен, — согласилась я. — Но теперь ты видишь, кто есть кто.
Римма Борисовна теперь не звонит. Она обижена на меня. А Илья... он стал другим. Внимательнее. Заботливее. Как будто заново меня узнал.
Анечка удалилась из соцсетей. Её салон закрылся.
А я продолжаю печь пироги. Теперь, правда, по праздникам в доме тихо. И это — лучшая музыка.