Когда мужчина клянется, что осознал ошибки, стоит проверить, не выставила ли его из дома та, ради которой он эти ошибки совершал. Денис решил, что бывшая жена, это уютный запасной аэродром, но не учел, что за два года его место заняло глухое безразличие.
– Ты же клялся, что ноги твоей здесь не будет никогда. Даже если мир обрушится.
Я стояла в дверях, не снимая цепочки. С лестничной площадки несло дешевыми сигаретами соседа, но дорогой парфюм Дениса перебивал все это. В руках он держал торт из «Золотого колоса» и бутылку шампанского. .
– Тань, ну хватит. Я же по делу. К Веронике пришел, соскучился. Имею я право увидеть дочь?
Он улыбнулся своей коронной улыбкой менеджера по продажам, с которой он впаривал подержанные иномарки в своем автосалоне. Раньше эта улыбка умиляла мое сердце, а теперь вызывала только желание проверить, на месте ли кошелек в сумке.
– Вероника у подруги. Будет поздно. Оставь торт на ручке двери и иди к своей Алене.
– Нет никакой Алены, Тань. Все кончено давно. Я дурак был, только сейчас это понял. Поговорить надо. Пожалуйста.
Я помедлила. Администраторская привычка «разруливать» конфликты в гостинице взяла верх над здравым смыслом. Сняла цепочку и отступила вглубь прихожей.
Денис вошел, будто и не уходил два года назад. Сбросил туфли, прошел на кухню, нашел в шкафу нужные фужеры. Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри закипает злость и любопытство одновременно.
– Я все осознал, Танюш. Там, с ней... это был просто.... Знаешь, как бывает? А по факту – ошибка. Я каждое утро просыпался и думал о тебе. О том, как ты кофе варишь. Как ворчишь на меня из–за немытой кружки.
Он разлил шампанское. Пузырьки весело запрыгали в фужере.
– Я хочу вернуться. Дай мне шанс все исправить. Всего один месяц. Буду ухаживать за тобой, как в первый раз. Рестораны, театры, вспомним, как мы были счастливы.
Я взяла фужер, но пить не стала. В голове крутилась только одна мысль: Денис никогда ничего не делал просто так. Даже за тортом всегда скрывалась какая–то схема.
– А где ты сейчас живешь? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Денис на секунду замер, поднося бокал к губам.
– Снимаю студию недалеко от работы. Ту квартиру... ну, ты же знаешь, я решил оставить все в прошлом. Начать с чистого листа.
Он подошел ближе. Нахлынуло какое-то странное, почти забытое чувство покоя.
Денис взялся за дело с энтузиазмом. Уже на следующий день у порога меня ждал курьер с букетом белых лилий. Вероника, вернувшись из школы, долго крутилась возле вазы, подозрительно поглядывая то на цветы, то на меня.
– Папа спятил? – спросила она, бросая рюкзак в угол.
– Папа пытается вспомнить, как быть джентльменом, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Вечером Денис заехал за нами на своей рабочей «Ауди». Мы поехали в ресторан «Времена года». Он выбрал столик у окна, заказал Веронике ее любимую пасту с морепродуктами, а мне – запеченную рыбу.
Весь вечер он рассказывал смешные истории из жизни автосалона, шутил и ни разу не упомянул о разводе. Казалось, этих двух лет просто не было. Не было Алены, не было криков в суде, не было раздела имущества.
Через три дня был Театр драмы. Мы сидели в четвертом ряду партера. Денис в пиджаке выглядел солидно, даже как–то по–новому. В антракте он принес мне кофе и пирожное.
– Тань, ты только посмотри на себя, – шепнул он, когда мы вернулись в зал. – Ты же сияешь. Неужели тебе не хватало этого? Нас?
Я промолчала. Мне не хватало. Но не цветов и театров, а того человека, которому я верила как самой себе. А этот мужчина рядом со мной был слишком безупречен. Слишком старателен. Как машина после предпродажной подготовки: кузов блестит, а что там с двигателем – неизвестно.
Потом был концерт в зале на набережной. Музыка была громкой, Денис пытался поймать мою руку, но я все время находила повод поправить прическу или залезть в сумочку.
– Ты мне не веришь, да? – спросил он, когда мы шли к парковке под мелким дождем.
– Денис, я работаю в гостинице. Я каждый день вижу людей, которые врут, чтобы получить номер получше или не платить за мини–бар. У меня на вранье профессиональное чутье.
– Я не вру, – он остановился под фонарем. Капли дождя блестели на его волосах. – Я просто хочу домой. К вам. Разве это преступление?
Он подвез меня до подъезда. Вероника уже спала. Денис не стал напрашиваться на чай, просто коснулся губами моей щеки и уехал. Я поднялась в квартиру, подошла к окну и долго смотрела на пустую улицу.
Внутри меня что–то начало оттаивать. Глупое, бабье «а вдруг». Вдруг он правда все понял? Вдруг та мастер маникюра Алена действительно оказалась пустышкой?
Но утром на работе меня ждал сюрприз. В холл гостиницы зашла Светка, моя коллега со смены. Она выглядела так, будто только что узнала все тайны мира.
– Тань, ты присядь, – сказала она, наливая себе воды из кулера. – Я тут вчера свою Алинку к мастеру водила. На ногти. Помнишь ту крашеную, к которой твой Денис ушел?
– Алену? – у меня внутри все похолодело.
– Ее самую. В общем, Алена эта теперь в новой квартире живет. В той, которую Денис купил, когда от тебя уходил. И знаешь, что самое интересное?
– Самое интересное то, – Светка понизила голос до шепота, – что квартира теперь целиком на ней. Денис, дурак, оформил дарственную полгода назад. Любовь у них была неземная. А на прошлой неделе Алена его выставила. С чемоданом и без права переписки. У нее теперь новый кавалер, на внедорожнике.
Я слушала Светку, и внутри меня будто что–то со свистом схлопнулось. Картинка сложилась. Рестораны, лилии, походы в театр, это была не любовь. Это была его хитрость по поиску нового места жительства. Безработный бездомный менеджер просто искал, где припарковать свои чемоданы.
Вечером Денис пришел без звонка. Снова с какими–то пирожными. Он сиял, как начищенный капот.
– Танюш, я тут подумал. Месяц почти прошел. Может, хватит нам играть в свидания? Веронике нужен отец в доме, а мне... мне невыносимо возвращаться в ту пустую студию. Давай я завтра вещи перевезу?
Он попытался меня обнять, но я отступила к кухонному столу.
– В какую студию, Денис? Которая на Алене числится? Или ту, из которой тебя выставили неделю назад?
Улыбка сползла с его лица не сразу. Сначала задергался глаз, потом уголки губ поползли вниз. Он стал похож на сдувшийся шарик.
– Откуда... Кто тебе наплел эту чушь?
– Город маленький, Денис. А я работаю в гостинице. Там все всё знают. Ты подарил квартиру бабе, которая тебя кинула, и теперь решил, что старая добрая Таня – отличный вариант бесплатного жилья. Так, ведь?
Денис замолчал. Он больше не был похож на успешного мачо. Обычный мужик средних лет в помятой рубашке, которому некуда идти.
– Тань, ну я же правда... я же к вам хотел. Да, с квартирой вышло глупо. Но я же из–за тебя голову потерял, метался. Я исправлю все. Найду вторую работу, буду платить за все.
– Ты уже заплатил, Денис. Своей квартирой за свою глупость. А я за свою – двумя годами слез. Счет закрыт.
Я подошла к двери и открыла ее настежь.
– Уходи. Прямо сейчас. И пирожные свои забери. Вероника их все равно не ест.
– Тань, ну куда я пойду? Ночь на дворе! – в его голосе прорезались жалкие нотки.
– В автосалон. Там много машин, в них удобно спать. Ты же мастер по продажам, Денис. Продай себе эту идею.
Он еще что–то пытался сказать, стоя на пороге, но я просто закрыла дверь. На два оборота. И на цепочку.
Я зашла в комнату к дочери. Вероника сидела в наушниках. Она посмотрела на меня, вынула один и спросила:
– Ушел?
– Ушел.. насовсем..
Попытка вернуть прошлое было не тоской по человеку, а поиском комфортного выхода из созданного собственными руками тупика. Когда мужчина путает искреннее раскаяние с желанием найти бесплатный «запасной аэродром», он окончательно теряет право даже на простое человеческое прощение