От редакции: Продолжаем знакомить наших подписчиков с трактатами, оказавшими существенное влияние на развитие Старого ушу в Поднебесной. Сегодня несколько слов про «Иллюстрированные разъяснения внутренней работы» («内功图说») эпохи Цин, и составленному Ван Цзуюанем (王祖源) и … точнее - Пань Вэем (潘霨).
Существует даже мнение, что до этого текста "внутренней работы" в ушу особенно и не было, но мы не столь категоричны! :) Ибо нет возможности отследить методики всех школ той эпохи, однако не будем столь категоричны - сращивание практик ТКБИ с методиками яншенсюэ и различных религиозных и народных традиций встречается и ранее. Но действительно - это не было столь массовым.
Хотя понятия внутренней силы и дыхания существовали в китайской мысли веками, в литературе по боевым искусствам термины 内功 и 练气 стали общепринятыми техническими стандартами в период «расцвета публикаций» традиционных школ на рубеже XIX и XX веков.
«Большой словарь китайских боевых искусств»
Если вы ищете эти термины в классических военных трактатах (вроде Сунь-цзы или Ци Цзигуана), вы их не найдете. Профессиональные военные древности использовали термины сила-Ли (力), храбрость-Юн (勇) и удобная/выгодная позиция/случай-Ши (势). Понятия «Нэйгун» и «Ляньци» пришли в ушу из народной среды и религиозных общин, когда боевые искусства стали становиться формой самосовершенствования, а не столько армейской муштрой.
На основе «Большого словаря китайских боевых искусств» и других источников, можно проследить появление и систематизацию этих: двух основных терминов «Внутренняя наработка» (内功 Nèigōng) и «Тренировка/закалка ци» (练气 Liànqì).
Начнем с самого известного из них у современных ушунов. Первые систематические упоминания сравнительно недавние, термин «нэйгун» начинает активно фигурировать как категория подготовки в литературе конца династии Цин и начала Республиканского периода (рубеж XIX–XX веков), а вот еще в знаменитом трактате «Шоубилу» (手臂錄, XVII век) У Шу подробно описывает важность «ляньци» для эффективности «материнских методов» копья, что де-факто является описанием этой практики.
Термин «ляньци» возник, вероятно, как техническое описание процесса управления дыханием и энергией в даосских практиках долголетия. Первые упоминания, описания процесса (но еще не сам термин из двух иероглифов) встречаются в главе «Внутренняя работа» трактата «Гуань-цзы» (IV–III вв. до н.э.). Там описывается «сохранение Ци» и «очищение разума». Также напомню про знаменитую надпись на нефритовой подвеске «Синци мин» (行气铭) эпохи Сражающихся царств, где говорится про циркуляцию Ци. Однако само словосочетание «ляньци» становится устойчивым лишь в текстах эпохи династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.), а в трактатах «Внутренней алхимии» - Нэйдань эпох Тан и Сун (VII–XIII вв.) этот термин становится уже вполне каноническим в формуле «Лянь ци хуа шэнь» (练气化神), т.е. «превращать Ци в Дух- Шэнь».
Кстати, понятие «нэйгун» встречается в буддийских канонах династии Тан (VIII в.), но там оно означало «внутренние заслуги» (духовные добродетели), ну или службу внутри императорского дворца (нэйгунфэн). К боевым искусствам это отношения не имело.
Нельзя не вспомнить знаменитую «Эпитафия Ван Чжэннаню» (王征南墓志铭) Хуан Цзунси (1669 г.). Отдельные китайские и западные специалисты считают, что именно здесь впервые четко вводится оппозиция «Внутренняя школа» (Нэйцзя) против «Внешней» (Вайцзя). Вот только термин нэйгун там еще не был составной и неотделимой частью школ ушу, да и фундамент этого разделения был заложен не здесь. Впрочем, говорили уже не раз об этом - поиск в помощь.
Итак, «Нэйгун тушо» (内功图说), «Иллюстрированное объяснение внутренней работы» Ван Цзуюаня (1881 г.): это, пожалуй, первый известный нам источник, где термин вынесен в заглавие и представлен как законченная система упражнений. Вот и поговорим об этом подробнее, ибо недавно в Китае приобрел отличное его переиздание с крайне познавательным предисловием к трактату. Ниже будут как раз цитаты из этого предисловия. Просвещайтесь!
P.S. В предисловии к современному переизданию приводится лексический разбор по каждому из разделов трактата. Здесь приводится кратко - чтобы не загромождать излишне текст, без указания приводимых в оригинале ссылок на словари и т.д., так как специалист и сам разберется, а профану - по любому не зачем!;)
_____________________________________
Предисловие к современном у переизданию в серии классических трактатов ушу
Данная книга составлена в эпоху Цин Ван Тиюаньи (王题源颐). Это иллюстрированное пособие по методам укрепления здоровья. Так называемая нэйгун-«внутренняя работа» (内功) в основе своей принимает определённые положения тела, закрывает глаза, погружается в покой и, помимо сохранения сознания, выступающего в роли «внушения» (暗示), предельно сокращает прочую умственную деятельность. Это способ врачевания, способный восстановить жизненные силы. Настоящий том содержит тридцать пять рисунков - формальных поз (亥式). Главным образом он делится на три части: «Шиэрдуаньцзинь»-«Двенадцать отрезков парчи» (十二段锦,), «Ицзиньцзин»- «Канон преображения мышц и сухожилий» (易筋经) и «Цюэбиняньняньфа» «Метод устранения болезней и продления лет» (却病延年法). Простой текст поясняет методы выполнения различных поз и движений. Поскольку рисунки сопоставлены с текстом, их легко повторять и изучать. Это пособие может служить справочником для врачей и обычных читателей.
Сборник, известный как «Иллюстрированное изложение внутренней работы») связан с именем Ван Цзуюаня и относится к позднецинской традиции оздоровительных и даосско-гимнастических практик. Если говорить совсем кратко: «Нэйгун тушо» - это один из самых известных позднецинских популярных сборников по телесно-дыхательной практике, стоящий на стыке даоинь, медицинского яншэн и раннего прототипа того, что сейчас известно как цигун.
Главное, что о нём обычно известно на данный момент можно отразить в следующих пунктах:
1. Ван Цзуюань (王祖源, 1922 - 1886) был скорее редактор и публикатор, чем реальный создатель и автор.
Известные библиографические описания приписывают книгу Ван Цзуюаню, но многочисленные исследования указывают, что текст восходит к более раннему сочинению «Основы гигиены/искусства сохранения здоровья»(衛生要術), связанному с Пань Вэем (潘霨 1816-1894). Скорее всего Ван Цзуюань подготовил и отпечатал собственную редакцию этого материала в 1881 году.
2. Изначально это не узко «боевой» трактат, а прежде всего руководство по яншэн (養生).
Книга принадлежит к традиции китайских практик поддержания здоровья: сочетанию дыхательных упражнений, сидячих и стоячих комплексов, самомассажа и регуляции тела/ума. Она часто рассматривается как переходная форма между медицинско-гигиенической литературой и более поздним дискурсом цигуна.
3. Содержание сборника - это компиляция нескольких комплексов, ставших благодаря этому широко популярными.
В разных изданиях обычно выделяют такие разделы:
- «Двенадцать кусков парчи», сидячий вариант комплекса, близкий к позднесредневековой даоинь-традиции;
- «Внешние наработки» и правила их выполнения;
- Собственно «внутренняя работа»;
- Ицзиньцзин;
- Методы «отведения болезней и продления жизни».
4. Важная особенность данного сборника - это многочисленные иллюстрации.
Книга известна именно как иллюстрированное пособие: в ней десятки рисунков поз и движений (часто более 35 изображений), с короткими пояснениями. Благодаря этому она многократно переиздавалась и использовалась как практическое руководство.
5. Издание Ван Цзуюаня стало каноническим.
Хотя современные библиотеки фиксируют и более поздние переиздания с различными изменениями (например, издание 1912 года и пекинские/гонконгские репринты XX века), именно версия, связанная с Ван Цзуюанем, стала наиболее известной.
Если говорить коротко, версия Ван Цзуюаня отличается от более раннего сборника не столько новой теорией, сколько новой редакционной подачей.
Главные отличия можно выделить такие:
1. Используется самостоятельное название и вводятся фундаментальные термины «нэйгун» и «вайгун».
В предисловии сам автор пишет, что получил экземпляр изначального сборника, узнал в нём якобы знакомый ему с молодости текст и потому заново его перепечатал, восстановив (с его слов) старое и изначальное название. То есть утверждается, что для него это был не новый трактат, а фактически новая публикация известного корпуса под прежним именем. Однако подтверждения этому тезису автора в настоящий момент не обнаружено, как и использование термина «нэйгун» в данном контексте до издания его сборника.
2. Используется более практическая ориентация на иллюстрированное пособие.
У более раннего «Основы гигиены/искусства сохранения здоровья» материал встроен в более широкий оздоровительный контекст Яншэнсюэ. Это по большей части компиляция более общих воззрений и методов.
У редакции Ван Цзуюаня акцент гораздо сильнее смещён на последовательность телесных упражнений, форм и наглядных схем, то есть текст становится удобнее именно как руководство для практики.
3. Используется личная легитимация редактора.
Очень заметная вещь в данном издании это то, что в предисловии Ван Цзуюань рассказывает собственную биографию: раннее обучение, контакты с практиками ушу и т.д, поездку в Шаолинь, позднюю физическую бодрость.
Это важно потому, что он тем самым говорит читателю примерно следующее: «я это не просто перепечатываю наследие уважаемых предков - я это сам проверил собственным опытом». Для позднецинской аудитории это серьёзное отличие.
4. Состав основного ядра в практически сохранен без существенных изменений.
Самое существенное: основной корпус упражнений почти не меняется радикально.
В обеих традициях сохраняются комплексы вроде «Двенадцать кусков парчи», Ицзиньцзин и близкие им разделы. Поэтому корректнее говорить не о новом произведении, а о переоформленной и заново канонизированной редакции.
Если рассмотреть на корпус «Нэйгун тушо» Ван Цзуюаня в историческом разрезе, то в сборнике довольно хорошо видно, что было унаследовано из старой даоинь-традиции, а что уже выглядит как позднецинское переосмысление «внутренней работы».
Более старый даоинь-пласт представлен комплексом Шиэр дуаньцзинь - «Двенадцать кусков парчи» (十二段錦). Это самый наглядный архаический слой. Комплекс восходит к более ранним сидячим даоинь-практикам. Его линии прослеживаются как минимум через «Истинная передача долголетия» (壽世傳真) - знаменитый классический труд по традиционной китайской медицине и сохранению здоровья, написанный учёным династии Цин Сюй Вэньби около 1771 года, а затем через «Основы гигиены/искусства сохранения здоровья» (衛生要術), составленное Пан Вэем в 1858 году. Кстати, уже в поздних описаниях прямо отмечается, что Ван Цзуюань просто переиздал этот материал под новым названием.
Что здесь выдает древнюю даоинь систему:
- сидячая практика;
- соединение дыхания, слюно-глотательных техник (吞津);
- мягкие движения шеи, позвоночника, корпуса;
- самомассаж поясницы, почечной области, ушей, стоп.
Это вполне типичная схема китайского яншэн: «регулировать дыхание, проводить ци, размягчать тело», а не боевая подготовка ушу.
Самомассаж и регуляция внутренних процессов также относятся к давней традиции Яншэнсюэ, например, такие классические формулы, как:
- простукивание зубов,
- прикрыть уши и простукивать затылок,
- движение языком и накопление слюны,
- проглатывание слюны,
Все они относятся к очень старому медицинскому, и не обязательно даосскому, комплексу саморегуляции организма. Они встречаются в многочисленных яншэн-текстах задолго до поздней Цин. Фактически это один из самых устойчивых маркеров старой даоинь-линии. В раннем даоинь-слое действие обычно описывается через глаголы вроде:
- 伸 - вытянуться,
- 屈 - согнуть,
- 摩 - растереть,
- 按 - нажать,
- 搖 - покачать,
- 仰 / 俯 - поднять / наклонить.
Это лексика движения, а не лексика наработки. Самое важное тут то, что здесь ещё почти нет идеи «накопить результат практики». Есть идея «снять застой, расправить тело, провести дыхание».
Вот несколько конкретных упражнений из «Нэйгун тушо», где довольно ясно видно, что древнее, а что выглядит как поздняя цинская надстройка.
Почти наверняка очень древний слой представлен такими упражнениями, как:
1. «Простукивание зубов» - коу чи (叩齒), в Бадуаньцзин это одна из первых техник: зубы смыкают и легко простукивают определённое число раз. Такой приём часто встречается в старой даосской и медицинской яншэн-традиции как способ «собрать Ци и дух-шэнь» и активизировать внутреннюю регуляцию. Это типичный доцинский и раннеимперский оздоровительный мотив, а не поздняя инновация.
2. «Ударять в небесный барабан» - мин тянь гу (鳴天鼓). Ладонями прикрывают уши и щёлкают пальцами по затылку. Это очень старый комплекс сенсорной саморегуляции; он устойчиво повторяется в яншэн-текстах разных эпох. Сам по себе приём очень характерен именно для древнего даоинь-пласта.
3. «Красный дракон взбалтывает слюну» , «проглатывание слюны» (赤龍攪水津 , 吞津 ). Движение языком, накопление слюны, затем проглатывание в несколько приёмов. Это один из самых узнаваемых архаических элементов внутренней гигиены тела: слюна здесь мыслится как питательная субстанция, которую направляют внутрь организма. Такой мотив намного старше эпохи возникновения «Нэйгун тушо».
4. «Растирание поясницы, области цзинмэнь» (背摩精門). После задержки дыхания растирают поясничную область ладонями. Это тоже классическая яншэн-техника: локальное согревание, «подъём ян», подпитка поясницы и почечной области. Это очень древний телесно-терапевтический элемент Яншэнсюэ.
Более позднецинское переосмысление проявляется уже как усиленный акцент на термине «внутренняя работа» (內功). Если в более ранней традиции акцент чаще на:
- ведение/направление,
- питание жизни,
- сохранение здоровья.
То у Ван Цзуюаня тот же материал начинает читаться уже как система наработки-«гун» - то есть методическая телесная тренировка с акцентированным внутренним эффектом. Именно поэтому поздний читатель воспринимает книгу уже почти как предцигуновский трактат, а не просто как руководство по гигиене жизни прежних эпох.
Вот здесь особенно заметна поздняя внутренняя интерпретация. например:
- «Мысленно вести огонь к области пупка» (想火燒臍輪). Само движение может быть простым, но добавление направленного внутреннего образа - «огонь идёт к даньтянь» - это уже выглядит как более развитая поздняя схема внутренней работы, чем просто старая гигиеническая практика.
- «Перемещение речной колесницы» (河車搬運). Здесь уже язык внутренней алхимии и поздней телесной теоретизации. В раннем даоинь больше простых телесных указаний; здесь же появляется почти техничная модель внутренней циркуляции. Именно такие формулы делают «Нэйгун тушо» похожим на предцигуновский текст.
Еще один важный аспект «Нэйгун тушо», который нет ходимо особенно выделить - это включение свода практик в «боево-аскетический» культурный контекст Мира Улинь.
Предисловие Ван Цзуюаня с рассказами о личной практике, физических навыках и поездке в Шаолинь меняет фокус изучения казалось бы чисто оздоровительных методов. Это не обязательно делает данную книгу «боевой», но меняет ее культурный статус: если раньше в подобных трактатах прежде всего лечебно-оздоровительная техника либо это тексты религиозно-эзотерической направленности то у Ван Цзуюаня - это уже практика телесной силы, долголетия и внутренней тренированности.
Именно соседство с Ицзиньцзин особенно характерно для позднецинского вкуса. Сам-то Бадуаньцзин явно старше, но когда они оказывается рядом, происходит важный сдвиг: старый даоинь начинает восприниматься как часть единого корпуса «внутреннего искусства» в контексте и боевых искусств. Исследователи прямо отмечают эту линию передачи через два предшествующих сборника и затем через редакцию Ван Цзуюаня.
В предисловии к «Нэйгун тушо» Ван Цзуюаня есть несколько фраз, из-за которых его часто автоматически записывают в «шаолиньскую линию». Но если читать текст аккуратно, картина немного другая.
Самый важный фрагмент такой. Ван Цзуюань пишет, что в годы странствий он вместе со знакомым отправился в храм Шаолинь:
又偕往河南，詣嵩山少林寺，住三越月，盡得其內功圖及槍棒譜以歸
Потом мы вместе отправились в Хэнань, прибыли в Шаолинь на Суншане, пробыли там больше трёх месяцев и, получив их иллюстрированные методы внутренней работы и наставления по технике копья и шеста, вернулись».
Но что же здесь действительно сказано?
1. Он говорит о получении материалов, а не о формальном ученичестве. Фраза «盡得其內功圖及槍棒譜» буквально означает: получил/добыл «схемы внутренней работы» и «записи по оружию».
То есть утверждение очень конкретное:
не «я стал шаолиньским монахом»,
не «меня посвятили в линию передачи»,
а скорее: «я привёз оттуда свод практических материалов».
2. Топоним «Шаолинь» (少林) у него здесь снова часть биографической легитимации. До этого он перечисляет учителей-мирян и силачей (周嘉福, 徐全, 周斌). После этого поездка в Шаолинь выглядит как звено биографии, усиливающее авторитет рассказчика: мол, я не кабинетный человек, а реально ездил, учился, собирал материалы!
Почему это часто понимают неправильно? Позднейшие читатели часто делают слишком сильный вывод из всего лишь одной фразы «жил в Шаолиньсы больше трёх месяцев» часто выводят ложный тезис «значит, «Нэйгун тушо» - прямой шаолиньский канон».
Но сам текст этого не утверждает!
Проблема в том, что сам сборник содержит много материала, который по характеру выглядит как более широкий яншэн-даоинь корпус. Например, вышеупомянутые Бадуаньцзин и Ицзиньцзин. Кроме того, некоторые вышеупомянутые техники (такие как, 吞津, 叩齒, 鳴天鼓) трудно считать чисто шаолиньской специализацией. Они заметно шире и старше шаолиньского контекста.
Если говорить аккуратно, предисловие Ван Цзуюаня скорее означает вот что: он использует поездку в Шаолинь как источник авторитета и как эпизод получения рукописных материалов, но не как доказательство того, что весь «Нэйгун тушо» является исключительно шаолиньским текстом.
Именно поэтому исследователи обычно осторожнее говорят так: редакция «Нэйгун тушо» Ван Цзуюаня стоит на пересечении яншэн, даоинь, позднецинской «внутренней работы» и шаолиньской культурной традиции.
В предисловии Ван Цзуюаня действительно есть несколько очень показательных мест. Они помогают понять, какой образ автора, то есть себя, он строит: не кабинетный составитель, а человек действия, чиновник на службе и практик, проверивший технику на собственном теле.
Можно выделить важные моменты его биографии и самые интересные цитаты.
Самый фундаментальный посыл: исходная детская слабость и последующее телесное преображение
餘生而幼弱，藥不去口。
Я родился слабым; лекарства не сходили с моих губ.
А дальше нам показывают преображение под действием практики нэйгун:
未幾一年，頗健飯力，能舉十鈞物。
Не прошло и года — аппетит окреп, силы заметно прибавилось, мог поднимать тяжесть в десять цзюней [эквивалент 30 цзиней, 1 цзинь в ту эпоху около 0,6 кг].
Это очень характерный ход. Он не начинает с теории - Ван Цзуюань начинает с телесного доказательства эффективности. Для позднецинского читателя это звучит почти как: «я знаю цену этому не по книге - я сам из слабого стал сильным». Здесь акцент не на книжное знание, но на личный опыт.
Другой важный момент, на котором делается явный акцент, это поиск живых наставников, знающих и умеющих мастеров, а не только чтение книг
識臨潼人周斌。周乃關中力士，最有名，余習與之游。
Познакомился с Чжоу Бинем из Линьтуна. Он был знаменитым силачом Гуаньчжуна, и я постоянно с ним общался.
Здесь важен сам выбор слов. Используемы термин «力士» - буквально означает «атлет» и «силач», а еще - дворцовый телохранитель. Это важно! Не литератор. Не врач. Не даосский теоретик!
То есть Ван Цзуюань выстраивает свою биографию через контакт с людьми телесного мастерства.
Традиционно исследователями выделяется самая «военная» фраза предисловия:
盡得其內功圖及槍棒譜以歸。
Полностью получил их схемы внутренней работы и записи по копью и палке - и вернулся.
Вот это особенно важно.
Здесь рядом впервые в письменном источнике стоят иллюстрированные схемы и объяснения внутренней практики и оружейные записи.
Именно это показывает, что для него телесная тренировка, здоровье и боевое мастерство ещё не разведены по позднейшим отдельным категориям. Для XIX века это очень характерная связка.
Следующий важный момент, на который надо обратить внимание, это чиновничья служба и автора почти походный тон изложения:
時方多事，中外行役，戎馬馳逐，忽忽至今，垂四十年。
Время было тревожное, разъезды по службе внутри и вне, военные кони, спешка и гонка - так незаметно прошло почти сорок лет.
Вот здесь особенно слышен не просто литературный стиль, а почти походная автобиография.
Его изречен «戎馬馳逐» буквально пахнет службой, тревожным временем, путешествием, выносливостью. Это уже не просто рассказ о здоровье. Это уже важное утверждение: «эта практика выдержала испытание жизнью и службой».
Самое сильное место в предисловии это свидетельство телесной крепости и в старости:
步履尚輕健如少年，趨蹌拜跪，未嘗失儀。
Походка оставалась лёгкой и крепкой, как у юноши, в поспешных движениях, поклонах и коленопреклонениях ни разу не терял должной формы.
Это, по-моему, ключевая строка всего предисловия. Он говорит не абстрактно: «стал здоров».Он говорит очень конкретно - как ходит, как двигается, как держит тело в служебном этикете, важнейшем аспекте повседневности чиновника той эпохи.
То есть телесная дисциплина подаётся как социально проверяемый факт.
Таким образом у нас есть Самоопределение автора как «живое доказательство» эффективности методов «Нэйгун тушо»:
振衰起懦，是余之現身說法也。
Воодушевить ослабевших и поднять малодушных вот моё живое свидетельство самим своим телом.
Вот тут он буквально формулирует свою авторскую позицию. И фраза «現身說法» здесь чрезвычайно сильное выражение.
Почти буквально означает «Я сам есть доказательство того, о чём говорю».
И это, пожалуй, лучше всего объясняет тон всего предисловия. Почему это важно? Из этих цитат видно, что автор создаёт очень определённый образ:не монаха,не отшельника и даоса, не просто редактора и книжника, но человека, чья легитимность знаний основана на личном опыте и собственном теле.
Его аргумент выглядит так: я был слаб, но стал сильным, я видел мастеров и служил в тяжёлое время, я хоть и состарился, но тело сохранил крепким.
Именно поэтому предисловие так сильно повлияло на позднейшее восприятие «Нэйгун тушо» как книги практического знания по телесным практикам, а не просто компиляции по Яншэнсюэ.
В предисловии довольно хорошо видно, где заканчивается классический язык Яншэнсюэ, а где начинает проступать уже более поздний язык телесного мастерства, предпосылки того, что позже стали охотнее связывать с термином «гунфу» как квинтэссенцию самосовершенствования в боевых искусствах.
Удобнее всего это отсмотреть на это по слоям лексики. Чистый язык Яншэнсюэ выражается через лексику «слабость, восстановление, жизненная сила». Вот, например:
餘生而幼弱，藥不去口。
С рождения был слаб, лекарства не сходили с уст»
Ключевые слова здесь «телесная слабость, хилость» (幼弱) и «постоянное лечение» (藥不去口). Это очень узнаваемый медико-яншэнный контекст.
То же встречаем и дальше в фразе «頗健飯力». Здесь особенно интересно сочетание терминов «окрепнуть» (健) и хороший аппетит и способность усваивать пищу (буквально «сила еды»).
Это не военная и не боевая лексика. Это именно язык Яншэнсюэ, язык восстановления витальности. Что это нам показывает? На этом уровне тело понимается как ослабленное, восстанавливаемое, питаемое, укрепляемое. Это почти классическая логика позднеимперского Яншэнсюэ.
Однако характерная особенность «Нэйгун тушо» - уже не просто здоровье, а телесная мощь, это «Переходная зона» в мир силы и боевых навыков. Посмотрите на фразу:
能舉十鈞物
Мог поднимать тяжесть в десять цзюней.
Здесь важен глагол «поднимать, вздымать тяжесть» (舉). Вот здесь тон повествования меняется. Если раньше речь была о здоровье, то тут появляется измеряемая физическая способность. Это уже не просто «стал лучше себя чувствовать», а утверждается «вот показатель силы».
Именно здесь язык Яншэнсюэ начинает переходить в язык телесной результативности.
Ещё раз обратим ваше внимание на очень показательное место в предисловии - «周乃關中力士». Здесь ключевое слово «силач» - лиши (力士). Это крайне важно для понимания метаморфоз Мира Улинь в следствии распространения идей «Нэйгун тушо».
Почему это так? Силач-Лиши - это не просто «крепкий человек». Это слово уже социально маркировано:
- человек силы,
- силач,
- телохранитель,
- носитель телесного мастерства.
Это уже лексика, которая стоит гораздо ближе к позднему боевому миру, чем к медицине и Яншэнсюэ.
Самая важная фраза в предисловии, это
盡得其內功圖及槍棒譜以歸
Полностью овладев схемами «внутреннего искусства» и руководствами по копью и шесту, возвратился.
Тут ключевые слова особенно интересны, особенно термин «наработка» (功).В более ранней литературе чаще доминируют слова вроде даоинь (導引), дяоци (調氣), а термин «гун» это уже другое ощущение языка, которое подразумевает сразу широкий аспект:
- наработку,
- длительную тренировку,
- вырабатываемый навык,
- телесный результат.
То есть здесь уже появляется очень узнаваемый предшествующий «Гунфу» оттенок.
Очень важный позднецинский слой - это «язык выносливости и государственной службы». Посмотрите сюда:
中外行役，戎馬馳逐
Походная служба внутри [страны] и вовне, скачка на боевых конях.
Тут два особенно сильных выражения. Например, термин «行役» - это не просто «ездил», служебные разъезды, всякие трудовые перемещения, то есть обязанность, связанная с телесной нагрузкой.
Термин «戎馬» тоже очень насыщенное слово, которое несёт оттенки военного времени и боевых походов, то есть суровой подвижной жизни.Вот здесь уже лексика практической выносливости, а не монашеское здоровье и быт отшельника или книжника. Не кабинетное долголетие, но тело, пригодное для тяжёлого времени.
Другая ключевая фраза такая:
步履尚輕健如少年
Поступь всё ещё легка и крепка, словно у юноши.
Самое интересное здесь, это сочетание слов «походка, способ движения» (步履) и лёгкость плюс крепость здоровья (輕健), что уже очень близко к поздней эстетике телесного мастерства. Потому что оценивается уже не просто здоровье, а уже качество.
И это важный переход. С точки зрения Яншэнсюэ важнее:
- не болеть,
- сохранить жизнь,
- укрепить ци.
Здесь же важно уже, например, как именно движется тело. А это очень характерный сдвиг. Хотя здесь ещё нет вполне оформленного позднего слова «Гунфу» (功夫) в его популярном современном смысле.Но в предисловии уже отчётливо видно, как старый язык Яншэнсюэ начинает сдвигаться к новой модели: не просто «сохранять жизнь и достигать долголетия», а «выработать особое телесное качество».
И именно поэтому предисловие к «Нэйгун тушо» так интересно исторически, оно стоит почти на пороге новой особой терминологии Мира Улинь XIX века.А сам трактат «Нэйгун тушо» начинает читаться как часть пары «внутреннее - внешнее», составляющими Единое.
В оригинале у Ван Цзуюаня «нэйгун» ( 內功) ещё не обязательно противопоставлено жёстко термину «вайгун» (外功). Но благодаря этой книге и появляется привычная нам бинарная схема, где «нэйгун» отвечает дыхание, регуляцию Ци и другую различную внутреннюю работу, а «вайгун» охватывает «внешние», сугубо телесные упражнения, где уже сила, форма, движение.
Если говорить именно о первом томе данного сборника, то его структура довольно цельная: он выстроен не как «школа упражнений», а как постепенный переход от общего искусства регулирования жизни к всё более специализированным телесным техникам и внутренней картографии тела. Первый том включает десять крупных разделов.
Общую логику раздела удобно рассматривать как четыре слоя:
- Базовый яншэн: подготовка тела и режима жизни, это фундамент всего тома.. Тут собран большой набор отдельных поз, движений и простых даоинь-форм, это не линейный единый комплекс, а скорее каталог техник. Первый раздел задаёт основную идею: тело регулируют прежде всего движением, растяжением, направлением дыхания и позой. Это очень старый слой оздоровительных практик.
- «Отрывки о сезонном сохранении здоровья» Это уже не столько упражнение, сколько режим телесного существования во времени.
Ключевое слово здесь «регулирование и вбирание» (調攝). Этот термин состоит из двух морфем: «настраивать, приводить в порядок, гармонизировать» (調) и «вбирать, усваивать, удерживать, контролировать» (攝). В классических китайских текстах по медицине, даосизме и ушу этот термин обозначает комплекс приёмов и образа жизни, направленных на регуляцию жизненной ци, духа-шэнь и тела, и на усвоение благотворных внешних влияний. Это понятие охватывает управление дыханием, диетой, движением, сном, эмоциями и сознанием ради долголетия и внутренней крепости.
Оно означает не просто «лечить», а соразмерять, согласовывать, вести тело в соответствии с сезонами.
Тут важно понимать такой тонкий момент: в старом яншэн упражнение никогда не было полностью автономным. Оно почти всегда включено в более широкий спектр взаимовлияющих факторов:
- сезон,
- сон,
- питание,
- дыхание,
- ритм активности.
И именно поэтому этот раздел стоит почти в самом начале.
Затем идёт слой формализованных комплексов. Здесь начинается переход от разрозненных техник к структурированным последовательностям.
_____________________________________
Ниже представлен части перевод трактата «Нэйгун тушо» - «Иллюстрированные разъяснения внутренней работы» («内功图说»). Текст воспроизводится по изданию эпохи Цин, составленному Ван Цзуюанем (王祖源) и Пань Вэем (潘霨).
Предисловие Ван Цзуюаня
Я от рождения был слаб и немощен, лекарства не покидали моего рта. Покойный батюшка часто порицал мои хвори. Был тогда охранник гарнизона из Лайяна, по имени Чжоу Цзяфу, искусный в кулачном бое и практиковавший «Канон преображения мышц и сухожилий» (易筋經). Батюшка повелел ему обучать меня. Не прошло и года, как я стал весьма крепок, силы хватало поднять груз в десять цзюней. В год синь-чоу я вернулся в родные края сдавать экзамены и вновь последовал за Сюй Цюаньлаем из Лайяна, исчерпав все его умения. Позже, занявшись экзаменационной карьерой, я это занятие прервал.
В год сянь-фэн цзя-инь (т.е. 1854) я последовал за покойным старшим братом в Шэньси, в округ, где узнал про Чжоу Биня из Линьтуна. Чжоу слыл самым знаменитым силачом в тех краях. Я подружился с ним и вместе с ним отправился в Хэнань, в монастырь Шаолинь на горе Суншань, где прожил три полных месяца и полностью обрёл тамошние иллюстрированные наставления по «внутренней работе», а также руководства по копью и палке.
После этого я поступил на государственную службу. Те времена были неспокойные, я выполнял поручения в столице и на границах, носился на коне среди войск – и так незаметно минуло почти сорок лет. Я состарился и ни на что уже не гожусь. Шесть лет прослужил начальником округа в пограничной крепости; войдя в управление большим округом, утопал в бумагах. Однако, следуя за старшими чиновниками, я всё ещё лёгок шагом, словно юноша, я быстро передвигаюсь, кланяюсь и становлюсь на колени, ни разу не утратив ритуальной осанки.
Откуда взялась эта сила – становится понятным, если оглянуться назад.
В прошлом году мой земляк шаншу Пань из Усяня прислал мне один экземпляр «Главнейшего о сохранении жизни» (衛生要衍), награвированный покойным Южу и его срединным цензором. Вглядевшись, я понял: это и есть «Иллюстрированная внутренняя работа», коей я занимался в юности. Оглянувшись на минувшее – словно сон или вчерашний день. Шестидесятилетнему старику трудно сдержать улыбку, поэтому я вновь собрал один свиток, дабы явить его поздним ученикам, дабы они усердно трудились, преодолевая немощь и воспрянув духом.
Это мой рассказ о собственном опыте.
Награвировал У Шоуцзи Вэнь-юань. Доски хранятся в резиденции Чэнду.
И я возвращаю книге изначальное название: «Иллюстрированные разъяснения внутренней работы» («內功圖說»).
Седьмой год правления Гуан-сюй (1881). Записал старый Лянь – Ван Цзуюань из Фушаня.