Часть 1. «Я ухожу!»
Стоял чудесный сентябрьский денёк, тот самый, про который говорят: настоящее бабье лето. Листья с деревьев ещё не облетели, только тронулись золотом и багрянцем, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь их разноцветное кружево, рисовали на кухонном полу причудливые, зыбкие узоры.
Татьяна собрала со стола тарелки, аккуратно загрузила их в посудомоечную машину, протёрла стол влажной салфеткой. Потом разлила по чашкам чай, поставила перед мужем вазочку с домашним печеньем и села напротив.
Некоторое время она молчала, глядя, как над чашками поднимается тонкий пар.
— Сергей.
— Да? — он потянулся к вазочке и взял печенье.
— Сергей, — повторила Татьяна, собираясь с духом. — Я ухожу.
— Хочешь по магазинам прошвырнуться? — промямлил супруг, жуя песочное печенье.
— Ты не понял. Я совсем ухожу. От тебя. И подаю на развод.
Сергей поперхнулся чаем. Поставил чашку на блюдце так резко, что она звякнула, и недоверчиво уставился на жену.
— Танюша, ты что, заболела? — участливо, но с едва различимой угрозой в голосе спросил он.
— Вовсе нет. Напротив, я ощущаю необыкновенный прилив сил, когда думаю, что наконец-то смогу жить так, как хочу.
— Так живи! Кто же тебе не даёт? — зло усмехнулся Сергей и тут же продолжил, распаляясь с каждым словом: — Недели не прошло, как дочку замуж выдали! Всё в порядке было! Ты прямо светилась от счастья! Да и позапрошлой ночью я что-то не заметил, чтобы ты была недовольна…
— Ты многого не замечаешь, — тихо сказала Татьяна.
— Кто он?! — вдруг заорал Сергей и вскочил на ноги.
Татьяна тоже поднялась и невольно отступила к двери в коридор.
— О чём ты?
— Не прикидывайся! К кому ты уходишь?
— Ни к кому. Я просто переезжаю в бабушкину квартиру. В ту, которую она подарила мне незадолго до смерти.
— Мы же её сдавали.
— Да. Сдавали. Но теперь, когда дочка окончила университет и, надеюсь, благополучно вышла замуж, без этого дополнительного дохода можно обойтись. Два месяца назад я попросила жильцов освободить квартиру. И уже сделала там ремонт.
Часть 2. Двадцать пять лет
Сергей грузно опустился на табурет. Его лицо побагровело, но голос вдруг стал тише.
— Я тоже надеюсь, что Галинка благополучно вышла замуж. Но какой пример ты ей подаёшь? Она тоже захочет сбежать от своего мужа через двадцать лет?
— Двадцать пять, — машинально поправила Татьяна.
— Ах да, конечно! — он нервно усмехнулся. — Мы же весной серебряную свадьбу отмечали. Полгода не прошло! Ещё шутили, что у нас две свадьбы в одном году: сначала наша годовщина, потом Галина…
— Прости. Но так будет лучше.
— Кому лучше? Что мы дочке скажем, когда они из свадебного путешествия вернутся?
— Правду. Что мы решили жить отдельно. Они всё равно будут жить своей семьёй. Какая разница? Будут ходить к нам в гости по очереди. И мы к ним, если позовут.
— Нет, я решительно не понимаю, как так можно! Мы ведь уже давно не юные. Мне через год полтинник стукнет. И у тебя он не за горами.
Татьяна чуть заметно улыбнулась, но улыбка вышла усталой.
— Я помню.
— А я ещё хотел тебе на юбилей новую шубу купить, — горестно вздохнул Сергей, будто именно этот несостоявшийся подарок был главным доказательством его правоты.
— Спасибо. Не нужно таких щедрых подарков, чтобы потом слушать попрёки.
— Какие попрёки? — Сергей снова вспыхнул. — Да куча баб была бы счастлива жить так, как ты со мной! Выпиваю я редко и по поводу, не курю, тебя и дочь пальцем ни разу не тронул. Хотя, может быть, и следовало!
Часть 3. Захотелось сбежать
Сергей сжал печенье в кулаке, и песочные крошки посыпались на стол.
— Любовниц не завожу, все деньги в дом!
— Я тоже зарабатываю, — сказала Татьяна, уже не в силах сохранить спокойствие. Она хотела уйти тихо, без скандала, без взаимных упрёков. А теперь ей хотелось только одного: поскорее сбежать.
— Да что ты там зарабатываешь? Корректором в издательстве!
— Да, прораб на стройке, конечно, получает больше. Но не настолько, чтобы мой вклад в семейный бюджет был совсем незаметен.
— Ты сама не хотела сидеть дома! Я тебе предлагал. Мы бы обошлись. Сидела бы, домашними делами занималась, глупости бы в голову не лезли! А то начитаешься, пока корректируешь, всякой бабской писанины и туда же: буду жить одна! Конечно, одна! Кому ты, кроме меня, нужна?
Татьяна побледнела, но голос её остался ровным.
— Себе нужна. Дочери нужна. Внукам, надеюсь, буду нужна. На работе нужна. Может быть, и ещё кому сгожусь.
— И не надейся! Ты уже отработанный материал!
Сергей выкрикивал обидные слова, стараясь ранить жену как можно больнее. На самом деле он ужасно боялся остаться один в этой большой квартире, где всё было устроено её руками: чистые занавески, выглаженная скатерть, баночки со специями, стопка свежих полотенец в шкафу. Он не понимал, чем заслужил такое отношение. В его глазах поступок Татьяны выглядел предательством.
— Ладно, — сказала она после короткой паузы. — Я пойду. Самое нужное я уже перевезла. Остальное заберу потом.
Сергей предпринял последнюю попытку удержать жену:
— А если не отдам?
— Что не отдашь? Мой гардероб? Носи на здоровье.
Часть 4. Кто их поймёт?
Татьяна вышла в прихожую, быстро надела плащ, сунула ноги в туфли, взяла сумочку. На мгновение задержалась у зеркала, словно хотела убедиться, что всё это происходит на самом деле. Потом, не оглядываясь, вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.
Не хлопнула. Просто тихо прикрыла.
Покинутый супруг так и остался стоять в кухонных дверях. Он был зол на себя, на жену, на весь белый свет. Но он действительно ни разу в жизни не ударил Татьяну. Не смог сделать этого и теперь. Главное, Сергей вдруг понял: даже силой жену уже не удержать.
Что-то он просмотрел. Не заметил, когда их отношения зашли в тупик, когда близость превратилась в привычку, а привычка — в повседневную бытовую рутину. И, что греха таить, его такое положение вполне устраивало.
А вот супругу, видимо, нет.
Об этом красноречиво свидетельствовало обручальное кольцо Татьяны, тускло поблёскивающее на чайном блюдце рядом с недопитой чашкой.
— Кто их поймёт, этих баб?.. — пробормотал Сергей.
Потом он тяжело вздохнул и поплёлся в гостиную, к своему любимому четвероногому другу — дивану.
