– Вы еще молодые! Вам деньги копить надо, а не на съемное жилье их спускать! Слушайте меня, пока я жива, – причитала Мирослава Станиславовна.
Екатерина молча слушала мать, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Разговор только начался, а ей уже до боли хотелось встать и уйти.
– Мам, мы с Сергеем все решили, – стараясь говорить спокойно, произнесла Катя. – Поживем пока в съемной однушке.
– Однушка! – Мирослава Станиславовна нервно поправила прическу. – Слышали бы тебя люди! У меня тут трешка пустая стоит. Я одна брожу из угла в угол! Зачем кормить чужого дядю, если у родной матери можно бесплатно жить?
– Мы просто хотели бы жить своей семьей, отдельно…
– «Отдельно» они хотели, – фыркнула Мирослава Станиславовна, перебив дочь. – Катя, я же не говорю переехать навсегда. Поживете у меня год-два, соберете на первый взнос и купите нормальное жилье. Свое!
Логика матери, как назло, была безупречной. Екатерина это понимала и злилась еще сильнее. Одно дело – спорить из упрямства, и совсем другое – идти против здравого смысла. Тридцать пять тысяч в месяц за аренду – это почти полмиллиона в год. Деньги, которые могли бы пойти в копилку, а не просто улетать в трубу.
Вечером Екатерина пересказала разговор Сергею. Ждала, что он поддержит ее, скажет: «Нет уж, проживем сами». Но Сергей задумался, глядя в потолок и выдал совсем не то, что хотелось услышать.
– А идея-то, в общем, нормальная.
– Нормальная?
– Ну смотри. Мы за год на аренду спустим почти полмиллиона. А так – живем бесплатно, откладываем, через год-полтора берем ипотеку с хорошим первым взносом. Мирослава Станиславовна вроде адекватный человек, не должна лезть в нашу жизнь. Или я не прав?
Екатерина молчала, понимая, что спорить бесполезно. Сергей привык все мерить цифрами – работа финансистом накладывала свой отпечаток. А сухая математика была целиком на стороне его матери.
– Ладно, – наконец выдохнула Катя. – Но если пойму, что жизнь не складывается, мы сразу съезжаем. Идет?
– Договорились, – Сергей кивнул и коротко поцеловал ее в макушку. – Вот увидишь, все будет нормально. Не накручивай себя.
Свадьбу отпраздновали в июне. Обошлись без пафоса: сняли уютный ресторан на сорок гостей, пригласили музыкантов и сразу отказались от нелепых конкурсов с шариками. Мирослава Станиславовна буквально светилась весь вечер. Она обнимала подруг, то и дело промакивала глаза платочком и без конца повторяла, как долго ждала этого дня. Глядя на нее, Катя невольно думала, что мама выглядит куда счастливее самой невесты.
Вещи перевезли через неделю. Мирослава Станиславовна подготовилась основательно: отдала молодым самую просторную комнату с балконом, а сама обустроилась в дальней. Она даже успела обновить интерьер – выбрала бежевые шторы в тон обоям и накупила стопки новых полотенец. Все приговаривала, что негоже начинать семейную жизнь со старых тряпок.
Первые месяцы пролетели на удивление спокойно. Мирослава Станиславовна вела себя идеально: не лезла с расспросами, когда Катя возвращалась с работы, и не пыталась доминировать на кухне. Если она бралась готовить, то делала это на всех и без лишнего шума – никаких многозначительных вздохов или фраз в духе «я ради вас стараюсь».
К Сергею она отнеслась тепло, но без лишней суеты. Просто наливала ему чай, искренне интересовалась делами, а по выходным старалась уйти к подруге, чтобы дать молодым возможность побыть наедине.
Екатерина не переставала удивляться. Она настраивалась на затяжную во.йну за территорию и личные границы, а в итоге получила уютный и понятный быт, где трое взрослых людей просто не мешают друг другу. Утром каждый спокойно занимался своими делами, вечерами они могли поужинать вместе или разойтись по комнатам, и никто при этом не чувствовал себя обиженным.
– Знаешь, а мама ведь была права, – заметила как-то Екатерина, заглянув в банковское приложение.
За пять месяцев совместной жизни они с Сергеем смогли отложить больше, чем за весь прошлый год.
– Говорил же тебе, – Сергей довольно усмехнулся. – А ты все сопротивлялась.
– Имела право, – буркнула в ответ Екатерина.
К ноябрю на счету скопилась сумма, от которой у Кати каждый раз перехватывало дыхание.
Это был настоящий, полноценный первый взнос.
Вечером, когда Сергей ушел в душ, Катя заглянула в комнату к матери. Мирослава Станиславовна полулежала на кровати и меланхолично листала журнал.
– Мам, – Катя присела на край матраса. – Мы с Сергеем завтра едем смотреть квартиру. Двушка в новом районе, застройщик надежный. Если все понравится, сразу забронируем.
Мирослава Станиславовна отложила журнал. Вместо радости или хотя бы дежурного одобрения Катя услышала совсем другое:
– А вы хорошо подумали?
– В смысле? – Катя непонимающе моргнула.
– Ипотека, Катюша, это ведь настоящая кабала. Двадцать лет каторги, и в итоге выплатите еще одну квартиру сверху. Может, стоит подождать? Года два-три подкопите и возьмете без всяких кредитов. Зачем вам кормить банкиров?
Екатерина удивленно смотрела мать. Всего год назад та сама говорила: «Поживите у меня, накопите, купите свое». Но теперь, когда «свое» было на расстоянии вытянутой руки, правила игры внезапно изменились.
– Мам, ты же сама говорила – копить на взнос и брать. Мы накопили.
– Я говорила купить свое, Катенька. Ты хоть вникала в договоры? Пока не выплатишь последний рубль, квартира тебе не принадлежит. Одна просрочка – и поминай как звали, придут приставы.
– Ну все не совсем так работает...
– Я старше и лучше знаю, как это работает, – отрезала мать. – Торопиться некуда. Живете здесь, никто вас в шею не гонит. Копите дальше, так мне спокойнее.
Сергей вышел из душа и заглянул в комнату. Заметив лицо жены, он негромко спросил:
– Все нормально?
– Нет, не совсем.
Катя быстро пересказала ему разговор с матерью. Сергей злился, это она поняла по его крепко сжатым кулакам.
– Я благодарен твоей маме за этот год, – наконец сказал он. – За помощь и за то, что не вмешивалась. Но нам пора уходить. Мы не для того во всем себе отказывали, чтобы ждать еще три года.
– Я понимаю.
– Значит, завтра едем смотреть квартиру. И ничего не отменяем.
...Утро началось с сюрприза.
– Я еду с вами, – тоном, не терпящим возражений, заявила Мирослава Станиславовна.
– Мам, не стоит, мы сами справимся.
– Катюша, вы же в недвижимости ничего не смыслите Сергей финансист, ты переводчик. А я многое на своем веку повидала. Или мнение матери уже ничего не стоит?
Катя беспомощно посмотрела на Сергея. Тот лишь едва заметно пожал плечами – не затевать же скандал прямо перед выходом. Так и поехали втроем...
Квартира на девятом этаже была чудо как хороша: светлая, с просторной лоджией и запахом новой жизни. Риелтор Алена бодро расписывала прелести района и близость школы. Катя уже видела здесь уютные шторы, а Сергей мысленно расставлял мебель.
Мирослава Станиславовна же перемещалась по комнатам как суровый ревизор на проверке.
– И какие тут потолки? – спросила она, поджав губы.
– Два семьдесят, – улыбнулась Алена.
– Два семьдесят... – повторила она. – У меня в сталинке выше...
– Мам, ну при чем тут это...
– А окна? Посмотрите, какие они маленькие. Естественного света тут будет очень и очень мало!
Алена перестала улыбаться, а Сергей начал пристально изучать рисунок линолеума под ногами. На кухне мать и вовсе покачала головой:
– Здесь же развернуться негде. Поставите стол – не откроете холодильник. Будете есть стоя, как в придорожном кафе. Вы за эту конуру собираетесь отдавать такие деньги?
Обратно возвращались в гробовой тишине. Алена попрощалась сухо, и по ее взгляду было ясно: больше она трубку не возьмет.
Дома Катя не выдержала. Она зашла к матери, когда та неторопливо снимала жакет.
– Мам, зачем ты это устроила? Ты просто унизила нас. Разнесла квартиру, которую мы даже толком рассмотреть не успели.
– Я сказала правду, – спокойно отозвалась Мирослава Станиславовна. – Квартира была просто ужасной.
...Через два дня Катя и Сергей поехали смотреть другой вариант. Тайком, пока матери не было дома. Эта квартира оказалась идеальной: огромные окна на юг, просторная кухня и десять минут до метро.
– Бронируем? – спросил риелтор.
Сергей посмотрел на жену, и та решительно кивнула.
За ужином Катя попыталась мягко донести до матери их решение:
– Мам, мы нашли жилье. Отличная квартира, завтра вносим задаток.
Мирослава Станиславовна замерла.
– Нашли? Без меня? Значит, я для вас пустое место...
– Мы не взяли тебя, потому что в прошлый раз ты устроила спектакль, – Катя старалась не сорваться на крик.
– Спектакль! Значит, забота о дочери – это теперь цирк?
– Нам там жить, мама! Нам, а не тебе!
Мирослава Станиславовна медленно отодвинула тарелку. В ее голосе появился пугающий напор.
– А я вам что, мешаю? Разве мы плохо живем? Тебе здесь тесно? Я вас обидела чем-то? Зачем уходить и кормить банк, когда здесь все свое? Кто мне поможет с сумками и коммуналкой, когда вы станете рабами ипотеки?
В этот момент маски были сброшены. Катя вдруг поняла, что весь этот год гостеприимства был лишь способом обустроить собственный комфорт. Зять-финансист, который решит проблемы, дочь, которая всегда под рукой. Это было удобно, и терять такой удобный тыл мать не собиралась.
– Мы переедем, – твердо сказала Катя. – Нравится тебе это или нет.
Следующие две недели стали настоящей осадой. Сначала таинственно исчез паспорт Кати – его нашли спустя три дня на антресолях в старой обувной коробке. Затем «потерялась» выписка из банка. Мать лишь удивленно вскидывала брови: «Ой, какие вы рассеянные».
Скандалы вспыхивали по любому поводу. Мирослава Станиславовна плакала, припоминала каждую тарелку супа и каждое выстиранное полотенце.
Переезд состоялся в субботу. Мать даже не вышла попрощаться, запершись у себя и включив телевизор на полную катушку.
В новой квартире пахло штукатуркой. Вдоль стен теснились коробки, на кухне сиротливо стояли две чашки, но это было неважно.
Катя сделала глоток обжигающего чая и поймала себя на том, что улыбается. Она любила мать, но понимала: они слишком долго жили под одной крышей.
Мать перестала видеть в них дочь и зятя. Они стали просто ее помощниками, спонсорами. И Екатерине пришлось разорвать этот круг.
– Ну как тебе наше гнездышко? – Сергей вышел в коридор и приобнял ее.
Катя оглядела пустые комнаты, голые стены и груды картона.
– Идеально, – выдохнула она. И это была чистая правда...
🎈🎈🎈
Дорогие мои! Вы уже наверное в курсе, что происходит с Телеграмм. Он пока функционирует и я публикую там рассказы, но что будет завтра - неизвестно. Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм.