Бытует в сети такое мнение (притом вполне обоснованное), что в СССР переводили самые лучшие образцы зарубежной (в первую очередь, конечно, англо-американской) научной фантастики. Поэтому, мол, у советского читателя и сложилось впечатление, что американская фантастика на голову выше типовой советской (с некоторыми исключениями, вроде Стругацких, Ефремова, Булычева и т.д.). А ещё в Советском Союзе якобы переводили практически исключительно «твёрдую» и хардкорно-научную фантастику, фэнтези же не переводили и не издавали вовсе.
Чтобы разобраться с этим мнением, возьмём самые что ни на есть сливки советского научно-фантастического перевода. А именно — всем советским читателям известную «Библиотеку современной фантастики», выходившую с 1965 по 1973 год, всего вышло 25 томов плюс 5 дополнительных. Собрать всю серию считалось высшим шиком для советского любителя фантастики, что нашло отражение в советском кинематографе. В фильме «Чародеи» 1982 года не кто-нибудь, а директорша НИИ, то есть дама на номенклатурной должности, по определению имевшая доступ к редким подписным изданиям, просит у своего жениха практически подвига — купить ей во время поездки в Москву всю серию БСФ. Поскольку фильм фантастический, а главные герои волшебники, ему это удаётся.
Прежде всего, в этой серии был том, целиком посвящённый произведениям жанра фэнтези. Поскольку сам термин в советское время был малоизвестен, в аннотации произведения названы «сказочной фантастикой». Это 21-й том, с рассказами в стиле «Апрельского колдовства» Рэя Брэдбери. Там была даже «готика» в лице «Руки Геца фон Берлихингена» Жана Рэя. Произведения, отнюдь не относящиеся к «твёрдой научной фантастике» в изобилии представлены и в других томах этого издания. В 10-й том, в частности, входили рассказы Альфреда Бестера «Феномен исчезновения» и «Звёздочка светлая, звёздочка ранняя».
Но это ещё что, в одном из томов БСФ появились даже тексты, относящиеся к тому подразделу фантастического жанра, который в Советском Союзе печатался весьма редко. А именно — жанру антиутопии. 14-й том целиком занял роман Курта Воннегута «Утопия 14». В 20-й том вошёл роман К. Бойе «Каллокаин», типичнейшая антиутопия, мало чем отличающаяся от «1984» Дж. Оруэлла. В БСФ представлена и так называемая «социальная фантастика», в том же 20-м томе был ещё один роман, который тоже относился, как это называла советская литературная критика, к «текстам-предупреждениям», а именно — «Гибель 31-го отдела» Пера Валё.
К слову о редких для советских переводов жанрах научной фантастики. В 5-й том БСФ входил рассказ Сакё Комацу «Чёрная эмблема сакуры», с альтернативным финалом Второй Мировой (Япония не сдаётся после атомных бомбардировок). Благодаря БСФ советский читатель мог познакомиться с психоделической фантастикой Роберта Шекли («Обмен разумов»). А то и просто психоделикой, которая вряд ли имела отношение к фантастике как таковой. Я говорю о повести Уильяма Сарояна «Тигр Тома Трейси», входившей в 21-й том.
Тот же 21-й том завершает произведение, которое можно назвать представителем радикально-зелёной «повестки», причём опять-таки в жанре фэнтези. А именно — повесть Роберта Янга «Срубить дерево». Поскольку действие повести с прекрасной дриадой и совестливым лесорубом происходит в капиталистическом обществе, у читателя не должно возникнуть никаких ассоциаций с советскими лесорубами. Ибо бравым советским парням, в отличие от империалистических злобных уничтожителей живой природы, в процессе рубки деревьев ничего такого привидеться не может.
Ну и чтобы окончательно решить вопрос о суровости отбора советских редакторов по критерию научности издаваемой в СССР переводной фантастики. 1-й дополнительный том серии БСФ целиком занимает роман Клиффорда Саймака «Город», который к фантастике чисто научной отношения не имеет вовсе, притом он весьма пессимистичен в отношении Человечества в целом и его будущего в частности. А два тома в БСФ, 3-й и 2-й дополнительный, целиком отданы произведениям Рэя Брэдбери. Весьма лиричным и поэтичным, но при всём при этом абсолютно не научным.