У Галины Степановны, моей свекрови, случился «ремонт». Именно так, в кавычках, потому что ремонт этот длился уже три года и, кажется, закончился только в её воображении.
— Леночка, ты же понимаешь, я не могу жить в строительной пыли! У меня астма! — заявила она в тот самый день, когда мы с Денисом вернулись из свадебного путешествия.
Астмы у неё не было. Как и аллергии на пыль, которую она диагностировала себе годом позже, и мигрени, которая начиналась ровно в тот момент, когда я просила её посидеть с внуком. Но тогда, в самом начале нашей семейной жизни, я ещё не знала всех её талантов.
— Конечно, Галина Степановна, живите у нас, — сказала я, распаковывая чемоданы. — Места хватит.
Квартира у нас была трёхкомнатная — старая, ещё сталинской постройки, с высокими потолками и лепниной по карнизам. Денис получил её от бабушки по отцовской линии. Родители Дениса давно в разводе, свёкор живёт в другом городе с новой семьёй, а свекровь после развода осталась в однушке на окраине. Теперь в ней, видите ли, шёл ремонт.
Первые признаки катастрофы я заметила через месяц. Свекровь перевезла к нам не только свои вещи, но и свою мебель.
— Леночка, твой шкаф такой неудобный, — сказала она, когда я вернулась с работы и обнаружила в прихожей громоздкий платяной шкаф красного дерева. — Я попросила грузчиков занести мой. А твой мы пока на балкон поставим.
— Мы? — переспросила я. — Галина Степановна, это мой шкаф. Я его покупала.
— Лен, ну что ты как неродная? Мы же одна семья. Какая разница, чей шкаф? Главное — удобство.
Мой шкаф переехал на балкон, а вместе с ним — два стула, торшер и корзина для белья. Свекровь вытесняла мои вещи из квартиры. Сначала из гостевой комнаты, где она поселилась. Потом из ванной. Потом из кухни.
— Леночка, ты неправильно хранишь специи. Вот смотри, я купила специальные баночки. И подписала. Твои я убрала в кладовку.
— Галина Степановна, мне удобно было в старых.
— Привыкай к хорошему.
Я привыкала. Месяц за месяцем. Год за годом.
Денис ничего не замечал. Он приходил с работы, целовал меня в щёку, обнимал мать и садился ужинать. Ему было комфортно: жена рядом, мама рядом, все сыты, в доме чисто. То, что чистота эта достигалась ценой моего нервного истощения, его не интересовало.
— Денис, твоя мама живёт у нас уже полтора года. Её ремонт ещё не закончился?
— Лен, ну ты же знаешь — строители попались плохие. Она говорит, там стены кривые. Надо выравнивать.
— Там кривые не стены, а... — я замолкала, потому что не хотела ругаться.
На второй год свекровь начала учить меня воспитывать дочь. Катюше было тогда три года, и она обожала бабушку. Бабушка покупала ей сладости, разрешала смотреть мультики до полуночи и говорила: «Мама строгая, а бабушка добрая».
— Катя, иди чистить зубы, — говорила я.
— Бабушка сказала, можно не чистить. Она сказала, утром почистим.
— Галина Степановна, вы подрываете мой авторитет.
— Леночка, я просто жалею ребёнка. Ты слишком требовательная.
На третий год я перестала считать себя хозяйкой в собственном доме. Я приходила с работы и шла на балкон — единственное место, где ещё стояли мои вещи. Там я пила чай, смотрела на вечерний город и думала: «Как я докатилась до такой жизни?»
Я вернулась домой раньше обычного. Заболело горло, отпросилась у начальника. Свекровь не ждала меня. Она сидела на кухне и с кем-то разговаривала по телефону. Дверь была приоткрыта, и я услышала каждое слово.
— Нет, трёшку в центре я не рассматриваю. Мне нужна двушка в нашем районе, желательно с хорошим ремонтом. Денис сказал, до двух миллионов. Да, наличными. Нет, ипотеку не рассматриваем.
Я стояла в коридоре, прижавшись к стене. Два миллиона. Наличными. Денис сказал.
Я тихо разулась и прошла в спальню. Телефон мужа лежал на тумбочке. Пароля не было. Я открыла банковское приложение.
Счёт, о котором я не знала. Четыре миллиона рублей. Открыт три года назад. Пополняется каждый месяц.
Я села на кровать и долго смотрела на цифры. Четыре миллиона. Мы с Денисом жили скромно. Я считала каждую копейку в общем бюджете, откладывала на садик, на одежду Катюше, на отпуск, который мы не могли себе позволить уже два года. А у моего мужа был тайный счёт. С которого его мама собиралась купить квартиру.
Денис пришёл домой в семь. Я ждала его на кухне. Галина Степановна уехала на «йогу» — ещё одно её увлечение, которое оплачивалось из нашего бюджета.
— Денис, что это? — я показала скриншот банковского приложения.
Он побледнел так, как я никогда не видела.
— Лен, ты... ты откуда?
— Случайно. Отвечай.
— Это... это наши с мамой сбережения. Она попросила помочь.
— Сбережения? Четыре миллиона? Которые ты копил тайно от меня?
— Лен, ты не понимаешь. Мама старенькая, ей нужно своё жильё. Она столько для меня сделала. Я не могу её бросить.
— Она живёт у нас три года, Денис. Бесплатно. Ест нашу еду. Тратит наши деньги. И ты тайно копишь ей на квартиру, пока мы с тобой не можем позволить себе отпуск?
— Это другое.
— Что другое? Что?!
Он замолчал. Я смотрела на него и видела не мужа, а чужого человека. Человека, который три года обманывал меня.
— Я хочу развестись, — сказала я.
— Лен, ты что?!
— Или так, или твоя мать съезжает в течение недели, а тайный счёт становится общим. Выбирай.
Он выбрал. Галина Степановна съехала через неделю. В съёмную квартиру. С моим мужем она не разговаривала месяц. Потом оттаяла.
А я... я не могу забыть эти три года. Но ради Катюши мы пытаемся. Пытаемся снова стать семьёй. Иногда мне кажется, что все хорошо.
